Останови меня

— Не могу поверить, что убить этого мерзавца поручили именно мне! — парень раздражённо шагал по улицам Йокогамы пиная все камни на своем пути, будто это они виноваты в его плохом настроении, — почему мне? Неужто не нашлось других людей, кто хочет набить ему морду? Я уверен, что пол-Йокогамы согласиться на эту авантюру, стоит только назвать его имя. У меня и своих дел по горло, но нет, нужно ещё бегать за этим выебистым дрыщем! Нет, я бы с удовольствием и сам разбил ему рожу, да руки пачкать не хочется. Причиной столь яростных недовольств молодого мафиози стало распоряжение босса о том, что нужно разобраться с одним предателем из организации. Никаких проблем, он делал это довольно часто и без особых проблем. Он был предан мафии, которая заменила ему настоящую семью и избавляться от предателей означало — защитить ее. Да вот только загвоздка в том, что целью на этот раз стал никто иной, как его бывший напарник и главая головная боль — Дазай Осаму. Эти двоя проработали вместе почти 5 лет и за это время успели стать самым знаменитым дуэтом не только в мафии, но и за ее пределами. «Двойной черный» на «раз-два» справлялись со всеми поручениями, а от их врагов не оставалось и следа. Изначально можно было подумать: «как они вообще могут работать вместе? Они же, как кошка с собакой — вечно не ладят», но это не совсем так, как оно кажется. Эти двоя доверяли друг другу больше, чем кому-либо, хоть и не показывали этого. Между ними было что-то больше, чем просто «напарники» или «коллеги», но вот только что именно никто из них так и не узнал. Однако, к сожалению, ничто не длится вечно. И однажды Дазай просто исчез из жизни другого, оставив после себя лишь взорванную машину и такую же душу. Вот так легко пропал, ничего не объяснив. Сколько Чуя не пытался дозвониться, абонент всегда был недоступен. — Да, боже оставьте уже разговоры об этом придурке, — парень чуть-ли не срывался на крик. Осаму не было уже ровно месяц, но слухи об его исчезновении все ещё гуляют в стенах штаб-квартиры, и это не давало покоя рыжему мафиози. Упоминания это напарника всегда отдавались скрипучей болью на сердце и холодком по коже, — я только думал, что освобожусь от этой муки — видеть это болвана, но такое ощущение, что он никуда и не уходил! —Накахара-сан, — в кабинет забежала молодая девушка со светлым пучком на голове, — Вас Мори-сама к себе зовет. *** — Мори-сан, почему я? — рыжий мафиози старался держать себя в руках, но его недовольства было видно даже невооружённым глазом, как минимум по активной и даже агрессивной жестикуляции. — Потому что ты знаешь его как никто другой, Чуя. Можешь скрывать сколько тебе угодно, но вся портовая мафия знает, что вы были достаточно близки. Тебе будет элементарно проще понять его слабые места, а того гляди он и сам тебе сдастся. — мужчина говорил это строго и серьёзно, но с небольшой улыбкой на лице. — все, возражения не принимаются. Мы уже вычислили его примерное местонахождение, бумаги лежат на столе в твоем кабинете. Чуя тяжело вздохнул и направился из кабинета босса. Накахара не знал какие чувства вызвало у него это задание. На протяжении долгого месяца он пытался забыть о шатене, сделать вид, что его никогда и не существовало и вот он снова появляется в его жизни, как ни в чем не бывало. Но с другой стороны он тайно думал о встрече с ним. Каждый вечер представлял, как он находит его и высказывает все, что так долго копилось, может и наконец узнает почему тот оставил его совсем одного и ушел, даже не предупредив и не сказав ничего напоследок. Уже на следующий день, поздним вечером, Чуя направлялся к месту назначения с сорок пятым калибром в руке и пачкой вишневых сигарет в кармане. Идти нужно было далеко, но сам не зная почему, Накахара выбрал прогулку пешком, своему красному байку. И вот, идя по набережной города он понял, что совершенно не знает, что делать дальше. Неужели он действительно убьет самого главного и самого важного человека в своей жизни? Не важно враги они или союзники он всегда был для него очень важен. Да, он неоднократно говорил о том, как хочет выстрелить этому придурку в голову за его очень смешные шутки и подколы, но он не думал, что это произойдёт на самом деле. 《My sour boy is a pain I wanna shoot him in the brain, But I’d miss him in the morning》 Он хочет просто увидеть его. Увидеть, надеясь, что посмотрев на него, он найдёт ответы на все свои вопросы: Почему тот покинул его? Почему ничего не сказал? Кто он для него? И действительно ли он готов выстрелить в него. Быстро и безэмоционально, как делал со всеми до этого. На улице темнело с каждой минутой больше и больше, а погода становилась менее доброжелательной. Вскоре поздний вечер перерос в полночь, небесную черноту усеяли яркие звезды, а большая кровавая луна освещала дорогу. Он подходил все ближе и ближе к месту назначения. Почему-то от этой мысли потели ладони, а в голову будто переставал поступать кислород. Странно. «Да что со мной не так?» — думалось парню, остановившемуся на входе в какой-то переулок. Возможно это были последние минуты до встречи с самым важным человеком в его жизни, а он даже все ещё не определился, что чувствует к нему. Накахара закуривает. -» волнуюсь, словно пугливая школьница перед первой свиданкой. Будто ты до этого никогда это не делал? Просто берешь и стреляешь. Прямо в голову, все просто. И больше ты не будешь видеть эту физиономию, слышать о нем и ощущать его присутствие рядом. Это будет конец…» — ахотел ли он сам этого конца? Неизвестно. Голова начала кружиться сильнее, а к горлу подступил ком, — «от сигарет» — подумал мафиози и выкинул окурок, докурив даже сам фильтр. Сделав ещё пару глубоких вдохов и выдохов парень шагнул в переулок. Тихо. Узкие пустые улочки, ободранные стены, даже лунный свет не справляется с густотой тени. Невзрачное местечко. завидев уже третью мертвую крысу, парень хмуриться и скалиться. Этому придурку обязательно нужно было переться в это захолустье? Даже находиться здесь противно. Но скоро все закончится… Наверное. Мафиози уже с минут 5 чувствует на себе пристальный взгляд, но не оборачивается. Сил не хватает. Он лишь сильнее сжимает ствол в руке и шагает к нужному месту. Вот он вышел на более открытый участок улицы, но перед ним тупик. полуобрушенная стена с граффити возле которой лежат мусор, шприцы, пакеты с чем-то неопознанным и ещё бог знает что. По сути он может с легкостью преодолеть эту стену, но в этом нет надобности. Он на месте. — Ублюдок, — почувствовав присутствие знакомой личности, рыжий проворчал себе под нос, нахмуря брови при вспоминании его лица. Ему все ещё было больно и все ещё было обидно. — ты мог хотя бы предупредить, что уходишь. — И ты правда хочешь сказать, что не пошёл бы за мной, Чуя? — Осаму повернулся и с лукавой улыбкой на лице смотрел на когда-то напарника — Да кому ты сдался, идиот?! Я просто сдал бы тебя Мори-сану и не парился сейчас, гоняясь по всему городу за твоей тощей задницей, — глядя на взбешенного Накахару шатен усмехнулся. Забавно слышать от него такие слова, ведь они оба прекрасно понимают, что чуя бы не упустил возможности увидеть его, даже в такой ситуации. Сколько бы тот не пытался доказать себе обратное. — Как скажешь, — парень хмыкнул себе в кулак и продолжил любоваться рыжим мафиози. Они стояли друг напротив друга где-то с минуту, прежде, чем Дазай снова заговорил. — Если на этом твои вопросы иссякли, предлагаю перейти к делу. Все мы знаем зачем здесь собрались, — он все ещё улыбался. Подонок, эта дурацкая улыбка почти никогда не сходила с его лица. лишь Чуя знал, что она не настоящая и именно это раздражало его сейчас больше всего. Он хотел ударить по его смазливому личику и задать пару вопросов, прояснить все, что казалось затуманенным уже давно, но он не мог даже открыть рот. Он просто направил пистолет на напарника и пристально глядел в его бездонные карие глаза. Растянув уголки губ, шатен прикрыл глаза и повернулся спиной к Накахаре. Он не хотел видеть, как ему страшно. — Стреляй, Чуя. Рыжий вздрогнул. Только сейчас он понял, что не может сделать этого. Не может застрелить своего человека. Он злился на него, хотел отомстить, но не желал ему смерти. Никогда. Он не может лишить его жизни и просто взять и забыть то, что было между ними столько лет. Слабак? Конечно, он этого и не отрицал. Он был довольно силен физически, силен для работы в мафии, но он был слишком слаб для того, чтобы уничтожить его. Дазая. Он был слишком важен для него. Самому аж тошно от этого осознания. Почему именно он? Почему именно так все вышло? Ведь они обещали друг другу быть напарниками всегда. Всегда быть рядом. Он обещал его спасти. Но с тех пор, как Осаму ушел ему не давало покоя одно воспоминание… [- Знаешь, дазай, ты, конечно — дерьмо редкостное, но я бы с радостью отдал свою жизнь за тебя. — усмехнулся мафиози, делая небольшую паузу, как бы думая стоит ли произносить мысли в слух. — Я бы отдал все на то, чтобы ты никогда не покинул меня. ты мне так дорог, Осаму. Если ты уйдешь я тебя из-под земли достану и туда же закопаю, понял? — злобно бубнил себе под нос полупьяный и с сигаретой в руке семнадцатилетний Чуя — а теперь забудь все, что я сейчас сказал и иди нахуй, будь так любезен, а? — Хорошо, мой милый друг. Я уже в пути, — усмехнувшись, дазай улыбнулся, так искренне, как он улыбался только ему.] Он нашел выход. Рыжий дрожащими руками подставил пистолет к своему виску. Ему страшно. Но ещё страшнее остаться без него ещё раз. Поэтому он выбирает такой путь. Выбирает умереть с ним. Выбрал видеть последним именно его лицо. Ладони потеют все больше и, кажется, руки слабеют, словно он больше не в состоянии даже держать ствол и он прилагает огромные усилия, чтобы удержать его у своей головы. Ему страшно просто до безумия и сердце колотиться, как бешеное, но по-другому он не может. Он не знает, как по-другому и это единственное, что кажется ему верным путем. " Как только он обернется — я выстрелю. " — дает себе обещание парень. мысленно надеясь на другой исход событий. И вот, медленно шатен поворачивает голову, как бы интересуясь почему пуля все ещё не в его голове, но тот замирает с гримасой ужаса на лице. Он знал, что чуе будет тяжело выстрелить в него. Он ожидал всего: что тот психанет, бросит пистолет, желательно ещё сверху что-нибудь тяжелое и уйдет, то он просто изобьет Дазая и бросит догорать в одиночестве. Всего, но не этого. Он хотел броситься к нему, забрать пистолет, сказать какой же он придурок и сделать всё за него, если так будет нужно. Но он не мог двигаться. Его тело было словно парализованно и оставалось только смотреть на то, как покусанные губы напротив без звука произносят лишь одну фразу: " Прошу останови меня, Дазай.» — небесно-синие глаза смотрели с такой надеждой и грустью. И как только слеза с бледно-розовых щек падает на бетонный пол… Щелчок. А после него громкий хлопок разноситься по всей улице, пугая птиц, что до этого сидели на проводах. Темно-красные брызги окрасили бетонный пол и полумертвое тело с грохотом падает на холодный пол. Кровь медленно растекается по полу от головы, создавая своебразные жуткий рисунок. И только после этого шатен отмирает. Он подбегает к гапарнику сладко спящему на кровавом ковре. Осаму бросается перед ним на колени. Его будто ударили по щеке. Нет, пнули в самую грудь, разрезали тупым ножом, вытащили сердце, порвали его, и затолкали обратно в грудную клетку обратно. Он не знает, как на это реагировать. Обычно он знает, что произойдет наперед, но не в этот раз. Точно не в этот. Он не может потерять ещё одного. Только не сейчас. Только не его… — Какой же ты ебаный герой, Накахара. *** Безумная головная боль, тошнота и ломота по всему телу, словно с похмелья. Он пытается разлепить слипшиеся глаза, но все тщетно. Не хватает сил. С третьей попытки все же повернув голову, и приоткрыв один глаз, парень видит светлую комнату, такую, что первые пару секунд невыносимо жжет глаза, белоснежную накрахмаленную постель, которая издает шуршащие звуки при каждом движении, а напротив себя спящего на деревянном стуле шатена. Потрепанного и с синяками под глазами, но его длинные бледные пальцы лежали на руке парня. Мило. Только на его бежевом тренче и бинтах, торчащих под ним, красуются пятна крови. Их явно пытались отстирать, но получилось не очень. Чуть позже рыжий полностью приходит в себя и осознаёт одну незначительную деталь: он должен быть мертв. Вздрогнув, видимо от кошмара, Осаму протер глаза и радостно воскликнул завидев ошарашенного чую: — с добрым утром, моя спящая красавица!