Песчаная буря носит твоё имя

      Первый ход был Тигнари.              В его глазах снова загорается азарт, успевший за прошлые четыре раунда затухнуть. Это напоминает ловушку, в которую жертва добровольно идёт с большим риском попасть в лапы зверя, но с заветным желанием схватить приманку. Условие с вопросами всё же добавляет интерес, а потому Сайно даже не говорит о том, что на любые вопросы он мог бы ответить и без этой игры.              Он любит наблюдать за сосредоточенным выражением лица противников, ещё больше его забавляет то, как какой-то посетитель библиотеки из дальнего стола смотрит на них так, будто видит что-то невероятное. Удивляется тому, что кто-то находится рядом с таким нелюдимым демоном как Сайно. Стоит рубинам блеснуть недовольно, парень вздрагивает и скрывается между стеллажами.              В библиотеке светло и тепло, но там, где сидит Сайно, тьма-тьмущая, она давит на всех вокруг, расползается по кожаному креслу, деревянному столу, уже почти до Тигнари добирается, его обувь пачкает.              Блондин с удивлением отмечает, что этому парню тьма ни по чем. Он будто имеет какой-то иммунитет, пропускает сквозь себя этот мрак, возможно, впитывает его, перерабатывает, чтобы создать антитело. Сайно взгляда от него оторвать не может, скользит им по широким — ого, Тигнари действительно больше, чем кажется — плечам, светлой рубашке.              Брюнет ставит на стол карту, снимает с противника три очка и поднимает голову.              — Ты больше не будешь сидеть в библиотеке после занятий?              Вопрос застаёт его врасплох.              После признания парень перестал приходить в библиотеку, однако он не думал, что в Тигнари будет такая прямолинейность, чтобы указать на это. Нет, он знал, что этот парень далеко не робкий, но, чтобы спрашивать такое, зная главную причину такой резкой пропажи Сайно — простите, а куда подевались розовый румянец на светлой коже и трясущиеся от волнения руки? Вопрос перебирает в его памяти последние две недели, которые парень провёл в странном состоянии.              Сайно улыбается одними глазами, его рубиновые радужки блестят, захватывают внимание. Он на автомате выдаёт:              — А что, скучаешь без меня? — Сайно видит, как Тигнари хмурится, слегка краснея от ответного вопроса, и в груди что-то лёгкое, незнакомое щекочет между рёбер.              Дразнить он не собирался. Оно как-то само. Прикусить бы себе язык, чтобы избавиться от привычки так разговаривать с ним, играть в кошки-мышки, да получается только нихрена с хвостиком и жирной точкой.              — В библиотеке я проводил остаток дня, чтобы меньше находиться дома, но это не помогало, поэтому я перестал целыми днями тут сидеть. Буду приходить, когда… захочу отдохнуть.              — Гм… понятно, — кивнул Тигнари.              Брюнет наклоняет голову, смотрит недоверчиво, осуждает за недосказанность. Сайно не хочет отвечать так, как от него требуют.              Парень его взгляд еле выдерживает, чувствует, как в нём странная тревога покалывает, как в голове разбиваются мысли об абсурдности этой посиделки, но держится. Сам предложил сыграть, сам захотел исправить эту холодную пустоту между ними из-за чужого отказа. Сам захотел потянуться и стать друзьями.              Он сжимает карты в руках, задирает подбородок и уговаривает себя сосредоточиться. Следующий ход, минус четыре очка и Сайно задаёт свой вопрос:              — Есть что-то, чего ты боишься?              Тигнари издаёт смешок, сбивая его с толку.              — Естественно, — он кивает, — Я что, выгляжу таким бесстрашным?              — В отличие от тех, кто трясётся или настораживается при одном моём присутствии — да.              — Тогда да, я бесстрашный, — брюнет выдерживает чужой пристальный взгляд, — Люди боятся всего, что им неизвестно. Они боятся столкнуться с тобой из-за твоей возведённой стены между ними, но это не значит, что ты страшный.              Сайно улыбается и смотрит странно-странно, впервые раскрывает себя с новой стороны — Тигнари вмиг будто возвращается в сентябрь: коленки дрожат под столом, в рёбрах давит, он от треска своих же нервов глохнет. Блондин откидывается на спинку и молча опускает глаза на свои карты, даже не догадывается как до белого каления доводит своей непонятной реакцией.              — Это высота. Я нервничаю, если нахожусь слишком далеко от земли.              — Вот как.              Следующий вопрос брюнет задаёт не без усилия.              — Почему ты перешёл в эту школу?              Улыбка Сайно пропадает в следующую секунду, а взгляд устремляется куда-то сквозь парня.              У Тигнари по виску тонкая струйка пота от напряжения стекает, за ворот рубашки прячется.              Блондину кажется, что сейчас он бы тоже спрятался, было бы куда, лишь бы не чувствовать себя под прицелом.              — Не мог остаться в старой, — парень пожимает плечами, — Она находилась на окраине города, год назад я переехал в центр, решил, что смена обстановки будет на пользу перед выпуском.              — А переезд единственная причина?              — Нет, — честно отвечает Сайно, — Но это история не для карточной игры. Просто считай, что я остро нуждался в возможности меньше находиться в своём прошлом.              Раунды заканчиваются один за другим, Сайно задаёт обыденные вопросы, узнает, что Тигнари любит зелёный цвет, детективы и научную фантастику, что в выборе между оказаться в прошлом или будущем, он остановится на первом варианте, чтобы поговорить с кем-то из легендарных людей, которые скончались ещё до его рождения.              Сам Тигнари аккуратно обходит вопросы о прошлом, кажется, не решается теребить то, что заставляет блондина хмуриться и уходить мыслями куда-то далеко. Ему это не нужно. Это неважно. Не так, как настоящий Сайно, который всё ещё сидит напротив и раздумывает свой следующий ход.              Тигнари знает, что это будет его последний вопрос — у него одна карта и всего пару очков. Следующий ход блондина будет последний, он выиграет, получит свою возможность загадать желание.              Обладатель диоптазовых глаз выглядит как никогда взволнованно. Да куда хуже, чем просто взволнованно. Так, словно внутри него раз за разом кто-то стенки рёбер царапает. В его взгляде плещет сомнение, будто бы он не решается спросить то, что хотел с самого начала этой игры. Кажется, совсем не дышит.              — Как ты относишься к Коллеи? Вы кажетесь близки.              Охерительно странный вопрос. Вот почему стало трудно дышать. Он спрашивал то, что его терзало.              Он правда…              Сайно опускает глаза, не в силах смотреть на него. Внутри перебирает щекочущее чувство волнения. Он действительно нравится этому парню.              — Мы знакомы два года, но она всё ещё волнуется, когда рядом со мной. На самом деле нас связывает одна история. На одном фестивале она попала в неловкую ситуацию: разлила свой коктейль на пьяного человека. Я проходил мимо со своей девушкой тогда, и мы их заметили, — у Тигнари глаза искрятся завистью, от чего Сайно ненадолго выпадает. — Она узнала в Коллеи свою подругу, поэтому нам пришлось вмешаться, пока этот пьяница не поднял на уши весь фестиваль.              — И так вы подружились?              — Да, мы провели все вместе остаток вечера, правда большую часть времени Нилу успокаивала её, — он улыбается, будто бы вспоминая что-то смешное, и Тигнари покрывается каменным слоем, выглядит как холодная неживая статуя, — Мне кажется, она больше испугалась меня, нежели того пьяницы, но всё равно на следующей встрече подошла и поблагодарила. Мы всего пару раз пересекались, но я всё равно считаю её своим другом.              Тигнари на это проницательно улыбается, вынуждая смотреть в упор. Эта улыбка слишком осмысленная и понимающая, Сайно невольно засматривается на неё. Он вспоминает, что уже говорил о том, что Гандхарве не идут следы боли и жестокости, что у него достаточно утончённое лицо, светлое, почти сливающееся со снегом за окном. Возможно, Сайно слишком задумывается об этом, что не замечает, как короткая улыбка снова исчезает с лица парня.              — Ты уже выиграл. Каким будет твоё желание?              Желание. Верно. Они играли на желание.              Блондин переводит взгляд на карты, ощущает как чужие диоптазы сверлят в нём дыру. Он не хочет пересекаться с ним взглядом, поэтому делает вид, что задумался, смотря в потолок.              Хотя в голове у него была лишь одна мысль.              — Хочу сыграть ещё раз, — озвучивает своё желание, — завтра.        ***       Его желания повторяются один за другим, с каждой победой он желает только одного — сыграть с Тигнари в священный призыв семерых снова. Всю неделю.              Это становится привычкой. Всегда пересекаться взглядами по утрам, молча отсиживаться в классе во время перемен, а после занятий идти в библиотеку, подальше от глаз чужих, чтобы сыграть в карты и говорить ни о чем. Ни о чем и обо всём одновременно.              — Мне кажется, я сегодня могу выиграть.              — Неужели? — Сайно достаёт с рюкзака кожаный мешочек.              — Да. Не можешь ты постоянно выигрывать. Я уже привыкаю к твоей игре и могу разгадать твои ходы, — брюнет стучит длинными пальцами по деревянному столу, — Если я выиграю, угощаешь меня фруктовым чаем.              — Договорились.              Тигнари не выигрывает, но Сайно всё равно покупает ему фруктовый чай с автомата, когда они выходят из библиотеки.              Сайно кажется, что в школе его дни не так уж и плохи, даже если другие ученики на него всё ещё смотрят косо, стараются меньше разговаривать и пересекаться. Стараться угодить другим или пытаться исправить обманчивое мнение окружающих он не собирался. Пока никто не трогает его, не мешается под ногами и не дёргает — всё неважно.              Если честно — единственное, что ему не хотелось, это остаться наедине со своими гнетущими душу воспоминаниями, которые собирались одно на другое, представляя собой уже египетскую пирамиду наоборот — проклятый знак перевёрнутого треугольника. И упиралось всё, естественно, в одного человека. Тут и думать не нужно было.              Зато другой человек каждый раз дёргает его из тумана ненужных размышлений, лёгким касанием в плечо заставляя обратить на себя внимание.              — Никогда не видел такой колоды, — говорит брюнет, внимательно наблюдая за тем, как глянцевая карта при наклоне меняет изображение, создавая иллюзию движения, — Откуда она?              Сайно открывает кожаный мешочек, чужие диоптазы успевают отметить внутренний бархатный защитный слой, отдельно вышитый для защиты поверхности карт. Блондин кивает.              — На день рождения под заказ делали, поэтому не знаю, — парень протягивает мешочек, и Тигнари убирает карты внутрь, кончиками пальцев успев убедиться в мягкости внутренней стороны.              Сайно относится бережно к любимой вещи, прячет его во внутреннем кармане большого рюкзака.              — А когда у тебя день рождения?              — Двадцать третьего июня.              — Не скоро, — брюнет натягивает шарф потуже и достаёт перчатки с кармана куртки.              В отличие от Сайно Тигнари одевается в несколько слоёв одежды, натягивает на себя всё что можно. Блондин ходит с распахнутой курткой и дышит холоду в лицо, чуть ли не на две пуговицы расстёгивая рубашку. Однако, смотря на покрасневший нос своего спутника, который в следующую секунду прячет половину лица под чёрный вязанный шарф, он неосознанно повторяя за ним этот жест.              — А у тебя?              — Двадцать девятого декабря, — подняв голову, отвечает парень, — Зимой не особо и отпразднуешь, поэтому чаще всего я просто дома в кругу семьи провожу этот день.              Сайно произносит осознанное «о» и кивает.              Это скоро.              — Ты в семье единственный ребёнок?              — Ага, — Тигнари кивает, — У меня есть ровесники среди дальних родственников, но они все в разных городах. Видимся мы только летом, когда они или мы приезжаем в гости друг другу. А ты?              — Я один, — он пожимает плечом.              Один.              Звучит жалко. Сайно впервые говорит об этом. А ведь всего год назад он мог сказать «Я со стариком».              В голове невольно проносится лицо усатого дедушки с довольной улыбкой и грозной длинной тростью, которой он мог дать пару тумаков, когда Сайно, будучи совсем юным мальчишкой, лазил на крыши домов, срывал яблоки с деревьев соседа и прыгал на гаражи. Несмотря на упёртость — «Сайно, ты точно этим в него пошел», — однажды сказала соседка, он был замечательным человеком.              Дед любил его, смеялся над каждой его шуткой, когда как Кандакия — девочка из соседнего дома, что росла вместе с ним и срывала чужие яблоки — возмущалась, говоря о том, что их шутки слишком несмешные.              — Ему заходят твои шутки, потому что они у тебя дедовские, Сани.              Они называли его так, потому что в детстве Кандакия не могла выговорить его имя, а дедушка запомнил это.              — Сани.              Блондин резко останавливается перед воротами, из-за чего Тигнари, следовавший прямо за ним, бьётся о его спину и отшатывается назад.              Они оборачиваются на чужой голос одновременно и замирают. Три пары глаз впиваются в Сайно, будто впервые его видят, а затем синхронно переводят взгляд на стоявшего за его спиной Тигнари.              У Сайно в рубинах молнии стреляют, вихрь проносится по знакомым лицам. Да только эти трое перед ним привыкли к этой угрюмости, поэтому девушка, окликнувшая его прозвищем из далёкого детства, коротко выдохнула и пошла навстречу этому адскому вихрю, испепеляющий взгляд которого уже можно было почувствовать на коже.              Она замерла в нескольких шагах так резко, что иссиня-чёрные волосы упали на лоб, а носа парня коснулся её знакомый сладкий аромат духов.              — Вы?              — Давно не виделись, — она улыбается дружелюбно, тянется руками к Сайно, и парень обнимает её в ответ, потому что Кандакия, вообще-то, не виновата в том, что у них с ребятами недопонимание.              — Привет, Сайно, — прозвучал голос другого блондина, — А мы уже думали, что ты ушёл домой. Честное слово, тебя что, не учили нажимать на зелёную кнопку, когда получаешь звонок? Или перезвонить, если занят?              Перезванивать Сайно тоже удачно специально забывает. Потому что им не о чем говорить.              — Телефон на беззвучном, — он переводит взгляд с Кавеха на Хайтама, который держал руки в карманах и смотрел куда-то мимо него.              Напрашивается вопрос, зачем он вообще пожаловал сюда, если не собирается даже здороваться по-человечески.              — Ты с другом? — обратила внимание брюнетка, — Познакомишь нас?              Тигнари, стоявший за парнем ниже травы, тише воды, вздрогнул.              — Что вы здесь делаете? — игнорирует её просьбу парень.              Он не ждал их, не собирался знакомить Тигнари с ними, тем более, ввязывать его во всё то, что связывает его с этими ребятами.              Сайно ощущает на затылке колючий взгляд, понимает, что сейчас выглядит слишком подозрительным и грубым, но упорно игнорирует это всё, потому что… прости, Тигнари, но это не то, что стоит твоего внимания.              — Мы пришли поговорить, — Кандакия блестит своими невероятными глазами, — Но здесь холодно, поэтому давайте для начала зайдём в ближайшее кафе, ладно? А то твой друг превратится в сосульку, если мы будем разговаривать тут.              Сайно поворачивается к Тигнари. Парень и правда шмыгает носом в свой шарф и моргает часто-часто, чувствуя себя неловко под несколькими пристальными взглядами.              — Ты собирался домой? — его голос звучит мягче, спокойнее, чем до этого.              Брюнет смотрит пристально, в его взгляде мелькает какая-то обида вперемешку с чем-то незнакомым, необъяснимым, странным. Блондину хочется провалиться сквозь землю.              — Прогоняешь меня, да? — на лице Тигнари играет дежурная улыбка, которую люди натягивают, чтобы разрядить свою шутку, но Сайно, кажется, разбирает в голосе ту самую долю «правды» в этой шутке.              — Конечно же нет, — он хмурится.              — Всё точно в порядке? — Тигнари переводит взгляд с одноклассника на остальных, после чего обратно возвращается к рубинам, — Это твои друзья или…              О Архонты.              Как будто Тигнари смог бы защитить его от групповой драки. И всё же, это мило. Сайно не может скрыть улыбку.              — Всё в порядке, Тигнари, — из него вырывается смешок, — Я не прогоняю тебя, просто подумал, что ты, может быть, спешишь куда-то.              — Давай с нами, если свободен, — за спиной Сайно выглянула макушка брюнетки, — друзья Сани и наши друзья.              — Я не занят, но вам наверное… — Тигнари кидает взгляд на блондина.              — Отлично, идём, — брюнетка хлопает ладошками по их спинам и толкает их в сторону заведения.              Сайно хмурится, испепеляющим взглядом смотря на то, как Кандакия кивает Кавеху и Хайтаму, после чего те следуют за ними.              Катастрофа.              Сидеть за одним столом с Тигнари и этими ребятами вместе — кажется, если не произойдёт атомный взрыв всего мира, Сайно сам разделится на мелкие частицы.              Эти трое теребят в нём слишком много противоречивых эмоций, что небо кажется слишком низким, давящим на него сверху, и воздух слишком холодным, аж дышать больно.              Его душа режется об острые углы многогранной пустоты, что осталась после последней их встречи. Её ранит, она кровоточит, пока разум крошится на маленькие песчинки.              Этот мрак обрушивается на голову нескончаемым ливнем, становится невыносимо тяжело, будто ком — а ведь это пустота — пламенным шаром плавит стенки горла, обжигает, не щадит, не разрешает мыслям собраться воедино. А во рту настоящая пустыня.              Он ощущает как его красную замёрзшую руку касается что-то мягкое. Сайно поднимает глаза и встречается с обеспокоенным взглядом знакомых диоптазов. Почему-то, ему кажется, что если бы Тигнари коснулся его руки без перчатки, он обязательно обжёгся о его тепло.              Парень опускает веки. Погружается в темноту, но ненадолго. Затем убирает руку и прячет в карман.              Этот парень с диоптазами снова не дал буре ненужных размышлений забрать Сайно.