Песчаная буря носит твоё имя

      Он выглядит, как палач: без единой капли жалости в тёмных зрачках, обрамлённых рубиновой радужкой вокруг; и исходит от него что-то пугающее, заставляющее кожу покрыться мурашками, ноги дрожать под партой, взгляд опустить — не дай архонт, чтобы встретиться с чужими глазами.              Несмотря на сильную ауру, внешне он спокоен, даже ухом не ведёт на перешёптывающихся девушек.              Стоит, как красивая статуя внутри египетской пирамиды, граничит с раскалёнными песками Сумерской пустыни, представляет собой величайший архитектурный памятник античности.              К слову, он даже выглядит не как принц пустыни, а как её страж, который, казалось, в следующее мгновение вытащит спрятанные волчьи когти и разорвёт преступника на части.              Если бы нужно было писать трактаты о нём, как о герое, то он был бы великим стражем, следящим за порядком. Возможно, кем-то из тех, чьё имя осталось бы в записях на рунах в дальних комнатах пирамиды Фараона.              Скользит бесстрастным, сухим, как выжженная из-за засухи земля, взглядом по новым одноклассникам, да так, будто его не волнует атмосфера в классе. Стоит в эпицентре песчаной бури, смотрит на всех, и, на удивление и к счастью, никто не сгорел от его молний.              Однако атмосфера от этого не становится лучше. Это добавляет лишь больше пороха, потому что все ждут, когда тот снимет с себя шкуру спокойного удава и покажет свои шакальи клыки.              Глядя на него, такого таинственного и грозного, Тигнари чувствует, как ком в горле превращается в перекати-поле и застревает — накрепко и упрямо.              Когда рубины бесстрастно упиваются в его маленькое болото вместо глаз, он не отворачивается, выдерживает чужой взгляд, потому что готов окунуться в эту песчаную бурю, что носит имя новенького — Сайно.              Кажется, он утонет в этих зыбучих песках и никто его не найдёт из-за уносящего крыши ветра.              Тигнари находит в себе силы сглотнуть.              — Прошу, Сайно, займи свободную парту с последних рядов, — голос преподавателя заставляет его очнуться, и Тигнари отводит взгляд в сторону.              Класс провожает новенького, но уже известного на всю школу ученика за чужую парту.              О Сайно было известно ещё до его появления — болтун из параллельного класса молвил словечко, будто к ним переведут сына какого-то важного для директора школы человека. Причём переведут не за хорошие заслуги, а за проблемы, что тот принёс в прошлое учебное заведение.              Влезающий в драки парень, которого никто не может держать в узде.              Тигнари задумчиво хмыкает.              Стали бы отправлять к ним такого остолопа, если для перевода в профкласс требуются хорошие оценки и положительная характеристика? Глупо верить всему, что говорят зеваки.              Поэтому Тигнари хочется обернуться во время урока — взглянуть ещё разок на новенького.              Он сдерживает себя, старается упорно игнорировать хихиканье девушек с задних парт, как и перешёптывания сбоку.              Чем занимается этот парень? Кидает лукавые взгляды на девушек или внимательно изучает написанное на доске? Разглядывает каждую спину или бесстрастно пялится в окно?              Атмосфера в классе разряжается только к третьему уроку, когда Коллеи — самая тихая и добрая девушка класса, пришедшая с опозданием из-за обследования в больнице с утра — сразу подходит к новенькому и заговаривает с ним, будто они знакомы с пелёнок.              Возможно, если бы Тигнари не знал, какая Коллеи осторожная и стеснительная с незнакомцами, то посчитал её поведение нормальным.              Однако.              Сайно также не меняется в лице, даже не пытается выдавить из себя улыбку, но девушка продолжает с ним разговаривать, тем самым сбивая Тигнари с толку.              Почему его вообще это волнует?              Темноволосый опускает глаза на свои записи и упорно вчитывается в вызубренный до идеала текст.              Моногибридное скрещивание. Скрещиванием называют метод селекции животных и растений, при котором получают потомство от генетически различающихся организмов…              Парень медленно моргает, убирая пелену тумана, образовавшуюся из-за раздумий. Слышит, как раздаётся низкий, бархатный голос. Совсем не такой, как у него. Из уст новенького будто сыплется песок — мягкий, но обжигающий кожу — и от его коротких ответов так и хочется завыть, попросить говорить больше, чтобы успеть прислушаться к этому баритону.              Тигнари не назвал бы себя творческим человеком, но Сайно, кажется, всё больше походит на искусство. Он в этом не разбирается, но ему кажется всё интересным и своеобразным.              Мысль сбивается, когда он замечает, что прочитал всю страницу, не вникая в предложения.              Заново.              Моногибридное скрещивание.       

***

      Ему казалось, что Сайно будет окружён толпами людей.              О нём говорили несколько дней, пялились любопытными глазами-алмазами, кто-то даже пытался сблизиться и подружиться, влить его в свою компанию заурядных учеников.              Однако, вопреки всем ожиданиям, парень строит вокруг себя барьер из большого урагана, отказывается от больших компаний, скептически относится к шумным тусовкам и смотрит колюче, будто копьём протыкает в грудь, затем пропадает после уроков. Не задерживается на обеденный перерыв и не спешит записываться в кружок.              Поэтому, зайдя в дальнюю секцию библиотеки, Тигнари растерянно замер, когда поднял глаза с пола и заметил его с книгой в руках.              Сайно, выглядящий как опасный хищник, сидит за крайним столом и читает толстую книгу по истории Тейвата в эпоху Каэнри’ах. Материал, по которому они не будут сдавать экзамены, к тому же в школьной программе далеко впереди.              Внутри Тигнари расплывается что-то странное, впитывается в самых корнях, обрекая появиться маленькому ростку.              Это всего лишь любопытство перед неизведанным.              Он смотрит, как Сайно тихо вздыхает, а затем их взгляды пересекаются.              Катастрофа.              Это точно катастрофа, сейчас египетские пирамиды перевернутся, вечнозелёный лес покроется туманом, растения увянут, высохнут, а Тигнари застрянет в этой зоне с кислым чувством вины за то, что появился на свет.              — Хочешь что-то сказать?              Тигнари понимает, что голос принадлежит Сайно, а вопрос задали ему, они впервые разговаривают, а потому мир, кажется, вот-вот рухнет из-за соединения двух разных несовместимых частиц.              — Что?              — Ты смотришь на меня с тех пор, как заметил. Тебя напрягает моё нахождение с тобой в одном помещении? — взгляд у него колючий, раздраженный.              Тигнари моргает, переваривая сказанное, а затем наклоняет голову.              — С чего ты так решил?              Светловолосый смотрит пристально, будто изучает каждую деталь в чужом проявлении эмоции.              К слову, Тигнари тоже не так хорошо выражает их, но его ладони начинают потеть из-за того, что ему… почему-то странно и неловко. Странно.              — Потому что в другие дни, когда ты меня тут не замечал, то выглядел более расслаблено.              Он теряет дар речи.              — Ты одну страницу читаешь уже двадцать минут, — продолжает парень, переводя взгляд на чужую книгу, — Возможно, я ошибаюсь, лишь хотел уточнить, кажется, у тебя открыта страница с содержанием?              — У тебя что, зрение настолько хорошее, что ты всё видишь и отмечаешь с такого расстояния? — хмыкнул Тигнари, пытаясь сдержать наваливающуюся на лицо краску.              Какой позор, Гандхарва, тебя спалили за наблюдением.              — А ты на все вопросы отвечаешь вопросом?              Сайно — синоним к слову буря. В эту бурю Тигнари попадает с риском лишиться здравого ума, гордости и логики. Они все теряются, когда кто-то из них открывает рот, чтобы сказать другому слово.              Ему ничего не остаётся, лишь взять свою книгу и покинуть библиотеку.              Последний вопрос тоже остаётся без ответа. Просто Сайно и без своих заданных вслух вопросов вызывает у него миллион других. На них ответов нет, на те вопросы тоже.       

***

      Тигнари хочется провалиться под землю, стать одним из растений, чтобы слиться с природой и обрести одну лишь проблему — существовать до того момента, пока его не сорвут какие-нибудь дети или не растопчут животные.              А дальше ему ничего делать не надо. Был бы он растением, то не делал бы ничего противоестественного.              Например, не стал бы так засматриваться на новенького, который его спалил.              Позор.              Сайно, на удивление и к большому счастью Тигнари, не стал поднимать эту тему в следующую их случайную встречу в библиотеке, и за это Гандхарва ему очень признателен. Было бы тяжело объяснить спонтанный интерес новенькому, да и вряд ли бы ему это понравилось — каждый учащийся при виде Радкани бросает косые взгляды. Это нельзя не заметить. Но парень не обращает никакого внимания и с самым невозмутимым видом идёт дальше по своим делам.              Вместо этого он кивает, здороваясь с одноклассником, а потом уходит за дальний стол для чтения. Самый обычный школьник, который своё свободное время проводит в библиотеке за книгами.              Что же в нём такого, что все так странно реагируют на него?              Девушки, которые вздыхали по симпатичным смазливым лицам мальчиков, отмечали, что Сайно привлекателен тем, что очень холоден. Некий принц, создающий вокруг себя барьер из льда.              Тигнари не чувствует холода.              Наоборот, ему кажется, тут в сравнение подошли бы огонь и пустынная жара. Как-никак, Сайно достаточно загорелый, а значит, много бродит по улицам в дневное время. Это он домосед, вот и бледный как смерть. И всё же Радкани, несмотря на всю величественность, выглядит одиноким.              Его одиночество ощущается по-другому. Оно невесомое, совсем не отталкивающее. Его не хочется беспокоить, лишь укутаться в него и посидеть рядом, чтобы быть одинокими вместе, без лишних глаз и громких голосов. Без какого-либо внимания.              Этот парень сам по себе выглядит как идеальная уютная пустота, полное умиротворение и мягкий песок, в который можно погрузиться.              Тигнари начинает всё больше казаться, что его «любопытно» немного сводит с ума и перетекает в какое-то безумие.              Следующие несколько дней проходят так же привычно порознь, Сайно искоса бросает нечитаемые взгляды, от которых в мгновение душу с эмоциональным состоянием переворачивает вверх дном.              Он, кажется, совсем этого не понимает или делает вид, что не понимает.              Тигнари в полном смятении.              А потом он попадает в самую чащу зоны опасности для учеников престижных школ.              На краю района Аару находится единственный магазин, который продаёт нужные ему лабораторные сосуды с длинным горлом. Реторты, как ни кстати, необходимые ему сейчас для практического задания, ну и для личных экспериментов, оказались чересчур редкими.              Всё было бы не так плохо, если бы только местные нарушители порядка из подворотни не приметили его школьную форму.              — Эй, смотри, это разве не Сумерская школа для умников?              — Ага, та самая, где учатся богатенькие детишки.              Пройти мимо.              Просто пройти мимо, не поднимая головы на чужое обсуждение — звучит как очень ненадёжный план, но другого пути домой у него нет.              — Пацан, погоди-ка.              Тигнари покрывается холодным потом. Если бы у людей была шерсть, как у животных, то она сейчас встала бы дыбом. Как же он не любит такие ситуации.              — Да? — он поднимает голову на тех, кто загородил ему путь.              Самая ужасная сцена фильмов, когда вокруг нет ни одной живой души.              Тигнари чувствует себя массовкой, серым персонажем, которого на фоне изобьют для придания атмосферы этого места. Слишком банально для фильма, слишком опасно для жизни. Их трое.              Тигнари знает, что физически слаб для драки с ними, он чёртов ботан, который на свет не выходит без надобности. Слабак, но не трус, и бежать сейчас не получится.              — У нас форс-мажор, не можем уехать, так как деньги с нас содрали.              «Вы выглядите теми, кто сам сдирает с кого-то деньги» — мысль остаётся неозвученной.              — Будь другом, накидай пару моры, — улыбается, делает максимально дружелюбное лицо, на которое способен.              Вот только от его притворно улыбчивого выражения хочется блевать.              — У меня нет, извините.              — Да брось, совсем нет что ли?              Тигнари вздыхает. Он знает, что сейчас пойдёт привычная попытка растрясти с него деньги. А насколько будет больно — скоро узнает.       

***

      — О Архонты!              Коллеи прикрывается ладошками и в ужасе таращится на синяк и опухшую щеку одноклассника.              Тигнари смущённо опускает глаза куда-то в парту и делает вид, будто не понимает, на что так реагирует его подруга. Лицо непроницаемое, словно он натянул маску безликого. Оскар ему за такую актёрскую игру, срочно.              Коллеи — человек с развитым чувством эмпатии; порой эта её черта переходила границы, касалась каменной души, крошила барьер сдержанности.              — Что с тобой произошло, Тигнари?              Стоило ожидать, что никто не оставит его без внимания после этого вопроса. Несколько пар глаз теперь останавливаются на его физиономии.              — Всё в порядке, — отрезает все дальнейшие расспросы о произошедшем.              — Но… — чужие аметисты блестят беспокойством.              — Всё действительно в порядке, я просто немного неосторожный, — пожимает плечами.              Коллеи открывает рот, но Тигнари отворачивается к окну, давая понять, что не намерен обсуждать произошедшее, и ей ничего не остаётся, кроме как тихо угукнуть. Это вызывает умиротворённый вздох. Ему не хотелось быть таким резким, но если он даст слабину, то расплавится, выплеснет скопившиеся слова, адресованные не ей, тем самым вызовет жалость.              Тигнари ненавидит жалость. Он предпочитает понимание и немного сочувствия, но не жалость. Уж лучше съесть ядовитые грибы, чем позволять другим видеть в нём слабака.              На этот раз он ловит его взгляд.              Сайно смотрит пристально, в его потемневших рубинах сталь да острый кончик копья. И почему, если это он спалил его за наблюдением, всё равно чувствует себя так, будто его уличили за чем-то непристойным или странным.              Жар приливает к щекам, красит кожу в розовый, окончательно сбивая парня с толку, и Тигнари отворачивается.              Кошмар.              Какой кошмар. Эта буря, возникшая из ниоткуда, уносит его мысли на весь оставшийся урок.