На службе Его Величества.

...Кас, детка, я тебя обожаю! Устроить такое шоу! Да об этом можно было только мечтать!.. Дин прекрасно знал, ну а кто, если не он, когда ангел надевает маску доминанта, тут уж будь уверен, к своей великолепной заднице он никого не подпустит. Хоть силу применяй, хоть исходи мольбами, померла так померла. Потому, за свое душевное спокойствие на сегодня Дин не волновался. Маленькая смерть откладывается, а вполне возможно, и вовсе отменяется. Кто ж знает наверняка, каково у них там с русским распределение ролей? Расстояние невелико, а зрение у Дина превосходное, но, всё равно, этого недостаточно, хотелось видеть детали. Он вышел в комнату и порыскал глазами в поисках бинокля , вспомнил, что тот в машине. Чертыхнувшись, оделся и нырнул в окно. Где то на полдороге замер, прислушался. В наушниках, сквозь шум льющейся на заднем плане воды, тихий ангельский баритончик напевал - О, детка, ты знаешь, это шоу для тебя одной. Звезды в небе и звезды на дне морском, для тебя одной. ...ээээ... ...''''... в каком смысле?... а, ладно!... Скатился по лестнице и рванул к машине. На полпути обратно, вспомнил, что так и не отправил Гейбу сообщение. Набросал, уже забравшись обратно в тепло. Передернулся, всё ж не лето. - Он остаётся. Отдыхайте. Кто то, может, и засомневался бы, но только не Дин. После сессии Каса никто не в состоянии не то, что встать, одеться и уйти, а просто пошевелиться. К тому ж, машины с охраной под окнами не было. Ангел находился там же, в той же позе. Задумчиво свесив голову на грудь и мурлыча себе под нос, но уже одну только мелодию, без слов. Дин настроил окуляры, теперь каждая чёрточка обожаемого лица была легко читаема, будто смотрящий находился тут же, в паре футов. И стоило только протянуть руку, как кончики пальцев ощутят мягкую нежность пушистых ресниц, бархат кожи, тепло. Сердце забилось быстрее. Тихий, как глубокая вода. Таким Дин любил его, наверное, больше всего. Это было истинное лицо, без прикрас, защитных и иных масок. Отличный бинокль! С электронной фокусировкой, с кнопками дальше ближе, а главное - не бликовал. Хоть на солнце его направляй! Но, всё равно, этого мало. Подтащив стул к окну, Дин встал на него, и облокотившись плечом о косяк окна, довольно причмокнул. Теперь хорошо! Кас был как на ладони. От кончиков маленьких, ровных пальцев под обмахрившейся джинсой до взъерошенной, глянцевой макушки. Если бы Дина спросили, что в теле ангела вызывает у него наибольший трепет и вожделение, то он бы ответил - пальчики на ногах. О, это его персональный фетиш! Но, только, когда дело касается именно Каса. На остальных плевать! Тысячи раз он выцеловывал, вылизывал эти мягкие подушечки, сходя с ума от возбуждения. Ангелу не нужно даже раздеваться, достаточно снять обувь и пылкий любовник у его ног! Мозг плавится, в штанах тяжело и жарко. Дайте, дайте, дайте! Позвольте! Я сделаю, что угодно! Душу продам, взойду на эшафот не пикнув! И кончу только от одного ощущения нежной кожи на губах и языке! Что, чего лукавить, часто и происходило. Кас смеялся - Дин, ты извращенец! Дин не обижался, он согласен быть кем угодно, только пустите к заветному. Вот и сейчас, в голове зашумело, в штанах стало тесно, во рту скопилась слюна. Он пошатнулся и чуть не сверзся со стула на пол, вовремя ухватившись за притолоку. ...а, собственно, почему нет?... Притащил на кухню удобное кресло и ноут. Сходил в спальню, где в недрах спортивной сумки хранился лавандовый лубрикант, принёс его, захватив по пути и небольшое полотенце. Положил это всё рядом на стол с компом. Хмыкнул. Думается, учитывая все перенесенные мучения, он выстрадал себе маленький праздник. Поскольку вода в душе шуметь перестала, Дин шустро вскарабкался на стул и занял, уже ставшую привычной, позицию бестыжего вуйаериста. Не зря физиогномика считается псевдонаукой, на самом деле же, есть более чётко определение - полная хуйня! Вот возьмём, к примеру, набор внешних признаков: узко посаженные глаза говорят о подозрительности и склонности к деспотии, широкий, мясистый нос о предрасположенности к зелёному змию и агрессии, большие уши с крупными мочками о доброте, квадратная форма лица о решительном и независимом нраве, а скошенный, маленький подбородок о вялости характера. И что вы прикажете с этим делать? Когда все признаки кардинально противоположны друг другу! Голову сломаете, пытаясь определить характер человека, обладающего всеми этими чертами. И обязательно промахнетесь! Если даже в совокупности внешние данные дополняют друг друга и складываются в гладкую картину восприятия, то это ещё ни о чем не говорит. Дин помнил, как в Академии ветхий старичок профессор вещал назидательно - Никогда не верьте внешности человека, она лжёт с такой же лёгкостью, как и её обладатель! И приводил пример из истории криминалистики конца девятнадцатого века. Нашумевшее тогда дело, за которым следила вся мировая общественность - Потрошитель из Берлингтона. Судебный процесс застопорился благодаря предвзятому мнению той же общественности в лице двенадцати присяжных. Дело было в следующем, обвиняемый обладал всеми возможными чертами внешности, которая относила его к созданиям, скорее, небесного происхождения, нежели бесовского. Ну не верили добропорядочные граждане, что молодой, приятной наружности и кроткого нрава человек, мог учинять подобные зверства. Как обвинение ни билось, какие бы доказательства ни предъявляло, не верили и все тут! Не освобождать же ублюдка из за того, что в зале суда собрались идиоты? И тогда прокурор прибег к небывалому доселе следственному эксперименту. Пригласили десять случайных людей, взятых с улицы и предоставили их взору двоих участников эксперимента. Предложив, основываясь только на их внешности, вынести своё заключение. Все как один позитивно высказались в пользу мужчины скромного вида, с приятным лицом и открытым, светлым взглядом. Который оказался давним пациентом психиатрической лечебницы, где пребывал за жуткие зверства учиненные над животными. А второй же - звероподобный, с рожей, от которой чертям в аду хочется убраться подальше, был добряком, семьянином, меценатом, умницей и завсегдатаем католического прихода. И итоге, суд присяжных принял единственно верное решение. А сам процесс вошёл в анналы истории и юриспруденции, и используется по сей день в качестве прецедента. Все это промелькнуло в памяти Дина, когда на пороге кухни возникло красивое, породистое животное. С настолько чистым, поистине кротким и идеально безупречным, с точки зрения той же физиогномики, лицом, что он мог бы запросто петь в церковном хоре какую нибудь Аве-Мария, а не играючи освежевывать живых людей. Ну хоть святых угодников с него рисуй, ей богу! И Дин подумал, что у Каса, ко всем его неоспоримым талантам, прилагается ещё один - умение приручать зверей. И не просто приручать, а надежно привязывать, кормить с рук. Сам он тоже был далеко не идеального нрава, взбрыклив и кусуч. Однако, как он первоначально ни сопротивлялся, ангелу удалось таки накинуть на него ошейник. И если Дин, втайне от всех, относил себя к группе непарнокопытных, а точнее, к ослам, то Алекс Стеклов был, несомненно, из семейства кошачьих. Одной с Касом породы. Внутри неприятно ёкнуло. Светловолосый, с идеально прямыми, длинными ногами... ну и ладно, зато кривоватые конечности Дина вносили в его облик своеобразный шарм... Поджарый, с золотистой кожей, покрытой лёгким пушком, с чётко очерченным прессом и зелёными глазами. ... стоп! Кого то он мне напоминает... Тут нужно отметить, что Дин, как любой адекватный, не помешанный на своей внешности человек, не держит в памяти свой собственный облик. И потому, не сразу понял, что он и русский один типаж. Тот тоньше, чёртовы ноги длинней и ровнее, да и глаза не чисто зелёные, а цвета сухого бамбука. В остальном же они похожи! Даже губы одинаково пухлые! Поняв это, Дин не без удовольствие перенёс себя из стойла травоядных в стан хищников. Не тигр, конечно, и даже не рысь, но на вполне себе приличного камышового кошака он точно тянет. И снова Кас проигнорировал появление русского, занятый подогреванием уже успевшего остыть кофе. Блондин же покорно стоял в дверном проеме, прижав к животу тонкую подушку и ждал, пока господин закончит дела и обратит на него своё благосклонное внимание. Как идеальная, хорошо выдрессированная сучка. Кем он, собственно, в данный момент и являлся. На его левой щеке красовалось большое алое пятно, которое к завтрему никак не пройдёт. Но, кому какое дело, что за оправдание своим травмам подыщет сабмиссив? У любого нормального человека возникли бы опасения, что кто то может подглядывать из окон дома напротив. Но, ни Кас, ни русский нормальными не были. Да и Дин старался лишний раз свет не зажигать и не подходить к окнам в дневное время, так что атмосфера пустующей квартиры поддерживалась им профессионально безукоризненно. Кас закончил с кофе и теперь был занят разглядыванием партнёра по секс-играм. Оценил и ошейник с металлическими клепками, и плотно облегающие кожаные шорты, которые предназначались для сдерживания эрекции. ... мерзкая штука! Похлеще кольца на член... Ангел кивнул на пол у своих ног. Получив долгожданное разрешение, русский бросил подушку, стал на неё коленями и грациозно опустился на пятки. И Дин залюбовался плавными изгибами гибкого, стройного тела. - Чего ты хочешь? Русский поднял голову и глаза его залучились светом. Такой взгляд посылают божеству в храме, с мольбами о самом сокровенном. - Я... - сглотнул. - Позвольте мне доставить вам удовольствие, сэр. Кас держал паузу. Пальцы его коснулись светлых волос, пробежали по овалу лица и задержались на пухлых губах. - Хорошо. Только, сделай всё сам. - он оперся о плиту и положил руки по обе стороны от бёдер. Как соскучившаяся кошка трется головой о ноги хозяина, так русский, ласкался о жесткую ширинку на джинсах неподвижно стоявшего ангела. Лбом, носом, щеками, влажным, приоткрытым ртом. Только вместо урчания издавал тихое щенячье поскуливание. Приникнув губами к ткани, он поднял вверх лихорадочно блестевшие глаза. Кас едва заметно кивнул, и нижний, придвинувшись ближе, пустил в ход руки. Он осторожно, словно боясь навредить, мял и поглаживал очень скоро ставшую упругой выпуклость на штанах своего господина. Теперь уже постанывая от нетерпения. И снова трепетные ресницы вопрошающего взметнулись, кивок. Длинными как у пианиста, тонкими пальцами Алекс расстегнул пуговицу, молнию и с тихим, блаженным вздохом освободил из тесного плена набухший член ангела. Тот стоял недвижим как чёртов истукан даже когда алую, налитую кровью головку обдало горячим дыханием. Ни звука, ни эмоции, когда язык нарисовал широкую влажную дорожку от основания до самого верха. Ни вздоха, ни трепета, когда губы вобрали в себя сначала готовую лопнуть головку, а потом и весь уже стоявший колом член. Русский работал ртом ритмично, самозабвенно, щеки его втягивались, язык то шустрой, то ленивой змейкой описывал круги по горячему стволу и слизывал выступившее предсемя. Но, с таким же успехом, он мог бы отсасывать у каменного изваяния. ... сука! Да он издевается!.. - Дин был всей душой на стороне старательного блондина. По щекам того лились слезы, а чертов Кас взирал сверху на эту картину из под опущенных ресниц с самой малой толикой заинтересованности. Было до чертиков горячо наблюдать, как практически голый нижний, прогнувшись в покрытой бисеринками пота спине и оттопырив обтянутую чёрной кожей задницу старательно, со стонами и всхлипами, отсасывает полностью одетому и охуительно равнодушному верхнему. Русский взял глубже и кадык его дёрнулся. Ангел моргнул, испустил тихий вздох, потянулся и подался бедрами навстречу. ...ага!.. Нижний издал глухой рык. То ли от удовлетворения тем, что процесс таки пошел, а скорей всего, от боли в сдавливаемом тугими шортами члене. Кас дёрнулся от сладкой вибрации и одобрительно промычал. По подбородку блондина текла слюна, по спине пот, по щекам слезы, но он не замечал ни одного, ни другого, ни третьего, увлечённый только желанием доставить своему господину удовольствие. Того пошатывало в такт движению головы сабмиссива, он дышал через приоткрытый рот и часто часто моргал. Дин преотлично знал это выражение лица, оно означало, что ещё пара минут и ангел взорвётся оргазмом. Оставалось совсем немного, когда Кас прервал процесс. Русский выпустил член изо рта и выпрямился. Протянув руку, ангел достал из шкафчика кухонное полотенце и передал партнёру. Пока тот вытирал слюну, налил в чашку подостывшего кофе. Русский положил полотенце на пол и приняв чашку, набрал в рот жидкости, немного подержал и проглотил. Получив разрешение, принялся за работу. ... ээээ... а почему мы так не делали?!... - мысленно воскликнул Дин. И тут же нашёл объяснение. Должно быть, этот житель северных земель холодный как лягушка. Сам то он горячий южанин, и будь Дин на месте русского, несмотря на всю свою железобетонную выдержку и сучий характер, с ним Кас кончил бы уже трижды! Нижний разогревал рот ещё не раз, прежде чем господин, подавшись вперёд всем телом, запрокинув голову назад, кончил, вздрагивая, с тихим а-а-аах глубоко ему в глотку. Жадно выдоив всё до капли, саб с удовлетворённым урчанием отстранился. Отдышался, бережно, словно величайшую драгоценность, заправил полуопавший член в джинсы, застегнул молнию, пуговицу и поднял голову, ища в мимике доминанта одобрение. В качестве награды ему было дозволено запить сперму остатками холодного кофе. Кас медленно обошёл кругом, и встав за спиной русского, жестко вдавил колено ему между лопатками. Зацепил кольцо на ошейнике и с силой потянул на себя. Захрипев, тот прогнулся, пальцы на руках скрючились, а лицо стало багровым. ... воу-воу! Чувак, полегче! Ты его так задушишь!... - Ты сегодня был хорошим мальчиком? - голос обманчиво тихий и вкрадчивый. Не в силах что либо произнести, саб хватал ртом воздух. Сжалившись, Кас ослабил хватку. - Я... - прохрипел русский. - был плохим. Я... - Позже расскажешь. - резко оборвал его доминант. - Иди в спальню, сними с себя все и надень повязку на глаза. Стань на колени, лицом к кровати и жди. Мелко дрожа, Алекс поднялся и вышел. А Кас неторопливо прибрал на кухне, вымыл кофейные принадлежности, вынул из холодильника небольшую бутылочку апельсинового сока и выключил свет. Дин спустился со стула и с хрустом потянулся. Он уже порядком задолбался стоять неподвижно, опасаясь каждую минуту грохнуться на пол. Уселся в кресло, поерзал, вытянул ноги и блаженно выдохнул. Окна ангельской спальни выходили во двор, но тому не нужно смотреть, у кого есть слух и богатая фантазия. Из медного, позеленевшего от влаги и времени крана, мерно, с интервалом в несколько секунд, капала вода. В такую же медную, старинную, в резных узорах, чашу. И этот единственный, нарушающий абсолютную тишину звук, гулко отражался от каменных стен кельи, эхом уходя сквозь арку в стене вглубь сводчатого коридора. Горящее ровно пламя двух десятков свечей, хаотично расположенных прямо на полу, освещало толстые, потемневшие, ставшие почти чёрными, балки низкого потолка, стены, кое где покрытые сизыми пятнами мха и каменные плиты пола. Убранство комнаты носило по спартански аскетичный характер. Главное место в ней занимало жесткое, широкое ложе, с кованными ножками и изголовьем, покрытое грубой, небеленой тканью. Пара тонких подушек и свернутое квадратом серое, домотканое одеяло могли многое рассказать о нраве обитателя. Так же как и большой, деревянный крест, перевёрнутый основанием вверх, висевший на стене над изголовьем. Единственным предметом, несущим в себе некое подобие роскоши, был массивный, деревянный комод, с резными дверцами, на коих искусно изображались сцены из Данте. Еще одна небольшая деталь стоит нашего внимания, а именно, выделанная шкура горной козы, брошенная на пол в ярде от изножия кровати. На ней, утопая коленями в мягкой шерсти, стоял полностью обнажённый человек. И только на лице его чернела плотная, закрывающая глаза, повязка. Руки человек держал сцепленными за спиной, а голова, поросшая светлыми, короткими волосами была скорбно опущена на грудь. Вероятно, человеку было холодно, по коже его то и дело пробегала волна дрожи. Он находился тут давно, ноги его затекли, а губы устали шептать молитвы. Человек был молод и являл собой канонический образчик, гениальной в своей безукоризненности, работы природы. Произведение искусства, продукт векового отбора, когда хилые и слабые особи вытесняются сильными и выносливыми. Есть четкое, лаконичное и единственно верное определение конечному результату эволюции человеческого тела - порода. Певучая дубовая дверь в дальнем конце коридора отворилась, и мгновение спустя, свечи в келье колыхнуло порывом ветра. Человек дрогнул плечами и ещё ниже опустил голову. Он не слышал и не видел, он ощущал кожей, бесшумно ступающего по каменному полу, босого мужчину. Тот неспешно приближался, неся в одной руке свечу в простом глиняном подсвечнике, в другой бокал бордового вина. Если первый из них был образцом, пусть по юному утонченной, но мужественности, второй был старше и являл собой изысканную смесь мужского и небесного начал. Синий взгляд его был кроток и тих, бледная кожа контрастировала с чёрными волосами, отливая молочным опалом в колеблющемся свете свечи. Рисующим на ней изгибы и линии, очерчивающие контуры упругих, длинных мышц. В отличии от первого, тело идущего было гладким, и лишь едва заметная дорожка из волос, пересекая плоский живот, уходила вниз, за пояс лёгких льняных штанов. Можно было решить, что это ангел, волей случая забредший на грешную землю, в награду праведникам и в наказание исчадиям ада. А можно было ошибиться с точностью до наоборот. И это был демон, с внешностью и повадками ангела. Кто знает? Всё так же неслышно ступая, мужчина вошёл в комнату. Удерживая тонкими пальцами полный бокал, аккуратно поставил его на комод. Рядом опустил подсвечник. - Святой отец... - Я здесь, сын мой. - вошедший приблизился и остановился за спиной обнажённого. - Что привело тебя? Тот сухо сглотнул и произнёс почти шепотом. - Я согрешил, падре.. - Не слышу, громче! - в голосе брюнета послышались властные нотки. Вздрогнув как от удара, молодой человек произнёс громче. - Я грешен, падре. - Так лучше. - кивнул святой отец. И сделав полукруг, остановился между грешником и кроватью. Протянув руку, двумя пальцами приподнял за подбородок его голову. Увидел влажную от слез повязку и дрожащие губы. - Веришь ли ты в Бога, сын мой? В Ангелов? - Верю, святой отец! - с готовностью откликнулся стоящий на коленях. - Так помолись им. - иронично бросил священник, и отойдя в комоду, оперся о него бедром. - Я молился долго и усердно. - молодой человек заговорил поспешно, и как показалось, отчаянно. - Мне не становится легче... Его собеседник пожал плечами и возвёл глаза к потолку. - Я здесь причём? - Мне нужно... я прошу об исповеди, падре. Обречённый вздох и бледные губы исказила кривая усмешка. - Говори, я слушаю. - Я сегодня унизил... то есть, прогнал человека. - сбиваясь начал блондин. - Хорошего человека. - он с силой сжал пальцами запястье за спиной. - И теперь... он и его семья вынуждены будут скитаться по свету без гроша в кармане. - У тебя была на то причина? - Не было... веской. Мне не понравилось, как он посмотрел на меня... - Трижды Аве-Мария и пять раз Отче Наш. - небрежно бросил брюнет, украдкой отпивая из бокала. - Я молился... - жалобно простонал грешник. Падре беззвучно поставил бокал на место. - Так чего же ты хочешь? Пауза длилась, кажется, бесконечно долго, пока молодой человек собирался духом. - Накажите меня, святой отец... - наконец прошелестел он в пол. - Что?! - громкое эхо вздернулось к потолку, заметалось по комнате испуганной птицей и исчезло в недрах тёмного коридора. Грешник вжал голову в плечи и всхлипнул. - Я... достоин наказания, падре. С минуту брюнет внимательно смотрел на обнаженную, гибкую спину, на сомкнутые кисти рук лежащие над округлыми, вызывающе торчащими ягодицами, и бледные губы его окрасились густо розовым. - Так тому и быть. Но, ты сделаешь это сам. - он отворил дверцу комода и вынул короткую, многохвостую плеть. - Возьми. Стоящий на коленях слепо протянул руку и когда его пальцы нащупали холодную рукоять, вздрогнул и отшатнулся. - Но... - Или так или уходи. - строго произнёс святой отец. Вернувшись на место, подтянул, бывшие ему слишком большими штаны, забрался с ногами на широкую столешницу комода и уселся по турецки. Взял бокал и сделал длинный глоток вина. - Начинай. Пауза затянулась. - Ну! Вздох, взмах, свист рассекаемого воздуха и на спине блондина образовался ряд розовых полос. Он сжал зубы, сдерживая стон. - Сильней! Пламя свечей взметнулось по кругу, следуя за потоком воздуха, вскрик и удовлетворенное. - Продолжай. Когда бокал опустел на две трети, кающийся охрип, а спина его, от смешанных пота и крови, приобрела цвет заката над морем, священник отрывисто бросил. - Достаточно. Беззвучным прыжком соскочил на пол, и подхватив бокал, присел на корточки перед тяжело дышавшей заблудшей овцой. Отбросив плеть, тот опирался о пол обеими руками и крупно дрожал, хватая пересохшим ртом воздух. По лицу струился пот, а закрывающая глаза повязка промокла насквозь. - Пей. Искусанные губы жадно прильнули к тонкому стеклу. Всхлипывая и давясь, молодой человек выпил до дна. С уголка губ сбежала бордовая капля и падре, подхватив её пальцем, слизнул с подушечки самым кончиком острого языка. - Позволь мне позаботиться о тебе, сын мой. - голос его зазвучал мягко и чутко. Он поднялся, вновь отворил одну из створок комода и вынул чистую тряпицу, а также прозрачную склянку с желтоватой жидостью. Чашу с водой взял из умывальника. Капли забились о звонкую медь мойки. Поставил всё на пол сбоку от продолжавшего мелко дрожать блондина и опустился на пятки за его спиной. - Будет больно. Погрузил в чашу ткань и слегка отжав её, легонько коснулся испещренной кровавыми полосами кожи. Холодная вода и мягкие, промокающие движения вскорости притупили боль, молодой человек перестал вздрагивать, задышал ровнее. Закончив и опустив тряпицу, в ставшую розовой, воду святой отец вытер влажные ладони о штаны и густо нанёс на них пахнущее пряными травами масло из склянки. Подождал, пока тепло тела согреет его. Мягкие руки легли на шею и медленно провели две широкие, лоснящиеся полосы вдоль позвоночника. Блондин потянулся и издал тихий, блаженный стон. При звуке которого зрачки новоявленного целителя в одно мгновение поглотили радужку. Язык его змейкой скользнул по губам и белые ровные зубы стиснули нижнюю. Он взял ещё масла, слишком много, ибо капли, собравшись воедино, пробежав по коже спины, исчезли в ложбинке между поросших светлым пушком ягодиц. Молодой человек всхлипнул и чувственно выдохнул. Чёрные ресницы священника дрогнули и на закушенной губе выступила капелька крови. Игнорируя собственное все возрастающее возбуждение и стоны, льнувшего к его рукам тела, он водил скользкими, ароматными ладонями по истерзанной спине и бокам, пока раны не закрылись, перестав кровоточить. А терпкий масляный запах не вскружил голову обоим. Ноздри брюнета хищно раздулись. Он втянул сквозь зубы воздух, и приподнявшись, прижался грудью к горячей спине. Одна его рука скользнула вперёд и провела неспешно по острым соскам молодого человека, животу и не церемонясь, взяла в плен налитый кровью член. Вторая же, не дав возможности жертве издать даже звука, зажала рот. И голосом, каким вероятно Змей-искуситель говорил с Евой в Эдемском саду, произнёс-прошипел на ухо. - Я вижу, сын мой, ты жаждешь отпущения грехов. Крепкие пальцы мучительно медленно обвели головку члена, прошлись вниз по стволу и, захватив мошонку, чуть сжались. Жертва издала сдавленный, на всё согласный писк. - На постель. Лицом вниз. - хрипло произнёс соблазнитель, размыкая кольцо объятий. Он смотрел исподлобья на распростёртое пред ним трепещущее, истерзанное тело и взгляд его больше не казался ни тихим, ни задумчивым. И если бы кто нибудь мог сейчас представить раскрывшиеся крылья у него за спиной, то, смеем вас уверить, это были бы крылья громадной летучей мыши. Ничуть не святой отец по звериному потянулся всем телом и дернул шнурок на поясе. Скинул на пол испачканные маслом штаны, оставшись совершенно голым, с торчащим в полной боевой готовности немаленьким членом. Чувственно провел по нему ладонью и опустив одно колено на кровать, плавно перенёс вес на руки. Почуяв вибрацию, грешник замычал, уткнувшись лицом в подушку, и волосы на его затылке встали дыбом. Ничуть не озаботясь хоть какой бы то ни было прелюдией, брюнет резко коленом раздвинул ноги жертвы, подхватил его одной рукой под живот и вздернул вверх, другой приставил головку ко входу и двинул бёдрами, войдя сразу до самого корня. Стороннему наблюдателю его движения могли бы показаться чересчур жёсткими, даже жестокими, если бы не полные наслаждения звуки, доносившиеся со стороны нижнего. Не сбиваясь с ритма и не издавая при этом ни вздоха, ни стона, брюнет вдалбливался до тех пор, пока тело под ним не начало пульсировать, а хриплый, срывающийся голос не взмолил о пощаде. Тогда он, с невероятной для своего далеко не атлетичного телосложения, силой рванул партнёра вверх, практически усадил его себе на колени, крепко удерживая поперёк груди. - Можно. Откинув голову назад и широко распахнув глаза, молодой человек ухватил себя за член и задвигал рукой, принимая один темп с партнером. И уже скоро оба забились в синхронном оргазме. Нижний со сдавленным криком, выплескиваясь на измятую постель, верхний войдя до упора, с глухим рычанием, уткнув мокрый от пота лоб в блондинистый затылок. Прерывистое дыхание трех пар лёгких выровнялось не скоро. Первым подал голос грешник. - Черт... Кас... - по английски. - Что? - У меня задница горит. - Мммм... - томное, блаженно-мурчащее. Сквозь вальяжное потягивание. - Внутри или снаружи? Смешок. - Снаружи. Внутри всё восхитительно как и всегда. Спасибо, ты чудо. - звук поцелуя. - И всё таки, у тебя сегодня тяжёлая рука. - шуршание и шипение. - На десятом ударе, я думал или стек сломается или моя задница треснет. - Ну прости. - поцелуй. - Не двигайся. - звук выдвигаемого ящика. - Ай! - Что? - Щиплется! - Как будто в первый раз. Ей богу, ты как маленький. - Моя задница горит, не твоя! - капризно. - Ты же сам просил пожёстче... и потом, есть же стоп-слово. Ну, прости, медвежонок. Сок хочешь? - Было бы неплохо. Ты меня вымотал. - Могу загладить вину. - Идет. - щелчок крышки и жадные глотки. - Как насчёт ланча? - Мммм... можем даже поужинать... и не только... - звук долгого нежного поцелуя. Разочарованный вздох. - Черт... не могу... вечером важная встреча. А папочка всенепременно... - Шшшш... договорились же, в постели ни слова о делах. - Как скажешь. - Я в душ. Обезбол? - Ммм... и полотенце. Жирная, как рожа сумоиста, луна давно ушла за горизонт. Все трое спали. Утомлённые ласками любовники тихо, в объятьях друг друга, Дин в кресле у окна, подергиваясь и всхрапывая. На полу у его ног валялось испачканное полотенце и выжатая дочиста упаковка от смазки. Подорвавшись от громкого, как пушечный выстрел - Кас! - очумелый со сна, Дин не сразу понял, где он и что это вообще было. Тряхнул головой, в ухе звенело. ...чтоб ты провалился!.. Схватил телефон. ...твою ж!... одиннадцать!.. Что он проспал? Что то проспал, однозначно, потому как обитатели квартиры напротив встали уже, судя по всему, давно. Глянул на монитор, пишет. Выдохнул и расслабленно рухнул обратно в кресло. Звук шагов. - Что? - Я возьму твою рубашку? Говорили по английски. Видимо, даже по звериному выносливый Кас, после бурной ночи, а может быть и утра, был не предрасположен к лингвистическим экзерсисам. - Зелёную в полоску. - Бери. Шуршание ткани. ...это они в гардеробе... Русский. - Почему ты больше не пользуешься лавандой? Я очень люблю этот запах. Кас молчал, а оба его любовника, бывший и настоящий, ждали ответа. Первый напряжённо, второй заинтересовано. - Не знаю... наверное, надоело. Дин разочарованно вздохнул. А чего он ждал? Что Кас скажет, что то вроде - Это слишком личное... Или - Этот запах мне дорог как память...? Бред же! Но, хотелось именно этого бреда. Такого, по бабски, чувствительного. - Ты будешь завтракать? Или кофе? - Кофе. Душ только приму. ... ага, значит русский недавно проснулся... или... Или исключалось, почти. Кас не любил утренний секс, говорил, что потом весь день не может сосредоточиться, голова как дурная. Это единственный нюанс в их интимной жизни, который досаждал Дину. Максимум, на что он мог уломать ангела по утрам, это минет. И то, в виде одолжения. Но, может быть русский более настойчив? - Привет, солнышко. Дин досадливо сморщил нос. Это его фраза! Ладони русского легли на ангельские бедра и скользнули вверх под майку, на живот. Мягко закружили. Делая вид, что не происходит ровным счётом ничего, Кас продолжал помешивать кофе на плите. - Вкусно пахнет. - русский прижался плотнее и качнул бёдрами. Губами прошёлся по шее любовника и замер на точке за ухом, втянул воздух. - Но, ты пахнешь лучше. Хочу тебя. Хмыкнув, Кас выключил кофе и развернулся. Состроил игривую рожицу. - Не можешь дождаться вечера? - О, чеееерт! - простонал Алекс в потолок. - Ты меня с ума сводишь. Не могу вечером.. Ангел приподнял одну бровь и от этого маленького жеста в штанах у Дина стало жарко. - И что, ты так просто откажешься от возможности трахнуть самую прекрасную задницу на свете? Что что, а говорить пошлые вещи с невинным выражением лица Кас умел. Можно сказать, это было его фишкой. Да и с самомнением у него всегда было зашибись. Лоб в лоб. - Я попробую найти время. Русский обхватил большими ладонями лицо напротив и втянул в глубокий, полный неподдельной нежности поцелуй. Дин чуть не выронил бинокль. - Остынет. - выдохнул в губы любовника чертовский сексуальный брюнет. - Кас. - русский сидел за столом в ожидании кофе, ангел возился у плиты, к нему спиной, разливая горячий напиток по маленьким чашкам. - Да? - Я воспользуюсь сейфом? ... что? Тут есть сейф?... И как его Дин пропустил? - Конечно. А что там? - Да ничего особенного, бумаги кое какие. Не хочу, чтобы отец знал. Замерев и уставившись взглядом в турку, Кас так побледнел, что Дин реально испугался. - Когда ты уже прекратишь всё это? Сахар? - взяв себя в руки, небрежно. - Одну ложку. Поставив на стол чашки, ангел опустился на стул напротив. Русский отпил и ответил. - Для этого нужен начальный капитал, ты же знаешь. И немалый. Вот закончу одно дельце и вернусь в Россию. Поедешь со мной? Дин не видел лица бывшего любовника, тот сидел спиной к окну, но был готов поставить на кон душу, Кас стушевался. - И чем я буду там заниматься? Учить танцам медведей? - нервный смешок. - О, Боже, Кас! Не смеши меня! - Не будем об этом. - неделикатно оборвал ангел и русский умолк. Через время. - Прости... - Ты меня прости, я бываю слишком настойчив. Русское твердолобие и упрямство как национальный признак. - криво усмехнулся блондин. И Дин почувствовал всеми фибрами, как ему больно. Где находится чёртов сейф Дин так и не понял. Не в кухне это точно. Определить по звуку не удалось. Что то скрипнуло, лязгнуло, щёлкнуло, шуршание, и звуки последовали один за другим в обратном порядке. Он не стал ломать голову дальше, решив, что при случае проникнет в квартиру и найдёт. Не понравилась реакция Каса, очень. Она подтверждала все его опасения. У двери. - Так что насчёт вечера? Смотри, если ты меня продинамишь, я найду себе крепкого парня с большим членом. Куда менее занятого, чем ты. И тогда, пеняй на себя. - Я его убью. - Обожаю, когда ты ревнуешь. - Ты невозможный. Я позвоню. - И заранее. - Как всегда. До вечера, мой ангел. ... ах, ты сволочь!.. - До вечера, медвежонок. ... да вали уже нахрен!.. Выпроводив любовника, Кас кинулся на кухню, открыл холодильник и со стоном впился зубами в сэндвич. И Дин вспомнил, что тот так и не поел ночью. Мысли, зацепившись одна за другую, привели его к его же собственной сексуальной фантазии. Он смущённо хохотнул. Ну, с антуражем понятно. Дин никогда в жизни не предложил бы Касу игры, хоть как то связанные с религией. Во первых, он относился с уважением к его католическому прошлому, во вторых - тут можно было запросто схлопотать в морду. Оно ему надо? А очень хотелось! Временами до чертиков! Вот и придумалось. Тут всё понятно. Но, ради всех святых, какого беса он одел ангела в свои собственные льняные штаны?! Нет, у него явно не все дома. Дин прыснул, вспомнив Отпущение грехов. Фантазия у него что надо, можно смело писать сценарии для порно. Стараясь сильно не углубляться в воспоминания прошлой ночи, дабы его многострадальный член не пострадал ещё больше, Дин убрал все последствия греховных деяний и уселся за комп. Перемотал на кусок, который проспал и убедился, что не проспал ничего занимательного. Откинулся в кресле и воззрился в потолок. На повестке дня два вопроса: документы в сейфе и как не дать русскому трахнуть ангела. Но, сначала душ и кофе!