Испорченный аппетит

      Как непривычно слышать суету праздника и ощущать эту мимолетную атмосферу радости и спокойствия. Единственное, от чего мне было грустно, это от осознания, что весь народ в городе не знает, что творится снаружи и какая угроза надвигается на их мирскую жизнь.       Повсюду ходили люди и эльфы, — вампиры не пожелали находиться здесь, когда снег все ещё валит и солнце выглядывает в закате, — а оборотней здесь не жаловали, так что я ощущал присутствие только одного, уже знакомого мне. Около торговых лавок толпился народ, а ещё на каждом шагу располагались торговцы, продававшие блюда кухни разнообразнейших народов. В мое поле зрения попалась даже небольшая корчма, скорее всего орочья, судя по привычной для них архитектуре — неброской, массивной, угловатой.       Фестиваль был в самом разгаре. Но… меня все ещё не покидало чувство тревоги: мои мысли были в полном беспорядке, словно соломинки в стогу. Угроза всем живым в стране очень велика. В Академии уже давно нет сильных магов, шпана в виде первокурсников никуда не годится, а армия рыцарей только хлопот доставит, зато ничем не поможет. Что уж обманывать, я и мои однокурсники, да и восьмой, последний курс, тоже имеют мало шансов на победу. Эти шансы есть только у эльфийских магов, которые не особо любят любые расы кроме их самих, и у… архимагов.       Алина…       Она так ослабла.       Точно помню, ослабла после того, как спасла нас с Юрой от того странного ветра, о котором я прежде никогда не слышал: ее кожа немного побледнела, а сейчас я ощущаю её подозрительно горячую руку в своей. Скорее всего, она немного приболела… Обязательно заскочу с новой подружке Юры, может её лекарственные травы хоть немного помогут. — Никита-Никита, гляди что я купил! — пока я погружался в дебри сознания и бесконечного потока тревоги, Юра скакал как сайгак прямо передо мной с «шашлыком» в руке.       Его высокие косматые уши забавно поджались к голове, слившись с волосами, такого же темно-русого оттенка. Хвост был поджат, хотя радость оборотня выдавал пушистый кончик, всё-таки вилявший туда-сюда. Такой красивый волкодав из него выходит — шелковистая шерсть цвета, полагаю, бурого каштана, глазищи тёмные-тёмные, с золотым переливом. Хотя Алина на пару с Юрой утверждали обратное, я все же ещё задаюсь вопросом: почему у него человеческая ипостась не такая же симпатичная, как и волчья?       Помню, как мы в первый раз увиделись: большой зверь ростом чуть меньше хорошей такой бочки с вином, стоял на границе лесополосы и держал в зубах тушку кролика. Как выяснилось, он собирался в человеческой ипостаси приготовить её на ужин.       Хотя мне кажется, тогда он соврал. Может, он со спокойной душой съел бы ту тушку сырой, если бы не я. — Что, будешь пробовать на вкус местного Бобика? — спрашиваю у оборотня я, поглядывая на подозрительно затихшую Алину, которая что-то выглядывала впереди. — В шмышле? — жуя, спрашивает Юра набитым ртом, в непонимании глядя на свое лакомство. — Ну, это, нынче в твоём вкусе блохастые дворняжки? — Ха-ха, очень смешно, — саркастично ухмыльнулся тот, отвлёкшись от поедания мяса. — Ну, той тушке пёсика на прилавке продавца тоже очень смешно.       Вы бы видели его лицо, это же экспонат современного искусства! — Юра, смешно раздув ноздри и скривившись, выронил шашлык и стал плеваться под ноги. Когда тот закончил избавляться от мертвечины во рту, он посмотрел на меня: его нос сморщился, а сам оборотень нахмурился. — Ты чё, совсем башкой тронулся? И вообще, чего ты такой душный то, хватит быть пессимистом. — Я-а-а-а? — продолжаю издеваться, — это не моя бесконечная жадность науськала мне купить что попало неизвестно у кого, — прищурившись, я добавил, — и сколько раз мне ещё повторить — я не пессимист, а уставший оптимист.       Немного почесав за ухом, полагаю, в поисках блох, оборотень смерил меня осуждающе злыми глазами. Мне показалось, что Юра сейчас снесет яйцо от напряжения во взгляде. Ишь ты — на обиженных воду возят. — Весь аппетит, гад, испортил, — пробурчал приятель и повернулся ко мне спиной — как и ожидалось, ушастый идиот мне не поверил. Ну и хрен с ним, пусть травится к чертям собачьим, раз так хочет…       Пока мы вели светскую беседу о заморских кушаньях я и не заметил, как Алина, буквально оторвавшись от моей руки быстро пошла в сторону какой-то старухи. Подойдя, она о чем-то её спросила и, получив удовлетворительный кивок, уселась напротив женщины, на глиняную лавку. Эх, на морду пса я бы ещё поглядел, думая о том, как презентовать экспонат в виде его кислой мины местному эльфийскому музею, но Алину я оставить не смог бы: не теряя времени, подошёл, дабы узнать, в чем дело.       На, кажется, картонной табличке, окружённой всякими баночками — скляночками были выведены слова: «погадаю за милостыню» — нарисованные буквы шелушились, словно страдали от экземы. — Алин, мне кажется, плохая идея давать деньги этой женщине за фальшивое предсказание, — максимально тихо прошептал я, присаживаясь рядом с ней.       Но она проигнорировала мой отточеный образчик дедуктивной мысли — махнула мне рукой и дала старушке парочку монет.       Немного поразмышляв и вспомнив слова девушки о том, что она не отвыкла от привычки помогать бездомным и бедным (за это в Академии, по непонятной мне причине, начисляют больше баллов к какому-то предмету восьмого курса), я решил больше ничего не говорить, хотя и хотелось взять ее за руку и повести дальше. Но всё же, интереса ради, я остался и решил послушать, что скажет «провидица».       Та взяла её руку в свои и сжала так, что Алина дёрнулась. — У-у-у, дочка, вижу, что ты умрёшь очень скоро… Вижу, ты архимаг. Не лезь на рожон, авось пронесёт, — заговорщически пролепетала бабка, вылупив свои прозрачные глаза.       Глянув сначала на старуху, а потом на девушку, я взял другую руку Алины в свою: она выглядела рассеянно, словно и правда поверила.       Да нет, вряд ли: Алина — не глупая девушка, попрошу заметить. А попрошайка вполне может оказаться лгуньей: по амулету на кожухе и рисункам на руке даже деревенщина поймет, что перед ним — архимаг. Но состояние девушки, застывшей в своем персональном леднике за пределами страха и проявления чувств, меня интересовало больше, чем образование деревенского жителя, так что пришлось думать, что бы такого сказать бедняжке. — Не переживай. Это всего лишь слова какой-то старушки. Тем более, она сказала очевидную вещь — ты архимаг! Охренеть, а хна на руке совсем не архимагам присуща, — я не смог не улыбнуться, увидев, как Алина выдохнула и глянула на меня. Всё-таки мне кажется, она не из-за старухи так застыла. — Извини, Ник, — улыбнулась девушка, гладя меня по плечу. — За что? — опешил я. — За все, — она усмехнулась, подтверждая мои догадки, — мне нужно было отвлечься от навязчивых мыслей, а в итоге я отняла наше время.       Я отмахнулся, но когда она поцеловала меня в щёку и встала с лавочки, немного опешил, но таки решил поспешить к уже уходящей Алине и оборотню, который в это время успел снова потратить мои (!) деньги — он держал в руках кусок горячей кукурузной лепёшки в бумажном пакете. Оторвав кусок от хлеба, он предложил его нашей отважной спасительнице. Алина улыбнулась и кивнув в знак благодарности, выхватила у оборотня протянутый кусок лепёшки. А Юра, состроив довольную лыбу от гордости за свою щедрость, кусанул так много, что от лепёшки осталась только краюшка.       Вот что он все никак не насытится, не пойму…       Когда я приблизился к блохастому обжоре, тот опасливо поглядел на меня, сначала долго промолчав, а затем осторожно спросил: — А всё таки, там правда был Бобик?.. — сщурился он. — Да я пошутил, выдыхай, бобёр…       Клыкастый и ушастый бобёр опустил плечи, заметно расслабившись. — …Дружок, Шарик… Не важно. Собачатина и на севере собачатина.       Я не сдержал ехидной улыбки и чопорного поправления рукой волос после того, как мой слух уловил звук постукивания по спине рукой и гаркающий кашель оборотня. Ещё я услышал смех: Алина, стуча по спине жадного волка, смеялась — зазывным, очаровывающим смехом от которого у меня всё-таки засосало под ложечкой. Кстати, даже не повернувшись, улыбнулся от понимания, что друг сверлит меня взглядом и фыркает, то ли от обиды, то ли от злобы.       Какая жалость, двойная порча аппетита на дню не предвещает хорошего. По крайней мере, психике оборотня точно.