На службе Его Величества.

Через, примерно, час Дин метался по квартире как истеричная курица потерявшая своего единственного цыплёнка. Только что, не кудахтал. …тут ехать от силы двадцать минут!.. Его мысленному взору, вопреки желанию, представлялись картины одна кошмарнее другой. То ангел валяется в подворотне с распоротым горлом, в луже собственной крови, устремив остекленевший взгляд в чёрное, затянутое тяжёлыми тучами небо. Или его насилует банда уголовников и у него уже нет сил ни кричать, ни вырываться и он только беззвучно открывает рот, так же, как выброшенная на берег рыба задыхается в предсмертной агонии. То, что на прекрасную ангельскую задницу мог позариться кто то еще, кроме самого Дина, не подвергалось никаким сомнениям. Кто? Да все! Выматерившись в сотый, за последние полчаса, раз, он обулся, оделся, твёрдо намереваясь отправиться на поиски чертова распиздяя. Найти его и навалять по полной программе! Чтоб не шлялся где нипопадя! Раздражение повысило градус, когда ключи от машины не нашлись. Огляделся в прихожей, пошлепал по карманам куртки, нажопным на джинсах, вернулся в комнату, кухню, нету. Серьёзно опасаясь на психах сломать что нибудь из интерьера, Дин закрыл глаза, вдохнул поглубже и задержал дыхание. На восьмом счёте он, скорее почувствовал, чем услышал, подьехавшее авто. Рванул к окну. Из черного, пузатого кэба вывалился Кас. Именно вывалился, в жопу пьяный. Ну ладно, не в жопу. На ногах он, всё-таки, стоял. Хоть и не твёрдо. Кое как расплатился с кэбменом, уронил ключи, чуть не наебнулся, поднимая их. Дин гоготнул, у ангела был талант нажираться в кратчайшие сроки, особенно на голодный желудок. Поднял глаза к потолку. …ну да, он поел в четыре по полудню, сейчас почти полночь… — вздохнул. -… будет блевать… Через десять минут, столько времени потребовалось пьяненькому ангелу, чтобы добраться до своего этажа, дверь, сигнализация, брошенные ключи, сумка, куртка, обувь. … ииии… раз, два, три… Рвотные позывы, топот, грохот и душераздирающие звуки рвущихся наружу кишок. Дин мог не знать, что творится в голове его персонального Человека- загадки мирового масштаба, но тело его он изучил досконально. … бедный ты мой, бедный… где ж ты успел так нахрюкаться? А, главное, зачем?.. ну, явно, не затем, чтобы стоять сейчас на коленях у унитаза и блевать до крокодиловых слез. Почему? Вот верный вопрос… Проблевавшись, Кас, тоже весьма ожидаемо, начал икать. Умылся, прополоскал рот, не помогло. … минералка, засранец! Я знаю, у тебя есть… И Дин предварительно переместился на кухню. Кас направился туда же, включил свет, …что за манера не иметь на окнах занавесок?.. Впрочем, жаловаться не на что, это было Дину только на руку. ,открыл холодильник, минералку, обливаясь и шмыгая носом, отпил. То, что ангелу херово, было видно даже без бинокля, его трясло и шатало, он тихонечко постанывал. …сто раз же говорил, не пить на пустой желудок… Уняв икоту, ангел замер, уставившись в одну точку и далее послышался звук, который нельзя было спутать ни с чем — сдерживаемые рыдания. Дин ошарашенно взирал на дрожащие плечи, слышал всхлипы и пытался понять, что же могло послужить причиной, что этот придурок сначала нажрался, а теперь стоит у холодильника и плачет как какая нибудь пятнадцатилетняя девчонка. Неужели, встреча с бывшим, так легко и играючи брошенным им же самим, любовником пробила брешь в броне ангельского равнодушия? Наверное, ангел мог бы считаться идеальным образчиком эмоционального пофигизма, если бы не одно но, а именно — человек, мастерски выводящий его из себя. Тщательно контролируемые Касом эмоции давали себе реальную волю только во время скандала или секса. Дин обожал и то и другое. Доводить любовника до бесконтрольного состояния, когда тот не сдерживает ни слез, ни стонов, ни криков, ни мольбы о сокровенном, ни яростного желания задушить или швырнуть Дину в голову чем то тяжелым. Срывать ангельскую личину, кожу, обнажать нервы, душу. И пить их по капле, смакуя, наслаждаясь моментом триумфа эмоций над разумом. Но, это всё в прошлом и уже не может играть никакой роли. Дин скорбно поджал губы и вздохнул. Ангел сделал свой выбор. И как бы Дину не хотелось обратного, его желание теперь тоже не имеют никакого значения. И уж тем более, причина была не в нападении. Кас умудрялся вляпаться и не в такие передряги, благодаря своему далеко не праведному образу жизни. Загадка, опять загадка! Рыдания стали громче и мучительней, ангел сполз по стенке на пол и теперь Дину была видна только его поникшая голова, а точнее — лохматая макушка. Сердце ныло от жалости, а пуще от злости, от невозможности предпринять что либо. Даже если бы Дин и мог облегчить боль, ангелу он больше не нужен. С этим стоило просто смириться, принять как должность, как факт. Ему оставалось только стоять и слушать, ломая в бессилии пальцы. И моргать, чувствуя как предательски щиплет глаза. Дин сглотнул комок в горле и яростно стер набежавшие слезы. … ладно, чертов придурок, твоя взяла! Можешь презирать меня, ненавидеть и даже забыть! Но, одного ты точно сделать не сможешь. Запретить мне любить тебя! Можешь бежать, можешь спать с кем угодно, знай, что бы ни случилось, я всегда, ты слышишь, всегда буду поблизости!.. следить, чтобы с тобой, придурок, ничего не случилось!.. и если всё закончится сумасшествием или пулей в лоб, это будет мой и только мой выбор!.. И отпустило. Стало легче, свободней, светлей. Будто он блуждал бесконечно долго по мрачным лабиринтам подземелья, давящим мучительной безысходностью, и наконец-то вышел на волю. Ангельские страдания минут через пятнадцать сошли на нет, Дин уже утомился ждать, а произнесённое вполголоса — В пизду всё это… — обозначило, что истерика благополучно завершилась. … ну вот и умница. А теперь в душ и спать… Кас послушно поднялся и шатаясь поплелся в ванную. Дин последовал его примеру. Аккуратно положил наушники на стеклянную полочку, скинул шмотки и залез под горячий душ. Спать хотелось до чертиков. Наскоро вытерев бошку, обернулся полотенцем и нацепил гаджет, вода в ухе всё ещё лилась. Он прошёл в спальню, вытащил из сумки старую, ставшую почти прозрачной футболку и чистые трусы, оделся. На кухне открыл холодильник. Есть не хотелось, а вот пива, он пожалуй выпьет. Бутылка сделала чпок! и ледяная, живительная влага блаженно потекла в горло. …хорошо… ещё глоточек. что то он долго… Дин поднёс запотевшую бутылку к губам и холодный пот прошиб его с головы до ног. А что если, пока он мылся, не вполне протрезвевший, да ещё и терзаемый душевными муками, ангел поскользнулся и расшиб себе голову?! И лежит теперь там, без сознания, истекая кровью! Мысленно надавав себе оплеух, Дин зажмурился и глубоко задышал, успокаивая разбушевавшихся нервы. И тут же, будто уловив его панический настрой, Кас выключил воду. … ну, слава богу! А теперь спать!.. Но, уснуть не удалось, ангел ворочался в постели, бормотал что то невразумительное, то и дело тяжко вздыхая. Дин чертыхнулся. Можно было, конечно, снять наушники, но не хотелось прерывать это, пусть и одностороне-извращённое, мазохистское подобие единения. Потихоньку Кас угомонился, задышал ровно и Дин провалился расслабленно в мягкое варево тягучего, усталого сна. Проснулся мгновенно. Распахнул глаза и уставился в пятно фонарного света на потолке, проникающего сквозь неплотно сдвинутые шторы. Когда ангелу хотелось секса, он не говорил что то вроде — Дин, давай потрахаемся, а то я сгорю! — ничего подобного. Он чуть склонял голову, едва заметно поводил плечом, устремив взгляд прямо в глаза и издавал один единственный тихий звук, вздох, но особенный, свой собственный, фирменный. И этого Дину было достаточно, чтобы завестись с нуля. Так вот, именно тот самый звук и вырвал его сейчас из обьятий блаженного сна. Сработал рефлекс, как у собаки Павлова. Организм отреагировал мгновенно, жаром в паху и давлением в члене. Сначала Дину подумалось, что Кас спит и стонет во сне. Мало ли, что снится человеку? Но, стоны шли по нарастающей и скоро в душу ему закралось сомнение. А когда послышался мучительный вздох человека, покорившегося судьбе, шебуршание и отлично знакомый щелчок крышки лубриканта, Дин крякнул и произнёс в темноту. — Блять, Кас! Ты в душе не мог подрочить? Если бы Дин, следуя ироничному совету Гейба, установил в квартире и камеры, то он бы увидел… Но, в камерах необходимости не было вот нисколечко. Он и так знал до каждой мелочи, до каждой детали все происходящее в эту минуту за окнами дома напротив. Настолько ярко и красочно, что создавалось полное ощущение присутствия. Он не лежит сейчас в своей постели, а находится в ангельской спальне, у изножья кровати. Утопает босыми ступнями в мягком ковре и наблюдает как, со вздохом отчаявшегося бороться с искушением человека, Кас отбрасывает одеяло и предстаёт пред Дином в чистой, совершенной, презрительной наготе. Тянет руку под подушку, вынимает смазку, откидывает крышку и наносит густой, сладко пахнущий лавандой гель, сначала на ладонь, а потом на эрегированный донельзя член. Роняет тюбик на простыню и тихо постанывая, выгибаясь в истоме, плавным движения смазывает густо розовую, налитую кровью головку, мешая лаванду с выступившим предсеменем. Взгляд его, устремлённый на Дина, возбуждающе пьян, ресницы подрагивают, а небесную синь поглотила бездонная чернота. Он облизывает губы, прикусывая нижнюю и длинно выдыхает, неспешно лаская себя по всей длине, чуть подавая бёдра навстречу ладони. Бледные щеки заливает румянец, но не стыда, а неудержимого желания большего. Он кладёт пальцы в рот, проводит по языку, посасывает и сладко стонет в предвкушении. И Дин чувствует, как его собственный рот наполняется вязкой слюной. Кас сгибает ноги и разводит их широко, влага стекающая с пальцев и алого, горячего члена скользит меж ягодиц и сердце Дина заходится в бешеном бое. Рука его сама тянется к собственному паху. Там так горячо, что уже нет мочи терпеть. Не сейчас. Он займётся этим позже. Ангел вынимает пальцы изо рта и ведёт ими по груди, оставляя на тонкой коже влажные, как от поцелуев, дорожки. Касается набухших сосков и всхлипывает на длинном вдохе. Спускается ниже, по впалому животу, мимо готового взорваться в любую секунду члена. Разводит ноги шире и замирает, проводя скользкими пальцами по тугому кольцу мышц. Все волосы на теле Дина встают дыбом, когда пальцы ангела осторожно проникают внутрь. Кас тяжело дышит сквозь приоткрытый рот, взгляд его плывёт, утрачивает осмысленность, а кисть на члене крепко сжимается у его основания. Через пару секунд он начинает медленные поступательные движения, дыхание становится чаще и прерывестей. Он вскрикивает и по телу пробегает волна дрожи, когда пальцы задевают ту саму точку. И снова вскрик, перешедший в стон, мучительный и протяжный. Рука на члене двигается в одном темпе с пальцами, Кас выгибается, стонет громко, не сдерживаясь, неуклонно подводя себя к желаемому финалу. Уже скоро. Он убыстряется, сбиваясь с ритма, член его пульсирует, глаза закатываются и… — Диииин… — срывается с искусаных губ, он выгибается до лопаток, бьётся, вздрагивая всем телом и белесые капли ритмично орошают его руку. У Дина помутнело в глазах, закружило, завертело и безжалостно швырнуло в сполохи собственного оргазма такой мощи, что казалось, его вышибло из реальности. Очнувшись, увидел, что до судорог сжимает побелевшими пальцами влажную простынь. А на трусах расплывается мокрое пятно. … ничего себе!.. — он лежал, без сил шелохнуться, уставившись в потолок и ожидая, когда мозги в голове перестанут отплясывать джигу и вернутся в норму. Что это было? Тантрический секс, о котором все уши прожужжал ему Кас? А Дин только отмахивался, не веря во всю эту буддистскую чушь. По всем признакам выходит, что он. И не чушь вовсе. И было это, черт возьми, охуенно! Не прикасаясь ни к себе, ни к партнёру, только на слух! Такого с Дином ещё не бывало! Но, стоп! Дин? — он беззвучно засмеялся. Теперь все встало на свои места. И то, что ангел напился, и истерика, и… …всё-таки, я что то для тебя ещё значу… Но, как бы Дину не пришлось по вкусу их духовное единение и умопомрачительная совместная разрядка, засыпая, он пообещал себе, Касу и вселенной, что если ещё раз повторится нечто подобное, он плюнет, ворвётся к ангелу и не будет ничего тантрического, случится обычный трах! Членом! … думаю, я имею на это полное право, раз ты, сучонок мелкий, дрочишь на мой пресветлый образ… Проснувшись на рассвете, Дин первым делом прислушался. Сладкое посапывание. …проснется, будет шипеть и плеваться как кошка… А всё потому, что когда Дин накануне отправился в душ, Кас, сыто потянувшись, причмокнул, свернулся клубочком, в своей всегдашней манере, и задрых. Свинтус! На сегодня у Дина намечено два дела. Первое — необходимо было выяснить, ведут ли к его дому обходные дороги. Честно говоря, он должен был заняться этим в первый же день. Пути непредвиденного отступления, ровно как и незаметное проникновение на точку базирования — в оперативной работе имеют стратегически важное значение. С этого он и начал, оставив второе, ещё более значимое и требующее мозгового штурма, на потом. Выбравшись из окна спальни на пожарную лестницу, Дин бесшумно стал спускаться по металлическим ступеням. Волноваться о том, что какой нибудь злоумышленник заберется в квартиру, он и не подумал. Похоже, в этом районе жуликов просто не было. Тому же свидетельствовали приоткрытые на ночь соседские окна по всему пути его следования. На кухне нижнего этажа горел свет, два милых старичка чаевничали, сидя напротив друг друга. Картина очаровательно умильная. И Дину захотелось вдруг, до щемящей тоски, сидеть вот так же вдвоём с Касом, через тридцать-сорок лет, на уютной кухоньке и тихо любоваться друг другом. Каждой морщинкой, каждым пятнышком на иссохшей хрупким пергаментом коже. Дарить тепло, ухаживать, трогательно заботиться. Быть вместе, единым целым. Он хмыкнул и спрыгнул на мокрый от ночного тумана асфальт. Отряхнул джинсы от мелких брызг. … не знаю как Кас, а я до семидесяти точно не дотяну… И не думая больше о грустном, отправился исследовать дворы. Вернулся, вполне удовлетворённый разведкой. Отходных путей было целых три! И каждый вел на соседние улицы. Нацепил наушники, хохотнул. Фырканье, шипение и матюки. …доброе утро, солнышко. Согласен, засохшая сперма та ещё гадость… Пока Кас плескался в душе, Дин сварил кофе и уселся за ноут. Гейбу нужно отдать должное, как глава операции, он не торопил и даже не намекал, что дескать — Динно, работа сама себя не сделает. Загрузив шуструю зверюгу, Роше в этом плане молодец, вся аппаратура всегда была в идеальном состоянии и работала на ура, исполнительный Динно зашёл на сайт Департамента Полиции Сиэтла. Ввёл левые данные, обычный метод, чтобы не оставлять следов, и забил в поисковую строку фамилию, имя и дату рождения Каса… и офигел. Он собирался ещё раз просмотреть досье и придумать какой нибудь хитрый финт ушами, дабы никто не допер, что они с ангелом хоть когда нибудь, хоть как то соприкасались. Слабым местом в цепи был мотель Золотой Какаду, потому как именно там все у них и закрутилось. И если кому-то, например Гейбу, вздумается копнуть, узелок легко развяжется и ниточка приведёт прямехонько к Дину. Но, ничего придумывать не пришлось, кто то влез на сайт и почистил ангельское личное дело. А точнее, удалил информацию о том, что Кас является совладельцем мотеля а-ля борделя, носящим яркое название и славящимся на всю округу непревзойденным качеством интимного обслуживания. В соответствии с новыми данными, проживает Кастиэль Энджелз не в портовом борделе, а в приличном районе города. Дину было известно, что у него там квартира, в которой уже больше года живут другие люди. И за их проживание Кас платит из своего кармана. В этом он весь! Их с Бенни благотворительный фонд жертвам насилия оформлен на подставное лицо. Про это вообще знают только единицы, самые близкие. В остальном же, американское досье теперь мало чем отличалось от британского. …мда… кто то считает себя очень умным… кто? Ха! Да ясное дело, кто!.. Вот только не ясно, для чьих глаз предназначен спектакль? Должны же они там понимать, что в полиции и ФБР не совсем уж идиоты сидят. И если начнут копать, то докопаются до истины. Значит, не для них. Осталась только одна сторона, которая просто обязана была пробить данные по ангелу, русские. Вернее, папочка-медведь. И целью было, не дать ему ни в коем случае добраться до Дина, то бишь до связи Каса с агентом ФБР. А это значит, что бриташки в курсе их амурных дел. Фигово. То, что ангел работает на МИ6, знают только Дин и Бенни, больше никто, тут всё чисто. Работал, в прошлом… Брови сползли к переносице. Дин с ожесточением потер сухими ладонями лицо. …и получается что? Получается у нас очень нехорошая, я бы даже сказал, хуевая ситуация… Если ФБР занимается, по большому счету, внутренними делами и в шпионские игры не лезет, то МИ6 это более чем серьёзно, здесь пахнет шпионажем на международном уровне. И это тебе не просто флешку передать! Дин чертыхнулся, сбросил наушники и обхватил голову руками. … ох, детка, во что ты опять вляпался?.. и по крупному!.. Теперь встал другой вопрос. Что с этим всем делать? И стоит ли говорить Гейбу? Даже если Дин не скажет всей правды, а он не скажет, умнице-Гейбу хватит трёх минут, чтобы воссоздать всю картину целиком. И Каса возьмут в оборот уже с двух сторон. И тут вот уж точно ангельской заднице не поздоровится. Дин прошёл на кухню, загрузил кофеварку и пока та булькала и пыхтела, решение пришло само собой. Он никому ничего не скажет. Во первых, он может ошибаться, и связи с Домом На Реке здесь нет никакой. Во вторых, он будет тупо наблюдать и дальше. В третьих, у него тут имеется свой собственный шкурный интерес. Если всё действительно так, как он думает, это многое объясняет в поведении Каса. Хотя и здесь, он может запросто облажаться, выдавая желаемое за действительное. Сколько раз уже было, Дин думает одно, а его прекрасный ангелочек в самый неожиданный момент преподносит охренительный сюрприз. Короче, как говорят китайцы — Если ты не знаешь, что делать, продолжай в том же духе. И Дин решил не париться, а действовать по мере возникновения проблем. Впрочем, как и всегда. Проблема нарисовалась вскорости. Кас занялся йогой, а Дин борьбой с самим собой, в искушении ворваться к нему и пристроиться сзади. Обычно, эта его эскапада заканчивалась фиаско, не успев начаться. Он получал по рукам, бывал изгнал из комнаты и полтора часа развлекал себя тем, что торчал под дверью и ныл — Солнышко, детка, впусти меня! Я буду себя хорошо вести, честно. Я просто посмотрю. Если не веришь, можешь меня связать… В другое время Кас не без удовольствия воспользовался бы этим пикантным предложением, но не теперь. Что касалось тренировок, он был неумолим как чертов Крайслер билдинг. К вечеру от утреннего благодушного настроя не осталось даже пыли, позвонил русский. И они с Касом договорились о встрече, здесь, в его квартире. Судя по мурлыкающим звукам, что во время разговора тот издавал, заняты они будут отнюдь не обсуждением биржевых сводок и курса валют. А это означало, что Дину предстоит нелёгкое испытание — слушать, как кто то другой трахает его ангела. Он выматерился. Нервы ни к чёрту, нужно выпить. Нет, напиться! Иначе, у него крыша поедет. Поставить на запись и завалиться спать, а слушает потом пусть кто нибудь другой. Да хоть извращенец Роше, похрен! Просить напрямую Гейба подменить его на пару часов, пока Дин отвисает где нибудь в пабе, выглядело бы проявлением слабости и непрофессионализма. А напиться пивом, из алкоголя имелось только оно, у Дина никогда не получалось. — Привет, Динно. — голос лёгкий и жизнерадостный. Казалось, у этого человека просто не бывает плохого настроения. По крайней мере, Дин ни разу не видел Гейба всерьёз чем то озабоченным. — У тебя есть что мне рассказать? Дин возвёл очи горе. О да, ему было о чем рассказать и чем поделиться, но, по понятным причинам, умозаключения его останутся при нём же. — Я пробил Энджелса. — И? — Всё то же самое, что и здесь. Наркотики, проституция, сутенерство и тд. — как можно непринуждённей, нюх у Гейба как у ищейки. — Угу… Что то ещё? — У них с русским сегодня свидание, здесь. — О, это уже интересно. — Кому то, может быть, и интересно. А мне слушать, как два мужика… — намерено утрировано огрызнулся Дин. — …ладно, проехали. Пауза. И, всё-таки, Гейб умница. — Тебе нужно отдохнуть. …бинго!.. — Сходи куда нибудь вечером, выпей. Мы тебя подменим. … о, да!.. — Я могу прислать Роше, если тебе совсем уж противно. — еле сдерживаемый хохот. — Только, боюсь, мы его потеряем. Сотрет же себе всё до основания. При одной только мысли, что мерзкий Роше будет дрочить на ангела, Дина затошнило. Но, лучше так, чем биться головой о стену. — Лады. Присылай этого придурка. Но, на пару часов. Дальше я сам. Я скажу, если русский останется на ночь. — Было бы неплохо! А то я вторые сутки сплю в машине. — Гейб зевнул так, что хрустнула челюсть. Пышнотелая крашеная блондинка стрельнула густо подведенными глазками, и вильнув бедром, разочаровано отошла. Оставив, всё же, на барной стойке перед Дином клочок приторно пахнущей бумажки с неровно накарябанным номером телефона. Это четвертый за последние пол часа. Всего их собралось уже восемь, он определённо пользовался популярностью и в Туманном Альбионе. Мальчики, девочки, в основном так себе, ничего примечательного. Таких называют девушка-соседка или парень из дома напротив. Скучно, пресно и глазу задержаться не на чем. Хотя вот, Дин бросил взгляд в зеркало напротив и отыскал столик у выкрашеной в пурпур стены, один персонаж был очень даже. Да чего там, охрененно хорош! Всё в тему — стройный, поджарый брюнет, роста чуть выше среднего, подвижный и гибкий как ящерица. …пожалуй, его номерочек можно и сохранить… Глаза угольно чёрные, без намёка на зрачок. Такие бывают у ангела, когда тот возбуждён до предела. Край рта Дина дернулся вверх. Он выбрал из горки бумажек нужную и подтянул средним пальцем к себе. Любовь любовью, но монаший обед он не давал. Так что, можно будет провести приятно время, как нибудь. Когда от недоёба у него окончательно начнёт плавиться мозг. Дин отпил из бокала, продолжая изподволь наблюдать за парнишкой. Небольшая, аккуратная попка и алые, чуть припухшие губки, которые тот постоянно покусывал. В паху сладко потянуло. А почему, собственно, не сейчас? Конечно, на полноценный секс времени нет. Но, он будет совершенно не против, если этот, Дин посмотрел на бумажку, Дэвид, ему отсосет. Он даже заплатит, хотя парень и не похож на шлюху. Дин снова усмехнулся. …кое кто тоже не похож… Он допил виски и сделал знак бармену повторить. Перевел взгляд на девушку, сидящую за одним столиком с брюнетом и потягивающую какую то яркую лабуду из высокого бокальчика. Тоже ничего, фигурка, мордашка. Можно попробовать устроить тройничок. Стоп! Парнишка то был незнакомый, а вот барышня очень даже. Та самая крошка, что висла на ангеле в классе хореографии. Брови Дина озадачено поползли вверх. Однажды приняв аксиому, что случайностей не бывает и ничего в этой жизни не происходит просто так, а исключительно волей сил свыше или благодаря людским козням, он лихорадочно искал объяснение сему явлению. Отхлебнул из стакана пряной, обжигающей жидкости и подумал, что надо бы отсюда валить от греха подальше и тщательно всё обдумать. …про славную попку теперь придётся забыть, а жаль… Меж тем, Дэвид улыбался во все тридцать два зуба и махал кому то рукой. Кому то, кто только что вошёл с улицы. Дин скосил глаза и замер. На пороге стоял Кас. Обычно бледные щеки его, с холода порозовели, влажные, от сгустившегося к вечеру тумана, волосы отливали глянцевым антрацитом и падали косыми прядями на лоб. В общем, Дин задержал дыхание и сглотнул, картина представлялась охуительно, невозможно, непревзойдённо прекрасная! Какой тут, в жопу, Дэвид?! … пиздец… и что теперь делать? Поджать хвост и демонстративно уйти?.. Про то, что Кас, совершенно очевидно, является завсегдатаем бара, расположенного в двух кварталах от дома, Дин и не подумал. Плюнул и остался сидеть как сидел, спалился так спалился. …попробуем вытянуть из ситуации, что сможем… Синий взгляд пробежался по публике и споткнулся на знакомой фигуре на высоком стуле у барной стойки. Зеркало отразило секундный спектр эмоций побледневшего лица — удивление, злость, равнодушие. Именно в такой последовательности. О, как же Дин ненавидел этот взгляд — лениво мазнувший в финале, вскользь, по касательной, избегая зрительного контакта. Как будто ангел узрел что то, не стоящее ровным счётом ничего, ноль, полный и безоговорочный. Так смотрят на грязь, на пыль под ногами. Расстегивая на ходу куртку, он направился к приятелям, последовали шумные обнимашки- целовашки, и Дэвид, наклонившись ближе, произнёс, ничуть не смущаясь присутствия барышни. — Видел того парня у стойки? Ох, какой же горячий! — чёрные глазки маслянисто блеснули. Ничего из сказанного Дин не слышал, далеко было, да и шумно, но он превосходно читал по губам. Это одно из первых, чему учат в Академии ФБР. А, Кас, вот сюрприз, об этом не ведал. Могут же быть у Дина свои тайны, хотя бы одна? Ангел скривил губы и пренебрежительно дернул плечом. — Держу пари, у него не хватает пары дюймов в штанах. Дин подавил ироничный смешок. … ну, да. И это не ты вчера трахал себя пальцами, представляя себе мой крохотный член… Улыбка его из ироничной сделалась мстительной, он достал сотовый и набрал сообщение Роше. — Никого не потерял? Представляя, как тот мечется по улицам в густом тумане, гоготнул. Звякнуло сразу же. — Где он? — Сидит в пабе, через пару столиков от меня. — Блять! Чертов туман, нихуя не видно! Не говорит Гейбу! — Не скажу. — Спасибо. Я пошёл тогда спать. — Давай. То, что Роше так позорно слил объект, можно будет потом использовать. Случай обязательно подвернётся. И, надо же, Дин то был уверен, что Себ начнёт клянчить подежурить ночью. Чудеса да и только! Оказывается, и этому засранцу не чуждо конфузиться. Троица за столиком болтала о пустяках, Кас потягивал через соломинку свою любимую колу, изредко бросая ничего незначащие фразы, думая о чем то своем. … так… он же не в курсе, как давно я тут сижу и сколько выпил… попробуем на этом сыграть и вытянуть хоть какую то инфу… Пошатываясь, Дин спустился со стула, бросил на стойку купюру и нетрезво, вразвалочку направился в уборную. Вода из крана изрядно шумела, но тренированный слух, всё же уловил звук открываемой-закрываемой двери и, последовавший за этим, лёгкий щелчок замка. — Какого чёрта ты здесь делаешь?! — ангел стоял в паре шагов позади и хмуро пялился на Дина в зеркало над мойкой. … спокойного разговора не выйдет… — Я? Зашёл отлить. Молчание. Кас и не собирался уточнять что к чему. Поза его, руки в карманах, подбородок вздернут, одна нога выставлена вперёд, вещала о нескрываемой агрессии. Дин пожал плечам, продолжая держать ладони под струёй теплой воды. — Выпиваю. — он нажал на дозатор и нанес мыло. …сам напросился, поганец. А могли бы спокойно поговорить… — И собираюсь в ближайшее время хорошенько выебать твоего приятеля. — одна бровь вверх и хмельная улыбка-ответка в зеркало. — Дэвида? — кривая усмешка на бледных губах. — И не мечтай. Такие как ты не в его вкусе. — Зато он очень даже в моём. — закрывая кран и неспешно вытирая руки бумажным полотенцем. — К тому же, тебе нужно лучше разбираться в друзьях. — поворачиваясь лицом и вальяжно опираясь задом о мойку. — Он только что оставил мне свой номер. … получил? … Глаза ангела потемнели. И Дин вдруг понял, что никогда не видел как тот ревнует. Просто повода не было, не давал. — А как же твоя… жена? Муж? …ещё маслеца в огонь… — У нас свободный брак, трахаемся с кем пожелаем. — Дин пьяно подмигнул. — Я вот нашёл себе славного парнишку с крепкой задницей. — Не смей его трогать! — ангел выбросил руки из карманов и сжал в кулаки. … ух ты!.. — Вау! Ты что, его мама? Два стремительных шага сократили расстояние. — По-твоему это забавно? Ты следишь за мной? — Нахрена мне это? Наши пути разошлись. Я тут тупо выпить и расслабиться. И до тебя мне нет ровным счётом никакого дела. — Так я тебе и поверил! — Да не верь, мне то что… — вселенское равнодушие. .твоим же оружием… — Не юли! Ты за мной шпионишь?! Ах, эти глазки, горящие огнём праведного гнева! Ну чудо же как хороши! … и ещё дровишек… Вздохнув, как человек вконец измученный идиотизмом происходящего. И с разбега в омут. — Слушай, детка… Упс!.. Кас… Кастиэль… О, прости… Энджел. Для чужих только так, да… Давай ты мне отсосешь и мы разбежимся. Это будет отличным финалом прекрасной и нежной дружбы. — сардоническая усмешка. — А твоего мальчонку, так уж и быть, я обещаю оставить в покое. Хотя, попка у него… — добавил Дин, закатив глаза и демонстративно издевательски причмокнув. На какой то миг ему показалось, что ангел ударит. Но тот, сделав молниеносное движение рукой, сунул пальцы за ремень на штанах Дина и рванул на себя. С такой силой, что расслабленный, " хмельной» Дин впечатался в него грудью. И голосом, и взглядом, от которых подкашивались колени, а все поджилки в теле начинали неумолимо вибрировать, прямо в губы, обдавая запахом вишневой колы. — А, может, ты мне? Героически совладав с секундным замешательством. Так же, тихо, в губы. — Вариант. Они стояли с полминуты, жестко имея друг друга глазами, и сам воздух, казалось, плавился и пульсировал искрами между телами. А потом в кармане ангела тренькнуло. Он моргнул и взгляд его потеплел. — Не сейчас. У меня свидание. — Удачно потрахаться. Глубокая синева ласково коснулась веснушек, золотистых ресниц, приоткрытых и влажных губ, скользнула ниже, на неистово бьющуюся венку на шее, и Дин с отчаяньем понял, что ещё секунда и он, послав всё к ебеням, вопьется в ангела жестоким поцелуем. И пусть он потом получит в морду или по яйцам, он это, черт возьми, сделает! Почти беззвучно, на сладком, длинном выдохе, лаская взглядом. — Ты же знаешь, у меня по другому не бывает. И мучительная тоска заледеневшим стальным обручем сдавила мужественное сердце бравого агента ФБР. Когда он, наскоро приведя нервы и голову в относительный порядок, вышел из туалета, Кас усаживался в такси. … умно… — уныло подумал Дин, делая вид, что ищет что то в карманах куртки. …хрен отследишь… Застегнул молнию до самого подбородка, поднял ворот. …в плане полезной инфы ноль, но получилось, что получилось… Сразу за дверью, густой туман захватил его в плен, окутывая коконом из плотной, пропитанной влагой ваты. Пока наш герой шлепал по подворотням и соседним дворам, взбирался по пожарной лестнице на свой этаж, проникал в квартиру, стемнело. Поднявшийся ветер разогнал туман и выглянула жирная, как рожа борца сумоиста, довольная чем то луна. Дин сидел с ногами на широком подоконнике кухонного окна, в темноте, предусмотрительно всунув между собой и стеклом занавеску. Компанией ему была, прихваченная из паба, бутылка виски. Доведя себя до той самой, крайней степени отчаянья, при которой ощущается как жизнь последними каплями покидает бренное тело, оставляя после себя лишь пустую, ничего не чувствующую оболочку, Дин думал, что сегодня он умрёт. Не телом, душой. Потому, что жить как прежде уже не сможет. И это будет в тысячу раз хуже, жить вот так, с дырой в груди, выжженой несправедливостью бытия, нежели умереть, пустив себе пулю в лоб. И ему снова захотелось сделать то, что он пытался сделать уже дважды. И оба раза из-за ангела. Это так просто, взвести курок, приставить дуло к голове, а дальше темнота. Ни боли, ни разочарований, одно бескрайнее, великое ничто. Интересно, что он почувствует, когда Дина не станет? Ту же нестерпимую, вселенскую боль, что испытал он, держа умирающего Каса на руках, прижимая к себе и принимая губами его последний выдох? Или ему будет всё равно? Не досадно, не жаль, не мерзко, а пофигу? Или он вообще, вздохнет с облегчением, избавившись от докучливого бремени? В носу Дина защипало, что что, а раздраконивать себя он умел преотлично. Прохладное горлышко бутылки приникло к губам, виски обожгло язык и небо, потекло по воспаленной им же самим глотке. Голова слегка кружилась. Для того, чтобы опьянеть, Дину понадобилась бы пара таких вот подружек. А так, лёгкое, расслабляющее шафе. То, что нужно, чтобы уснуть. И уже позабыв, как поддавшись жалости и душевному порыву, клялся самому себе, что будет с ангелом вечно, спасать, оберегать, на расстоянии, но рядом, он начал строить планы на будущее. Он всё выдержит, он сильный. Закончит это гребаное дело и уволится, к чертовой матери. Продаст дом в Калифорнии и рванёт в Канаду. Купит избушку где нибудь в глухом лесу. Исчезнет, испарится, заживет как хочет. Вероятность того, что ангел возникнет на его горизонте в охотничьем камуфляже, с ружьём наперевес — равна нулю. Дин шумно выдохнул. Как нибудь выживет, лишь бы подальше. А время залижет кровоточащие раны. Окно в доме напротив зажглось светом и Дин устремил сквозь стекло, удрученный не веселыми думами, взгляд. Ангел открыл один из ящиков и достал какой то пакет, бросил на столешницу, подтащил стул и забрался на него, чтобы дотянуться до полки, до которой Дин достал бы запросто и так. … мелочь пузатая… Кстати, о пузе. Одет Кас был отчего то слишком уж по домашнему, небрежно. Короткая, линялая майка, задравшаяся сейчас и обнажившая полоску кожи над старыми, потрепаными джинсами. Да к тому же и босой. Вон он, мелко переступая аккуратными лапками, топчется по сидению стула. Дин достал сотовый. …пять минут до приезда любовника, а этот не удосужился переодеться… как то странно. Может всё отменилось?.. Надежда еле живой, но тёплой искоркой зародилась на самом донышке истерзанной души. А вот фигу! Уже знакомое авто подрулило к подъезду. Дин вздохнул и сполз с подоконника. Нацепил наушники, включил запись. Вернулся к окну. Ладно, он немножечко послушает, просто чтобы убедиться, что с ангелом всё в порядке, и завалится спать. Кас преспокойно помешивал в турке кофе и даже ухом не повёл на звук ключа в замке. Не говоря уже о том, чтобы выйти встречать любимого. Дин скорчил рожу. … странные у них отношения… Вошёл Алекс, остановился в ярде от ангела и произнёс короткую фразу по русски. Он был на пару дюймов выше, то есть, примерно одного роста с Дином. Замер, как показалось, в нерешительности. Специальная кофейная ложечка с длинной ручкой сделала, по крайней мере, ещё пяток неторопливых движений по кругу, прежде чем Кас аккуратно вынул её из турки и положил на блюдце. Выключил плиту и только тогда развернулся к вошедшему. Молниеносный, как бросок кобры, выпад и щеку русского обожгла увесистая пощёчина. Он вскрикнул и отступил на шаг. На шаг отступил и ахнувший Дин, намереваясь сорваться и лететь на помощь, если русский начнёт драться. Но, его помощь не потребовалась. — Кто разрешал тебе говорить?! — громко, властно, надменно, по английски. — Никто. — тихо, покорно, на том же языке. Вторая пощёчина, не уступающая по силе первой. Голова Алекса дёрнулась, он пошатнулся, но удержал равновесие. — Никто, что?! — Никто, сэр. — На колени! Русский послушно опустился на пол и увёл руки за спину. Подбородок его касался груди, он молчал. Кас налил кофе в маленькую белую чашку, отпил и произнёс уже тише, но так же твёрдо и четко. — Вымойся, приведи себя в порядок, оденься подобающе, возьми подушку и возвращайся сюда. … оооо… чееееерт!.. Это шоу Дин ни за какие пряники не пропустит!