Освобождение. Возвращение. Воскресение.

      «Арэкштрш» — по-плутонски золотыми калиграфическими буквами было вручную выведено на кожаной обложке писания, которое он всегда держал при себе в нелепой сумке. Она, впрочем, как и весь его внешний вид, выдавала в нëм того, кто не очень то и заботится о том, чтобы выглядеть холëно. Да, когда-то он стремился принадлежать светскому кругу, тренировался много и упорно, дабы попасть в королевскую гвардию лучников. Но с недавних пор всë резко изменилось: нет теперь ни королевской гвардии, ни лука, ни того, кто радовался бы его успехам. Да и его самого уже как будто и нет. Во всяком случае, он это чувствовал. Чувствовал, как нестерпимая тоска пожирала его с каждым днëм всë больше. И только эта книжонка, которую он почему-то называл манускриптом, но всë то ли не мог, то ли боялся выговорить еë название, могла несущественно замедлить гибель его души.       И вот, наперевес с сумкой, в которой лежала эта книжка, он стоял на пороге единственного, кто мог ему помочь. Но по иронии судьбы, этот единственный помогать ему не собирался. Но наш герой ещë об этом не знал. Он с радостью внëс предоплату семью листьями (что прежде никому из эльфов не удавалось: в Млечном Пути по пальцам можно пересчитать места, где можно обменять валюту, поэтому упорно пришлось переубеждать тупоголовую охрану Главы, что листья отливают из благородных металлов, и что их можно при желании переплавить, и что на один такой лист можно на целую ночь снять комнату в неплохом постоялом доме в эльфийской столице!).       И вот, после долгой перепалки с упрямым магом, никак не желающим пускать его на приëм за листья, он всë же оказался перед Главой. Точнее, сказать, что эльф был перед ним, нельзя. Глава стоял лицом к окну, любуясь красотой столицы, на пришельца никакого внимания совершенно не обращая.       С минуту они стояли молча: Глава ожидал просьбы, эльф молчал. Потому что считал, что отвлекать Главу от такого важного, наверное, дела, как разглядывание Штатерского сада — моветон. — С чем пришли? — грубо бросил Глава, не выдержав того, что у него зазря отнимают такой ценный ресурс, как время. И сразу несколько резких плутонских «ш» бросилось в чувствительные уши эльфа. — Ваше Величество, Вы знаете… — растерявшись от такой надменности, начал путник, — мне чудом достался один экземпляр труда вашего предка, и… — Конкретнее. — В нëм не хватает последней страницы. Не могли бы… — Последняя? У кого вы этот манускриптик прикупили? — он оживился, и чуть ли не вырвав книгу из рук путника, начал небрежно еë листать. — Нашëл на ярмарке, у одной торговки. Выглядела, то ли как из ва… — он осëкся — то ли как из Проштиндов, то ли вообще… полуночница. — Да как же так! Давно пора эти лавчонки позакрывать! Ишь! На ярмарке! Да ещë и торговка-полуночница! Как тараканы эти полуночники — расселились по миру, теперь и не потравишь! А Вы, господин, на ярмарках впредь ничего не берите, а берите в нашей церкви. И не только книги это касается… Да, не только книги! Эй, Шрап! — крикнул он кому-то в соседнюю комнату, дверь в которую всë это время была открыта, — вынеси-ка товарищу экземпляр Арекштрша, да смотри, чтоб все страницы целы были! Да, и именную свечку, да и позолоченный крест ему впридачу! Как Ваше имя, господин? — спросил тот уже у гостя. — Александр. — А клана Вы какого, позвольте узнать?       Путник немного помялся, глядя мутными глазами за спину Главы. — Я не из какого клана. Я пленный. Эльф.       Радушная улыбка, которая до этого играла на лице Проштинда, сползла. А Александр подумал, что, наверное, зря он сказал это грубое слово «пленный», которое на плутонском, собрав все шипящие, звучит ещë резче.       Глава отбросил книгу, будто она была заразной. Рот его исказился во фразе: «Уходите! Уходите немедленно!». «Ч» и «Щ» плюнули в лицо. Эльф, подняв книгу, спешно покинул залу.