Перенос грехов

      Тьма пялится в иллюминатор, за которым иллюзия бесконечности и звёзды – совсем не такие, как в атласе и не такие какими глаза видят их с поверхности планеты. Гравитация в коридорах корабля тоже не такая, к которой она привыкла, но такая, к которой их готовили. Тьма чувствует себя легче, ей не мешает даже чёрный скафандр. Её шаги пружинят, её задания выполняются. Легче. Только физически, а в голове всё ещё туманности не хуже Чернильного пятна – ведь призраки не остались дома, это ведьминское бремя улетело с ней.       Она всё ещё видит их, человекоподобные облака, силуэты и тени. Некоторые сидят, сонно вздыхая в углу навигационного комплекса, один парит и тянется под потолком в медотсеке, почти распластываясь в тонкий блин, другой щёлкает переключателем мусоросбрасывателя - щелчок слышат все, видит его источник только она, а мусоросбрасывателю безразлично. Он на потусторонние силы не реагирует.       Только один призрак обращает на неё внимание - сам, без призыва, без специального ритуала и без причины. Сначала она так думает - но знает, что у них ничего не бывает без причин. У тех, кто игнорирует людей и повторяет свои действия недели напролёт - тоже они есть. Их легко понимать, если ты знал человека при жизни. Сложнее, конечно, но всё же можно разобраться, если ты заочно, но хоть что-то о нём знал.       Она не может понять, кого ей напоминает привидение - а оно вьётся вокруг так настойчиво, и больше, чем вокруг Тьмы - только возле электрика в жёлтом скафандре. Сгорая от любопытства, Тьма вскапывает архивы, которые им загрузили на момент вылета с планеты - на одном из старых фото электрик - ещё не в форме - рядом с девушкой в оранжевом скафандре, рыжем как апельсин. Она счастливо улыбается и держит его за плечо. У него на лице что-то между радостью и удивлением - брови вскинуты, уголки губ чуть-чуть, слегка поднимаются - Тьма ловит себя на таком же выражении лица. Она впервые видит своего сокомандника таким. Молодым и не мрачным. Об этом периоде его жизни ей почти ничего не известно - разговоров за всё время работы вместе у них можно насчитать штук десять, и все о делах. Рекордно низкое количество, но у остальных членов экипажа не сильно больше - он не особо разговорчив и никогда общительным не был.       Она знает, что с той девушкой они были знакомы, что произошла какая-то мрачная история, и что он сторонится ведьму больше других - это нормально, но суммарно со всем остальным - настораживает. На этом рейсе каждый от чего-то бежит, от чего – он?       От призрака мало толку. Основная эмоция, исходящая от него - страх. И просьба. Он - она, эта девушка в рыжем костюме, от которой остался размытый силуэт - что-то просит. От этого не яснее. Тьма строит самые разные теории - призрак жертвы встретил своего убийцу и просит отмщения? Трагически погибшая космонавтка встречает на борту лучшего друга? И просит предостеречь, защитить его?       Тьма не спит четвёртую ночь. После отбоя ворочается пару часов и всё же решается, идёт до теплиц. Следует за дорожками световых сигналов на стенах, надеется ни с кем не столкнуться. Никого. В нужном отсеке гудят регуляторы температуры и система орошения, концентрированно пахнет природой. С тихим скрежетом отодвигая одну из пластин, ведьма находит там свой тайник - вакуумную упаковку засушенных трав и ягод, горстку чешуи, крохотный сборник порошков. Упаковка лежит в руке ощущением увесистой косметички - или заряженного глока - ведь она уже не помнит, когда в последний раз держала в руках косметику, глок намного привычнее.       «Да и по значению подходит,» - думает она, возвращаясь в каюту. Хоть и неизвестно, будет ли кто-то в кого-то стрелять.       Она будет делать "Перенос грехов". Рецепт хорошо помнится до сих пор, хотя научилась ему она во времена университета - подруга с комплексом бога частенько пользовалась этим средством. Не в том контексте, который одобряла бы Тьма, но сейчас она всё равно смешивает все ингредиенты уверенными движениями из прошлого. И ложится спать, завершив зелье. Сквозь закрытую дверь втекает и кружится у стола призрак. Закрывая глаза, Тьма вздыхает облегчённо - не совсем ещё сошла с ума, не бежит никуда воплощать наваждения прямо сейчас. Ждёт завтрашнего дня. И спит.       Завтрашний день встречает экипаж атмосферой неумело созданного праздника - по какому-то из календарей наступил Хэллоуин, повсюду старательно развешаны искусственные паутинки и мультяшные летучие мыши. И то, и другое - дремучий архаизм, да и на праздники большинству людей уже всё равно, но Тьма видит, как коллега в фиолетовом вся светится. И не она одна. Они старались, и это хочется поддержать. Даже достали овощи - боже мой, настоящие (почти) овощи!       От улыбки быстро устают щëки, зелье прожигает мысли и карман. Тьма перекладывает ответственность - теперь всё якобы зависит не от неё. "Перенос грехов" действует как жестокий отбор, как судья и палач - изготовленный с мыслями о том, кому будет подан, он впивается в душу этого человека и превращает грехи в яд на его языке. Пострадают заставлявшие страдать.       Тьма нахлобучивает на голову ведьминскую шляпу из старого реквизита (где только откопали? Где хранили? Сколько ещё она не знает о содержимом этого корабля?) и берёт с импровизированного фуршета тыквенный сок. Ищет глазами электрика.       «Либо завтра они будут выбрасывать в ледяной космос хладный труп», - размышляет она: «либо лечить отравление и искать его причину» («И жечь ведьм,» - шепчет внутренний голос). Или же - утопически мирный вариант - всё будет хорошо, ей придётся мучиться совестью и накладывать на него обереги. Раз за него так боится этот дух в оранжевом. Если он никому не вредил.       Стакан лёгкий - легче, чем любое оружие. Постучать по плечу - почти невесомо. Выдержать уставший, давящий взгляд - тяжелее. Протянуть напиток с весёлым видом - тоже непросто, но получается. Сокозаменитель почти пылает – апельсиново-рыжий, зловещий, напоминающий. Тьма не отводит взгляд, пока электрик осматривает её и напиток медленно, будто бы прогружает картинку. Наконец протягивается рука в жёлтой перчатке.       - Спасибо.       И он пьёт.