Сладость смертного греха

      Поздний вечер. Дамиано сидел у большого костра, распевал с мужиками пьяные песни и изредка кидал заинтересованные взгляды в сторону танцующих девушек, изящно изгибающихся под мелодичную музыку. Сделав из деревянной резной кружки ещё парочку глотков крепкого вина, он откинулся рукой на бревно, на котором сидел, и мысленно подметил, что сегодня вышел замечательный день. У друга сын родился! Как не отпраздновать? Дамиано ухмыльнулся самому себе и невзначай посмотрел на новоиспечённую семью, которая стояла у порога своего дома и заботливо убаюкивала плачущего сына. Они выглядели такими счастливыми, в их глазах неиссякаемо сияли нежность и любовь к своему чаду, который, когда вырастет, гордо продолжит род и обязательно принесёт в дом почёт и славу. Так было, есть и будет в каждой семье, каких в таборе немало.       Вдруг погрустнев от собственных не самых трезвых мыслей, Дамиано отвернулся и уставил взгляд на костёр, который был единственным, кто согревал его одинокой холодной ночью. Зависть к чужому счастью повисла над головой свинцовым облаком, а от тёмных мыслей сердце одолели печаль и тоска. Он не хотел признавать это самому себе, но от правды никуда не деться: ему пошёл уже двадцать пятый год, а он так и не осуществил свою главную мечту — создать дружную семью и заиметь двух детишек, сына и дочку. Со сколькими бы женщинами он не имел связь, все как одна не подходили под роль будущей жены, потому что либо изменяли, либо пользовались его статусом, либо же вовсе бессовестно предавали, вонзая нож в спину. Для Дамиано женщины казались странными существами, ты к их ногам целый мир подносишь, а они об тебя вытираются, как об тряпку какую-то. Даже Виктория сбежала от него! А он уже почти поверил, что нашёл ту самую, которая подарит ему счастье. После неудачных попыток полюбить женщин, он даже неоднократно пробовал вступить в отношения с мужчинами, но тем была нужна только близость, поэтому к своим годам он беспощадно очерствел, довольствуясь одними лишь беспорядочными половыми связями и ничем большим. Жизнь жестока и несправедлива и он давно уяснил это, поэтому вера в то, что однажды он сможет обрести свой кусочек счастья, была давно похоронена в могиле вместе с покойными родителями и братом.       — Дамиано, тебе письмо, — Итан подошёл со спины и похлопал друга по плечу, тем самым вытянув последнего из тяжёлых мыслей.       — Какое к чёрту письмо? — Дамиано снизу-вверх непонимающе посмотрел на советника и пьяной головой попытался переварить сказанное.       — Письмо с ответом, — недовольно фыркнув, Итан закатил глаза и наклонился, чтобы на ухо произнести следующее: — Две недели назад ты попросил меня написать письмо Леонардо, чтобы он подумал над объединением наших кланов. Забыл, что ли?       — Ну наконец-то! — поставив кружку с недопитым вином на землю, Дамиано отошёл вместе с Итаном в сторону, подальше от лишних ушей, выхватил письмо из чужих рук, надломил печать, а после вынул бумагу из конверта, быстрым взглядом проходясь по строчкам, словно он что-то понимал в них. — Отлично, читай, я жажду знать его ответ! — вожак протянул письмо обратно Итану с таким довольным лицом, словно сейчас к нему присоединилось пол Королевства.       — И почему из нас двоих грамоте обучен только я?       — Читай, я сказал, — не унимался цыган, в этот раз попросив грубее и настойчивее.       Итан насупился от подобного тона, но взгляд послушно опустил, принявшись вслух читать письмо, написанное знакомым кривоватым почерком, с кучей помарок и клякс:       Здравствуй, Дамиано!       Искренне рад, что не забываешь своего старого друга и хоть иногда пишешь, пусть и по делу. Не стану таить, выдвинутое тобой предложение объединить кланы меня впечатлило, я считаю это довольно-таки разумным и смелым решением, однако оно требует долгих переговоров и обсуждений, поэтому дать ответ сразу я не могу. Для начала стоит оценить риски и понять, какую выгоду принесёт объединение, примет ли народ. Для выяснения этих вопросов хочу пригласить тебя на нейтральную территорию, в город Рим, таверна Бриксана. Буду ждать тебя в новолуние следующего месяца, примерно в полдень.       Твой друг Леонардо.       — Сука, любит же всё усложнять! — несдержанно выругался Дамиано и ударил кулаком по рядом стоящему столбу.       — Он прав, Дамиано, — Итан сложил письмо, — лучше заранее обсудить все тонкости и просчитать возможные последствия, а уже потом шагать в неизвестность.       — Да знаю я! Просто из-за этих формальностей объединение может затянуться как минимум до весны, — вожак запустил одну руку в распущенные волосы и незаметно сжал их на затылке. — Поля обнищали, рыба уплыла, дичь разбежалась — чем всё это время кормить народ?       — Не пропадём, брат, — Итан подошёл к Дамиано и подбадривающе сжал его плечо, — будущего урожая должно хватить для того, чтобы клан пережил зиму, дальше будем действовать по воле случая.       — Голод меняет людей, ты знаешь это не хуже меня, — Дамиано опустил руки и холодно посмотрел на народ, который веселился у костра.       — Именно поэтому нам нужно съездить в Рим и поговорить с Лео, чтобы он не только согласился объединить кланы, но и по бартеру обменял пряности на продовольствие. К примеру, на вяленое мясо, которого в его краях навалом, в отличии от специй, которыми славится наша деревня.       — За последние полгода мы изготовили пряностей вполовину меньше нормы, — возразил Дамиано.              — Но их достаточно, чтобы обменять на дюжину или даже две дюжины мешков с продовольствием, — сложив руки на груди, Итан ухмыльнулся краем губ, видя, что вожак согласен с его словами, пусть и пытается стоять на своём. — Новолуние через две недели, тебе лучше выспаться, чтобы завтра на свежую голову подробнее обговорить дело и оповестить табор о нашем ближайшем отъезде в Рим.       — Любишь ты командовать, вообще-то здесь всё решаю я, а не ты, — буркнул Дамиано, совершенно не соображая, что он говорит.       — Заткнись, а? Протрезвись сначала, а уже потом всё решай, идиотины кусок, — позволил себе грубости Итан, потому что знал, что на утро Дамиано даже не вспомнит этого.       — Ах ты! — вожак уже было полез на Итана с кулаками, но тот быстро пресёк это намерение и оттолкнул от себя пьяную тушу.       Дамиано на это высоко задрал нос, обматерил советника последней скотиной, а затем развернулся и ушёл, гордо заявив о том, что это решение было его собственным, а не Итана.       — И за что мне такое наказание… — шумно вздохнул цыган, внимательно проследив за тем, чтобы Дамиано добрался до своей хижины целым, а не завалился спать в ближайших кустах.

***

      Полдень. Рим, как всегда, был многолюден и суетлив, даже несмотря на жару, в нём кипела жизнь, что было только на руку Дамиано и Итану. Одетые как простые горожане, они неспеша шли вдоль прилавков и ненавязчиво спрашивали у прохожих, где найти таверну Бриксана, попутно воруя у торговцев различные побрякушки, будь то фигурки животных с вставными камушками, нити жемчуга или пёстрые броши. Пройти мимо рынка и не наполнить карманы мелочёвкой было выше их цыганской натуры, выдаваемой колоритом горячей южной внешности, которую ничем не скроешь. Уставшие после долгой дороги, но серьёзно настроенные на деловые переговоры, они следовали точно по ориентирам, пока не подошли к продовольственному сектору и не заметили смутно знакомого мужчину, стоящего около прилавка с фруктами и овощами.       — Придержи коней, Эдгар! — Дамиано остановился и вытянул руку в бок, преграждая советнику путь. — Не спугни птичку.       Кодовое слово Итан понял сразу, поэтому, проследив за направлением взгляда вожака, он увидел того, кто притянул столько внимания. Удивившись играм судьбы, которая явно неспроста пересекла их пути, цыган взял Дамиано за локоть и ненавязчиво отвёл в сторону, в более неприметное место.       — Ты знал, что птицы мигрировали в Рим? — Итан сохранил таинство истинных смыслов фраз.       — Впервые слышу об этом, — опустив поля шляпы на лицо, Дамиано дёрнул носом с горбинкой и искоса обвёл взглядом знакомую фигуру. — Теперь понятно, куда противная ворона уволокла воробья. Я думал, они давно сдохли в степях.       — Ты же понимаешь, что у нас нет времени разбираться с этим? — как только Итан заметил, что Дамиано принялся закатывать рукава рубахи, он поспешил схватить друга за плечи и отговорить от необдуманного поступка, который буквально читался на его перекошенном от жажды мести лице.       — Время есть всегда, было бы желание, — размяв пальцы, Дамиано вырвался из хватки и быстрым шагом сорвался с места, мгновенно затерявшись в серой массе крестьян.       — Дурак, — шикнул под нос Итан и звонко ударил себя по лбу.

Немного ранее

      Томас неторопливо шёл по улице, наслаждаясь красотой Рима. Городская суета, как ни странно, ласкала слух, дуновение тёплого ветра хорошо бодрило ум, а разнообразие запахов местного рынка так и вовсе наполняло тело силами. Священник любил вот так беззаботно погулять днём, чтобы отвлечься от насущных забот и просто побыть наедине с самим собой. Иногда это было необходимо ему как воздух, ведь постоянно находиться в окружении семьи Агаты порой было невыносимо. Служанки, в особенности Жаклин, настолько сильно заботились о нём, что в какой-то момент их действия начали переходить границы дозволенного, поэтому, чтобы не задохнуться от излишнего внимания, он всегда находил повод выбраться из четырёх стен и отправиться на прогулку. Свернув на главную улицу, Томас заметил вдали прилавок с овощами и фруктами и поспешил подойти, чтобы полюбоваться красотой дивных заграничных плодов, которые он, к сожалению, не может себе позволить.       — Сладкий инжир хотите? Только сегодня и только для вас я отдам его по самой низкой стоимости! — с режущим слух акцентом восклицал торговец в попытке привлечь внимание к своим товарам.       — Нет, спасибо, — Томас учтиво улыбнулся и отрицательно помотал головой.       — А персики? Лучше персиков вы нигде не найдете!       Томас устало вздохнул и доступным языком постарался объяснить, что ему не нужны фрукты, он просто пришёл посмотреть на них, однако продавец будто его не слышал, всё продолжая и продолжая предлагать товар один за другим. Это раздражало, но Томас держал самообладание и был терпим к человеку. Устав вести дискуссию, в которой не было никакого толку, священник уже было собрался развернуться и уйти, как вдруг в моменте он случайно столкнулся с прохожим. Не поднимая лица, скрытого за шляпой, незнакомец охнул и в знак своих извинений несколько раз пожал Томасу правую руку, после чего удалился.       — Странный… — вслух озвучил собственные мысли Томас и невзначай опустил взгляд на ладонь в попытке понять, что же такого непривычного и подозрительного было в жесте рукопожатия. Осознание накатило сразу же, стоило не найти на пальце серебряное кольцо, которое прежде он никогда не снимал. — Эй, постойте! Верните кольцо! Оно моё! — рассерженно закричал Томас и побежал вслед за вором, который, услышав это, ускорился.       Началась погоня. Томас всеми силами пытался догнать злодея, но это изначально оказалось безуспешной затеей — в конце концов он попросту потерял незнакомца из виду, так и не увидев лица. Решив, что утеря кольца — это кара за совершённые грехи, он остановился, с болью в сердце принял неоспоримость воли Господа и отправился обратно. Однако судьба не хотела просто так отпускать мужчину, буквально через пару шагов некто крепко схватил Томаса за локоть, зажал рот ладонью и грубо увел с улицы в закоулок, явно намереваясь сотворить что-то противозаконное.       — Ну здравствуй, святоша, давно не виделись, — цыган оголил золотые зубы в хищной ухмылке и схватил Томаса за грудки, не оставляя ни единого шанса вырваться.       — Дамиано?.. — голос Томаса предательски задрожал от ужаса. — Как ты нашёл меня?!       — Когда же ты научишься радоваться нашим встречам? Неужели я насколько неприятен тебе? — Дамиано изобразил печаль, но чёртики в его глазах выдавали истинные эмоции. — Я та-а-ак соскучился по твоим набожным речам, ты не представляешь! — в ответ Томас ничего не ответил, лишь сильнее забрыкался, уже приготовившись в полный голос просить о помощи, но цыган лихо пресёк это намерение, вынув из кармана заветное серебряное кольцо в виде змеи. — Мне кажется, или ты что-то потерял, не так ли? — Дамиано намотал на кулак плетёный шнурок нательного крестика Томаса, вынуждая последнего приглушённо, болезненно застонать от удушья, — Хочешь вернуть себе эту красивую вещицу?       Томас нахмурился, тяжело, почти хрипло дыша. Он не знал как быть, руки охватила неистовая дрожь, а с губ сорвался скулёж, который, кажется, только заводил Дамиано, ведь его самодовольная улыбка не могла означать иного.       — Отвечай! — цыган грозно посмотрел в скачущие из стороны в сторону глаза Томаса.       — Хочу…       — Тогда слушай меня внимательно, сукин сын, — Дамиано угрожающе встряхнул его, чтобы ещё раз насладиться жалкими мольбами о пощаде. — Сегодня в полночь я буду ждать тебя у фонтана на старой площади, если будешь хорошо себя вести и выполнишь одно моё желание, то так и быть, я отдам кольцо. И только попробуй привести с собой кого-либо, я с тебя заживо шкуру содру, понял?! — Томас судорожно закивал и зажмурился. — Ну а если ты вдруг решишь не прийти, знай, я тебя из-под земли достану и заживо в неё же закопаю, от меня нигде не спрятаться, даже не пытайся! А теперь собрал сопли в кулак и вышел на улицу, будто ничего не произошло! Давай! — Дамиано швырнул священника в сторону, отстранился, а после, словно по волшебству, исчез из поля зрения, не оставив после себя ни единого следа.       Томас был в полном замешательстве: голову разом переполнили миллионы мыслей, по коже разгулялись крупные мурашки, сердце буквально остановилось. Месяц… Прошёл практически месяц с того момента, как он сбежал из цыганского табора. Неужели догадки Томаса оказались верны и его, как и всех остальных беглецов, в самом деле приговорят к мучительной смерти? Или чего ещё хуже, к службе самому Дьяволу. Растерянный и испуганный он неровно вздохнул, огляделся по сторонам для того, чтобы убедиться, что никаких цыган поблизости больше нет, и только после этого сделал шаг вперёд, направляясь обратно в дом Агаты.

***

      Глубокая ночь. Холодный свет луны. Тишина. Вокруг ни души. Томас отчётливо слышал каждый свой шаг, пение сверчков, сбитое от волнения дыхание — всё это беспощадно давило на нервы, но он продолжал идти, невзирая ни на что. Да, возможно, он полный идиот, раз решил ничего не рассказывать Виктории и Агате. Возможно, скоро он поплатится за то, что ступил на скользкую дорожку. Возможно, это его самый безрассудный поступок, который навсегда изменит прежнюю жизнь. Однако Томас всё равно шёл вперёд, стараясь не передумать на половине пути. О последствиях он перестал заботиться ещё тогда, когда сбежал в Рим, сейчас его основной задачей было вернуть кольцо и не попасть в лапы Дамиано, ведь если это случится вновь, второй раз сбежать из табора будет труднее. Завернув в тёмную улочку, чтобы сократить путь, Томас быстро-быстро побежал рысью, ведь находиться в слабо освещённом месте, откровенно говоря, было боязно. Биение сердца участилось, когда неподалёку от себя мужчина услышал шарканье чужих башмаков. Он не успел ничего сообразить, ноги сами рванули с места, чтобы спрятаться. Некто явно торопился, поэтому, к счастью, не заметил Томаса. Как только прохожий прошёл мимо, что-то бормоча себе под нос, священник осторожно выглянул из-за угла, посмотрел в спину странно одетого человека, затем на дом, из которого тот вышел — это был постоялый двор, — и только после этого вышел обратно на улицу.       До назначенного места, на удивление, Томас добрался без приключений. Старая площадь, в отличии от главных улиц, не освещалась, полная луна была чуть ли не единственным источником света, отчего фантан с полупустой чашей выглядел уныло. Ожидание встречи было утомительным занятием, поэтому от нечего делать Томас наматывал круги вокруг фонтана и про себя рассуждал, какое задание выдумал для него Дамиано. Заставит ли он рассказать что-то секретное или же принудит исполнить нечто аморальное — Томас не успел решить, потому что внезапно его задушили захватом со спины, прижали к носу и рту тряпку, смоченную специальным раствором, а после спешно потащили в закоулок. Истрия повторялась, охваченный паникой, Томас рывками старался вырваться, но сила чужих рук была настолько велика, что все попытки оказались безуспешны. Задерживать дыхание было крайне тяжело, поэтому против собственной воли он вдыхал раствор, прекрасно понимая, к чему это приведёт. Обессиленный и отчаянный он кричал, срывая горло, но сквозь тряпку и плотно прижатую ладонь его голос звучал настолько глухо и жалко, что он не слышал самого себя. Казалось бы, пора смириться и отдаться в руки злодею, печального исхода событий всё равно не избежать, однако внезапно в Томасе проснулись новые силы, стоило увидеть перед собой мужчину, лицо которого было скрыто за маской из ткани. По одному лишь самодовольному нахальному взгляду чёрных глаз он понял, что перед ним стоит никто иной как Дамиано Давид, вожак цыганского табора. Томас буквально вспыхнул в гневе, он брыкался насколько яростно, что человеку, душившего его захватом, стало намного труднее держать контроль над ситуацией. К глазам подступила влага, горло разодрало от криков, руки тщетно потянулись к цыгану, но не успели они ухватиться хоть за что-нибудь, как разум начал окутывать туман. Власть над телом стремительно погасла, взор замылился, а внутри стало так легко и тяжело одновременно, что веки сами собой начали закрываться.       — Засыпай, святоша, ведь с завтрашнего дня твоя жизнь изменится навсегда. Кончай с ним, Итан, — это было последнее, что услышал Томас перед тем, как провалиться в глубокий сон.