Песчаная буря носит твоё имя

      Тигнари долго не может заснуть. Думает о том, что было в библиотеке. Жалеет. Его тревожит боль, сдавливающая грудь, тянущая в холодную бездну. Сжимает зубами подушку, приглушая звуки, ненужные для чутко спящей через стенку матери, пока из горла вырывается всхлип. Ей не нужно знать о том, что Тигнари переживает из-за какого-то парня.              Кто же знал, что получать отказ так больно? Завтра всё станет ещё хуже. Ему нужно будет сделать вид, будто всё в порядке.              Он не собирался признаваться.              Не сейчас. Не так.              Это вообще можно назвать признанием? Было или не было? Реальность или фантазия?              Бродя по туманным закоулкам собственного сознания, у Тигнари не получается однозначно ответить на эти вопросы. Он не может понять, как же так получилось, что Сайно просто легко спалил его по случайно вырвавшейся фразе. Не может принять.              Это был худший день за все школьные годы, даже завал по лабораторному проекту он переживал легче, чем такое недоразумение. Если бы кто-то услышал его мысли и сравнения по этому поводу, точно засмеял.              В школе Тигнари старается не смотреть в сторону парня. Ему слишком неловко, в голове ещё нет никаких идей для дальнейшего плана действий. Нужно прервать на этом их только-только налаживающиеся дружеские отношения или постараться всё исправить?              Ни в одной книге обо всём живом, которую он читал, не было сказано о налаживании ситуаций из-за неловкого отказа. Ему начинает казаться, что будь он животным, всё было бы куда проще. Он бы просто бродил со своими инстинктами и не переживал из-за подобного.              Занятия медленно накатывают удушающей волной, отрывают ступни на пару мгновений от твёрдого, хорошо изученного дна школьной рутины. Ему кажется, что он выгорает даже к любимым проектам.              Под ногами вместо привычного твёрдого паркета оказывается мягкий зыбучий песок, который затягивает, не давая остановиться, заставляя заходить всё глубже и глубже в песчаную ловушку. Он утонет, пропадёт, от него не останется ничего. Ни крови, ни отметин на песке.              Тигнари перебирает книжки на полках, в библиотеке ощущается могильная тишина, непривычная, нет, скорее забытая. Взгляд невольно переводится в сторону кресла, где обычно сидит Сайно, снова скользит по старым обложкам с названиями книг, стеклянному шкафу с редкими экземплярами, по наградам, благодарственным письмам, но снова и снова возвращается в сторону кресла. Будто бы в любой момент там мог оказаться блондин с серьёзным видом и скрещёнными ногами.              Ему смешно от того, что он разочаровывается из-за собственных мыслей. Ждал ведь его. Ещё и надеялся, что всё вернётся на круги своя. Просто так, само собой, без разговоров.              Нелепо.              Для чего ему способность так хорошо соображать на занятиях, если он не понимает такие элементарные вещи? Этот парень не пришёл бы, а если и пришёл, то они просто сидели бы в разных концах библиотеки. Его чёлка прикрывала бы один глаз, когда он наклонял голову, вчитываясь в свою книгу. А если бы он уснул, опираясь на свою руку, то выглядел бы таким беззащитным.              Беззащитный и Сайно — совсем не сочетающиеся слова, Тигнари это понимает, когда замечает отшатывающихся от парня учеников из других классов. Неделя, затем другая, проходят в этой рутине, ощущаясь столетиями.              Казалось, Сайно больше не появится в библиотеке. Да и в классе они не разговаривали, максимально делали вид, будто никогда не общались.              Лишь косые взгляды друг на друга кидали исподтишка, пока однажды Дори вслух не сказала о том, что в классе витает что-то странное в воздухе. Она, кажется, совсем не умеет держать язык за зубами и прекратить совать нос в чужие дела.              Каждый из учеников не раз слышал о том, что кто-то видел, как Сайно с кем-то вне школьных ворот дерётся. Слухи ходили разные, от нелепых и маловероятных до сомнительных, но возможных.              Один раз Тигнари шёл по школьному коридору во втором корпусе и краем уха уловил его имя с уст шушукающихся девушек. Казалось, они будут сейчас лепетать о том, какой же этот старшеклассник грозный и привлекательный, да только противный голос Дори среди них не сулил ничего хорошего, а потому Тигнари невольно остановился, чтобы понять в чём дело.              — Как вообще его держат в этой школе? Честное слово, я задержалась на дополнительных и когда вышла с ворот, то видела, как кто-то с подворотни уходил, хромая на одну ногу. Испугалась, а потом смотрю, — ученица помладше, возможно на года два, прижала маленький кулачок к груди, — там через минуту выходит этот… вы знаете.              — Шакал? — Дори задумчиво хмыкает.              — Он самый.              Шакал.              Тигнари недовольно морщится. Ужасно глупое прозвище для человека, что за детские выходки. Ему самому в детстве пару раз вешали ярлыки ботаника, зануды, зубрилы. Но чтобы давать такое… жёсткое прозвище. Дикое, пугающее, звучащее с отвращением. Это совсем не смешно.              — Он действительно такой пугающий? — задаёт вопрос подруга рассказчицы.              Нет, естественно нет. Это же бред.              — Ты видела, как все сторонятся его? — хмыкнула первая, скрестив руки на груди.              — Почему его не исключили за хулиганство?              — Так в школе же он не попадается, — Дори пожимает плечами. — Думаете, он спалится до окончания учебного года?              — По-любому.              В коридоре раздался звонкий хохот.              — Тогда готова поспорить на мору?              Тигнари издаёт усмешку достаточно громко, чтобы все трое на него обернулись.              Ну конечно, для чего ещё Дори ходит вокруг? Нет, не только раздражать Тигнари спонтанными советами. Страшно даже представить каким человеком она станет в будущем и как далеко заведёт её это увлечение.              Ученицы из класса помладше почувствовали себя неудобно, понимая, что взгляд старшеклассника — так ещё и одного из лучших учеников школы — пестрит осуждением.              Он был похож на раздражённого зверя, в сторону которого другие посмели тявкнуть. Да только если сравнивать Дори и этих малолеток, одноклассница не пугалась от него. Она лишь вопросительно изогнула бровь и сделала шаг вперёд.              — Тоже хочешь поспорить?              Он поставил руки по бокам и замотал головой.              — Не увлекаюсь таким. Прекращай поддерживать эту суматоху.              — Что ты имеешь в виду? Я не распространяю слухи о тёмной репутации шакала. Не хмурься, прозвище тоже не я придумала, делать мне нечего что ли? — она шагает в сторону Тигнари и хмыкает, — К тому же, если слухи ползут, значит есть почва для подозрения, не так ли?              — Для какого подозрения? — Тигнари скрестил руки на груди. — Он ничего вам не сделал, а вы здесь говорите о нём всякое. Ты собираешься содрать деньги со всех через нелепые слухи. Это может принести проблемы.              Дори возмущённо ахает и краснеет, щёки переливаются с цветом её волос и её лицо становится злее.              Тигнари чувствует, что только что наступил на минное поле чужой территории.              Если кто-то и закрывал глаза на выходки Дори, то только из-за того, чтобы не ссориться с ней. Вот только сейчас об этом вспоминать было поздно.              — Такого, что все и обсуждают. От таких как Сайно нужно держаться подальше нормальным ученикам, тебе что, голову вскружила любовь что ли, раз так защищаешь его? —от её слов Тигнари задыхается, — Может пойдёшь и спросишь его напрямую, если не боишься?              — Что ты несёшь, Дори, о чём спросить?              — О том насколько правдивы истории об избиениях учеников других школ.              — В такие дела леди не лезут, — он хмурится, переводя взгляд с Дори на двух младших, — Если нет доказательств, то и говорить здесь нечего. Для спроса нужны веские причины, как минимум — потерпевшие.              — Добровольно он тебе и не ответит. Ты запал на его отстранённый образ, но Сайно нелюдим, мрачен, вечно ходит угрюмый и недовольный, отказывается ходить на классные сборы, потому что слишком высокого о себе мнения. Да если бы не подкупной директор, его бы давно за решётку посадили за хулиганство…              — Дори, — голос одной из учениц младшего класса дрогнул, но девушка не останавливается, тыкая пальцем в грудь Тигнари.              — …он выглядит как отсидевший в колонии подонок, разговаривать нормально не умеет, вместо нормальных слов плюётся своим ядом, а учителя помалкивают, потому что сами боятся его…              — Дори, — повторно прозвучало со стороны.              — Да подождите же вы! Не видите, я…              Чужая страшная тень накрывает её, возвышаясь грозовой тучей со смертельными ударами молний. Сдвинешься — затянет в свой мрачный омут бездны, высосет медленно и мучительно жизнь, шандарахнет электрическим током по нервным клеткам просто для того, чтобы позабавиться.              В его бездне темно, сыро, страшно. Она хуже капкана, в который попадают случайные его жертвы.              Взгляд Сайно пугает своим холодным безразличием, срывает с человека чувство безопасности и тепла, царапает острыми когтями, как хищник.              В классе у них есть одно единственное правило, которое никто не рискует нарушить ради своей же безопасности. А заключается это правило в том, что, когда где-то поблизости есть Сайно Радкани, — никто не упоминает его, все разговоры о нём прекращаются и забываются. Иначе, не дайте архонты, утянет за ворота школы.              — Исчезни с дороги, — от голоса парня у девушки сердце опускается до пят, и вся способность говорить забывается, — Мешаешь.              Он машет рукой, и Дори смотрит на эту самую руку, как на оружие массового поражения.              Она дёргается в сторону, открывая дорогу к Тигнари, который, вообще-то, тоже растерянно замер.              Взгляд Сайно цепляется за дрогнувшие женские губы и читаемый страх. Он не идиот, сколько бы не услышал, сразу поймёт, что она говорила о нём. О ком ещё так можно сказать?              Тигнари встречается с ним взглядом. Впервые за долгое время. У Сайно в этот момент в глазах отражается что-то, чего он так и не успевает понять, потому что в следующую секунду воздух будто разом выбивает из лёгких от того, как резко его хватают за руку и дёргают на себя, увлекая куда-то сквозь толпу собравшихся зевак. Чтобы там, за пределами чужих глаз и ушей, скрыться между стеллажами, наполненными книгами, развернуться к нему лицом, заставив Тигнари до привычной дрожи в коленях замереть с растерянным лицом.              Сайно цепляет его внимание шумным вздохом, а потом вдруг говорит спокойно, будто не он минуту назад стрелял молниями:              — Спасибо.              Тигнари медленно моргает.              — За что?              — За всё что сказал, — он упирается о стену спиной и приподнимает уголки губ, — Но в следующий раз просто пройди мимо.              — Дело не только в этом, — Тигнари фыркнул. — Она собиралась дурить младшеклассниц и содрать с них мору. Это не…              — Она по любому поводу пытается поспорить и заработать на этом, но на это соглашаются только десятые из десяти опрашиваемых ею людей.              Тигнари отводит взгляд в сторону. Он и сам это знает, про Дори, кажется, вообще все знают. Просто на этот раз он не мог пройти мимо, промолчать, сделать вид, будто ему всё равно. Чья это вина, если не…              Да, драма квинн, найди теперь виноватого в том, что сам не смог остаться сдержанным.              — Хочешь сыграть?              Он поднимает голову и замечает в руках Сайно колоду карт. Тигнари открывает рот, чтобы возмутиться, потому что играть в карты в школе не приемлемо, но с другой стороны — не всё ли равно, если занятия закончились, а в библиотеке никто нос не сунет в дальний отсек, если вести себя тихо? Здесь и лабораторные проекты делать не разрешено, а Тигнари и этим занимается иногда. Потому что дома нет дополнительных учебных материалов старых изданий.              — Священный призыв семерых? — Тигнари делает шаг в сторону парня, — Не знал, что ты увлекаешься таким.              — Мне очень нравится играть в него. Обычно люди очень напряжены рядом со мной и мне сложно понять их мысли, — он поднимает свои рубины на парня и улыбается уголками губ. — А когда мы начинаем играть, я могу понять как человек ходит и какую стратегию выбирает. В некотором смысле мне кажется, будто я начинаю понимать их.              Тигнари смущённо опускает взгляд и следит за плавностью рук. Сайно ловко перемешивает карты, скользит пальцами, как фокусник, и гипнотизирует Тигнари равномерно-повторяющимися движениями. Он — завороженный и взволнованный — садится напротив.              — Значит… ты хорошо играешь?              Сайно издаёт тихий смешок. Тигнари даже кажется, немного самоуверенный.              — Поддаваться не буду, — предупреждает он, раздавая карты, — Но обещаю в конце разобрать все ходы, которые мы используем во время игры, если захочешь.              — Ты уже видишь себя победителем, — Тигнари берёт карты и закатывает глаза, — Посмотрим.              Напряжение, которое он чувствовал, растворяется и исчезает за каждым тихим смехом, который Сайно подавляет в себе при виде потерянного Тигнари.              Первая игра завершается за три раунда, брюнет смешно морщится от непонимания. Всё происходит так быстро, что уже в третий раз он проигрывает из-за каких-то нелепых очевидных дыр в своих ходах. А потом Сайно смотрит на него долго — ждёт, что тот сдастся и попросит объяснить секрет предугадываний — и под его пристальным взглядом Тигнари краснеет, но упрямо предлагает ещё один раунд.              На этот раз игра длится дольше, Тигнари думает дважды, прежде чем сделать ход. Сайно если и весело, то на лице это не сильно отражается, наоборот, он выглядит куда более сосредоточенным и серьёзным, но в конце концов благодарит за очередную партию и снова блестит своими рубинами. Что же за ними прячется?              В голову брюнета приходит спонтанная идея.              — А мы можем за каждый нанесённый трёхочковый удар задавать вопрос?              Сайно задумчиво наклоняет голову.              — Только за трёхочковый?              — Трёхочковый и выше, — уточняет парень.              — А за победу тогда одно желание?              Справедливо. Тигнари может задавать вопросы, а Сайно — конечно, скорее всего, как победитель — загадать ему желание.              — Да. Желание, которое можно исполнить в рамках моральной нормы, — на слова брюнета Сайно усмехается.              — Хорошо. Раздаю карты.