Песчаная буря носит твоё имя

      Тигнари любит лабораторные исследования и проекты по биологии. Он уходит головой в практическую часть, а работу с программными таблицами доверяет Коллеи. Работать с ней в паре было удобно — она всегда охотно соглашалась изучать какие-то интересные темы, помогала оформлять презентации, а защищать устно стеснялась, хоть и знала материал. К слову, для Тигнари это идеальный вариант в совместных работах.              Однако, несмотря на всё это, Коллеи всё ещё оставалась общительной девушкой, а потому во время подготовки перескакивала с темы строения клеток на какие-то повседневные, как фильм о двух тиграх, которых схватили циркачи.              С этого фильма разговор перешёл о её чувствительности, когда как Сайно не пустил ни одну слезу за судьбу животных, хотя уверял её — ему тоже жаль их. И как-то тема коснулась Сайно случайно, всего лишь одной мимолётной фразой, но Тигнари почему-то хотелось задать этот вопрос ещё с первого появления новенького:              — А вы давно знакомы?              Коллеи перебирает пальцы и задумчиво хмыкает.              — Чуть больше двух лет, правда мы не так близко общались, — она качает головой, — Просто у нас общие друзья есть и пару раз мы сталкивались на общих сборах.              У Сайно есть друзья. Значит они не так уж и похожи. С чего это он решил, что этот парень такой же социофоб, как он? Просто потому, что в школе Сайно не хочет ни с кем сближаться и гулять с одноклассниками? Слишком поспешил с выводами.              — А почему ты спрашиваешь? — от вопроса Коллеи у Тигнари возникает ощущение, что он сделал что-то странное. Интересоваться просто так — необычно для него?              — Мне показалось, что вы ладите, хоть он и кажется немного… — подобрать подходящее слово оказалось трудно.              — Ах, это… — девушка опускает глаза на экран ноутбука и Тигнари показалось, что в её больших аметистах сверкнуло что-то личное, горькое, немного печальное. — Да, он выглядит немного… пугающим, но у Сайно есть мягкая сторона, он может быть заботливым и внимательным к людям, просто ему сейчас тяжелее открыться, особенно… — она резко замолкает, будто только что чуть не раскрыла чей-то секрет, и в панике поднимает глаза на Тигнари, который оторвался от своей работы, — …ну он неплохой просто.              Тигнари смотрит пристально, словно от этого спрятанные мысли девушки обнажат все секреты, которые та не успела раскрыть. Огромными усилиями он заставляет себя кивнуть, хотя минуту назад был уверен, что ком в горле не даст даже наклонить голову. Что-то неприятно тянется в груди, скручивается в спираль, давит в лёгкие.              Он затихает. Задумывается о том, о чём не стоило бы. Например, что Коллеи повезло быть тем, кто знает о таких вещах, которые он, сколько бы ни читал, изучал, наблюдал — не знал. По крайней мере, Сайно не стал бы показывать ему такую сторону.              Тигнари завидует. Совсем немного.              — Он тебе нравится? — поднимает глаза на девушку.              Почему-то, ему не хотелось знать ответ, но возникшая в голове мысль подпалила нервы так, что он не удержался.              Девушка часто заморгала.              — Нет, я не это имела в виду, то есть, нет, он хороший, но я не вижу в нём парня, в смысле… он мне не нравится в романтическом плане, — качает головой одноклассница, после чего вздыхает. — Вообще-то, я познакомилась с ним из-за того, что моя подруга встречалась с ним.              Ох.              — А… понятно, — парень тушуется, отворачиваясь от девушки, и возвращается к работе.              Понятно.              Понятно — это когда Тигнари требуется тишина, чтобы осознать очевидное.              Первое: он переходит границы, лезет в чужую жизнь, тянет руки к стихийному бедствию добровольно.              Второе: он делает это не из-за того, что захотел поддержать тему разговора с Коллеи, а из-за того, что острые когти внутри него начали царапать его душу.              Последнее вгоняет его в тупик, но сейчас думать об этом не получается, потому что девушка ойкает, указывая на упавшие бумаги. Лабораторная работа сама себя не сделает. Тигнари всё ещё не может сосредоточиться.              После того дня Сайно больше не подходил, не заводил разговор первым, оставался за коркой непробиваемого льда, зарождая в Тигнари желание дотронуться до непривычного холода и… изучить, увидеть новые скрытые стороны этого человека? Пока сердце непривычно сжимается, он задаётся вопросом: что ему делать? Куда деваться, если взгляд, бегая с одного человека на другого, всё равно мельком возвращается на парня, который даже не оборачивается на него.              Тигнари не думал, что будет так сильно хотеть просто поговорить с кем-нибудь из одноклассников. Нет, его социальные навыки всё те же, он держит субординацию и не подпускается близко к другим, но с Сайно всё получается так непривычно. Впервые.              — Ты скоро дыру просверлишь в его затылке, — послышался тихий смешок сбоку.              Тигнари вздрагивает от неожиданности и поворачивает голову в сторону подошедшей Дори.              Она всегда была такой: совала свой нос туда, куда не просили, говорила то, о чём не просили. Она была страшно общительной, хитрой и смелой. Ему нечего ответить, потому что нет смысла.              — Может поговоришь с ним? — невзначай предлагает она.              Он устало качает головой.              — Что тебе нужно? — прямо спрашивает парень, недовольно блеснув глазами. Раздражается из-за того, что его отвлекли от раздумий. Разглядывания и раздумий. Не очень приятно, когда тебя палят за этим.              Дори пожимает плечами и задумчиво тянет.              — Я просто вижу хорошо, — она демонстративно поправляет свои вычурные очки, — Вот и хотела сказать, что от одного взгляда человек не может прочитать твои мысли. Тем более, когда на него смотрят исподтишка.              Звонкий голос Дори растворяется в воздухе, а от сказанных слов у Тигнари тяжелеет в груди. Внешне он сохраняет свою невозмутимость, хоть и понимает, к чему клонит его одноклассница.              Паника внутри взбирается в лёгкие, оседает копотью, и парень не может собрать свои мысли воедино. Ему хочется сказать, что они не такие близкие друзья, чтобы она вмешивалась в его дела; и нет ничего странного в том, что Тигнари изучает человека со стороны; да вообще это не должно её волновать и просто, ну просто уйди, пожалуйста. Пожалуйста. По-хорошему.              — Я просто задумался, — хмурится, медленно отворачиваясь.              — Мгм, понятно, — Дори хмыкает, отходя от Тигнари, и поворачивается спиной.              «Понятно» у Дори — это осязаемое в воздухе осуждение за враньё.              Тигнари было бы совестно, вот только он потерял это понимание, когда только допустил себе мысли о том, что хотел бы поговорить с Сайно. Это ненормально. Хотеть к кому-то так подойти и услышать его голос — нет, это точно ненормально. Вот только хотеть и сделать — разные вещи. Дори советует выбрать второе, когда как Тигнари не может разобраться с тем, что ему делать с первым. Его тело и мысли абстрагировались от окружающего мира, погрузившись в витую бездну и сбивающую всё вокруг бурю, которая уносила его внутреннее «Я».              Сайно, в отличие от него, не выглядит тем, кто парится по таким пустякам. Он вообще не выглядит человеком, который может выйти из состояния равновесия. Его суровый вид и неподвижное лицо, кажется, вообще трудно расшатать, чтобы добиться другого выражения. Наверное, поэтому он очень привлекателен?              Тигнари позволяет себе кинуть последний раз взгляд в сторону происходящего за пределами его маленького мира — аккуратного красивого профиля.              Не наверное. Он действительно красив, это стоит признать.              Первые зимние хлопья снега бесшумно падают на землю, укрывая её чистой мягкой периной.              Тигнари не любит холод, он всегда тяжело переносит эту пору, болеет чаще, чем Коллеи, соответственно, выполняет в разы больше заданий по предметам. А сама Коллеи любезно отправляет ему все лекции. К слову, вся прелесть зимы заключается в том, что человека постоянно тянет на сон в тёплом месте.              Тигнари так и застаёт его спустя две недели отсутствия в школе.              Сайно уснул на старом кожаном кресле в библиотеке, скрестив руки на груди и — о Архонты — выглядел так очаровательно, когда густые ресницы подрагивали под равномерным дыханием.              Кто бы мог подумать, что вся суровость и отрешённость могут стереться в один миг, стоит человеку отречься ненадолго от этого мира и уйти в царство снов. Что могло бы сниться Сайно, какие удивительные картины показывал ему его мозг, что он с таким умиротворённым лицом лежал перед Тигнари?              Он засматривается на его лицо, но вместо наслаждения внутри кипит негодование. Которое теперь ещё и дополняется мыслью о том, насколько Тигнари съехал с катушек, что не хочет, чёрт возьми, читать книги, шуметь страницами и ручками, чтобы не побеспокоить чужой сон, ненароком разбудить и самому лишиться возможности любоваться.              Прошло не больше двух недель, а он уже чувствовал себя задавленным невидимым одеялом. Одеялом, которое душило его при каждой встрече с Сайно.              Если раньше ему хватало того, что он просто смотрит на него со стороны и молчит, то теперь ему хотелось приблизиться, рассмотреть чужие солнечные поцелуи на загорелом лице, коснуться каждого из этих пятнышек, чтобы почувствовать под кожей его тепло. Он уверен, Сайно был бы тёплым, если прикоснуться к нему.              Это безумие. Такое чувство, будто всё это происходит не с ним.              А он продолжает сидеть напротив, между ними целый стол, кажущийся теперь совсем неуместным с остальными интерьерами. Здесь всё неуместно, даже Тигнари, который наблюдает за спящим одноклассником.              Но рядом с Сайно так спокойно, так уютно, будто за окном не чёртов холодный декабрь, а тёплый май, и он понимает, что это конец. Он не может оторваться от него, не может уйти, оставить одного — потому что всё его нутро требует близость. Не физическую, нет, это всего лишь формальности.              Он хочет быть ближе так, чтобы спокойно читать этого парня как открытую книгу, влезть под кожу, разобрать по полочкам строение его души и мыслей. Потому что у Сайно всегда были интересные выражения, когда он говорил своё мнение на занятиях. Ему хочется понять Радкани: каким он может быть человеком без этой настороженности, что может ему полюбиться и не понравиться. А может ли быть какая-то особенная вещь, которая заставит его чувствовать тот же трепет, что у Гандхарвы?       Нужна его формула.              Сайно открывает глаза и застаёт его за наблюдением. Просыпается он так же спонтанно, как и меняет выражение лица, увидев испуг со стороны одноклассника.              У Тигнари даже книги нет, чтобы прикрыть смущённое лицо, сделать вид, что до этого он был занят — парень просто сидит, опираясь щекой о ладонь и смотрит на него своими невероятными глазами.              Тёмные рубины скользят по его лицу, по розовым щекам на светлой коже, приоткрытым губам, останавливаются на его маленьком болоте.              Тигнари боится — то ли неизвестности, то ли Сайно.              — Долго я спал? — его низкий охрипший голос звучит сонно.              Брюнет пожимает плечами, пытаясь собрать себя по частичкам.              — Я только подошёл, — врёт.              Сайно переводит взгляд на настенные часы и вздыхает.              — Проблемы с бессонницей? — парень наклоняет голову, — Могу посоветовать расслабляющие чаи. Это не снотворные и не успокоительные, ничего из ряда сильных таблеток.              Сайно приподнимает уголки губ, ему хочется что-то сказать на эту тему, наверное, пошутить или посмеяться, но он сдержанно мотает головой.              — Нет, спасибо, просто сны дурные снятся в последнее время.              Тигнари молчит, бессильно опуская глаза в пол.              Откуда в его голове вообще возникла эта глупая мысль, что Сайно не может стрессовать? Из его лба не лезут острые рога, а кожа не покрывается чешуёй или шерстью, он состоит из таких же тканей и костей. Такой же живой парень, как и он.              — Стресс. Переживаешь о чем-то и устаёшь.              Сайно задумчиво наклоняет голову и устало опускает веки — так обычно делают сонные дети.              — Не знаю.              — Поспишь ещё?              — А ты продолжишь смотреть на меня? — не открывает глаза, но уже представляет как лицо Тигнари меняет цвет на алый, — Разбуди перед тем, как уйдёшь.              Возмутительно.              Хорошо, Тигнари может ещё некоторое время задержаться, чтобы приглядеть за ним. Пока снег на улице не застилает новый слой на дорогах, а сердце парня не успокоится под мирное сопение спящего Сайно.              Только он не спит, лежит долго с закрытыми глазами и слушает как парень тихо вздыхает.              Возможно, если бы этот человек не был таким отстранённым, Тигнари мог бы узнать больше о нём. Ему бы хватило смелости спросить о том, что его так тревожит, раз парень не может спать спокойно и ходит с тёмными кругами под глазами.              Если бы Сайно знал, что о нём так беспокоятся, причём этот ботан, который только и делает, что временами пялится на него со стороны, то задался бы вопросом: Почему?              Тигнари не может объяснить эту тягу. Она нелогична и неконтролируема. Возникла так неожиданно для него в начале учебного года, когда Гандхарва впервые увидел эти рубины. Это всё больше толкает к мысли, что…              Он мне нравится.              О Архонты.              Тигнари хочется выть от абсурдности этой ситуации.              Дори была права.              Неужели всё было так очевидно? Настолько, что даже человек со стороны это заметил? Кошмар.              Хочется провалиться в бездну, да так глубоко, чтобы никто не смог достать его, пока он не разберётся со всеми мыслями в своей голове. Ему так сильно нравится этот парень и он не знает что с этим делать. Его не учили справляться со спонтанной симпатией, ему никогда не хотелось пересекать черту простых знакомых и быть ближе к кому-то. Грибов, книг, биологии и проектов хватало ему для спокойной жизни.              А теперь ему всё мало, пока нет Сайно.              Сам Сайно шумно выдыхает, поднимает веки и смотрит в потолок.              — Ты серьёзно?              Тигнари не знает о чём именно спрашивает Сайно. Возможно, догадывается, но верить в это не хочет. Этот вопрос может звучать по-разному, но на всё и у него один единственный ответ. Да, представляешь.              Парень встаёт с кресла, сокращает дистанцию между ними, переворачивает мир и душу сидячего в оцепенении одноклассника и упирается бедром о стол, смотрит на Тигнари сверху вниз, блестит своими драгоценными рубинами и пытается разглядеть что-то в зелёном болоте.              А во взгляде Тигнари — вся Вселенная. В них необъяснимый блеск, много вопросов, страх перед неизвестностью и просьба.              Пожалуйста, не заставляй меня отвечать.              Сайно не заставляет. Он догадывался.              Впрочем, неудивительно, ведь только Тигнари казалось, что он умеет скрывать свою заинтересованность. А теперь он не может скрыть заметную панику. Он не готов к осуждению за подобные чувства к парню, сам ведь понимает, что это неприемлемо для других, ненормально, неправильно. Знает, но не хочет это слышать.              Можешь сделать вид, что ты ничего не понял?              — Не хочешь поговорить?              — Нет, — отрезает Тигнари.              Это страшно. Пожалуйста, уйди.              — Уверен?              Нет.              Он ни в чём не уверен.              — Я не знаю.              Это правда. Он не знает, что ему делать. Зачем ему теперь что-либо говорить, если и так всё понятно? Зачем Сайно тянет за резину, заставляет его выговаривать эти слова, протягивать руки с бешено колотящимся сердцем, если отказ гарантирован? Как-то жестоко получается.              — Ладно, — Сайно отталкивается от стола, делает шаг в сторону стеллажа, и Тигнари только замечает, что всё это время не дышал.              — Эй, — он оборачивается на зов Сайно, — Не переживай. Я имею в виду, это нормально.              — Ничего не нормально.              — А что тогда нормально? Гнобить себя из-за нарушения придуманных в голове ограничений?              Тигнари отвёл взгляд.              — Не пойми меня неправильно, просто я не осуждаю тебя, вот что хотел сказать.              О Архонты.              — Но ты не… — Тигнари не знает, как завершить вопрос.              «Но ты не гей?» звучит слишком… прямо.              Он ещё не готов говорить об этом вслух.              Однако Сайно понимает его. Его глаза опускаются в пол, он задумчиво перебирает что-то у себя в голове, возможно, подбирает нужные слова для ответа.              — Мне нечего тебе предложить взамен…              Он знал это, но всё равно получать отказ до признания — самое худшее, что может быть.              Тигнари не может поднять глаза, его лицо бледнеет в считанные секунды, будто всю кровь и жизненную энергию из него унесло ураганом. Катастрофа.              Почему он всё ещё стоит на ногах, а не сыплется песком по полу, как ощущает себя внутри? Он ведь знал, что это глупо. Коллеи ведь ясно говорила, что у Сайно были отношения с девушкой. А Дори просто возомнила себя самым умным человеком.              — …извини.              — Всё в порядке.              Нет, Тигнари ни капли не в порядке.