Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 1 - Куросаки-фукутайчо... тьфу ты, тайчо, - Рангику заглянула в комнату и зевнула, прежде чем объявить: - Это к вам. «Ну вот, не успел я стать капитаном, как началось». Он торопливо сдвинул брови и уткнулся носом в первую подхваченную со стола бумагу, приняв на себя вид грозный и бывалый. Не пасовать же перед новобранцем, пусть ты и сам стал капитаном два часа назад. Рангику отодвинула створку сёдзи, впустила новенького. На верандах горели фонари, и там было ярче, чем в комнате. Ишшин хмуро кивнул, не отрывая взгляда от свитка. - Тайчо, можно я пойду спать? - Мацумото снова сладко зевнула. - Иди - только чтоб я не слышал из казармы никаких песен и визгов. Отбой есть отбой. Рангику то ли фыркнула, то ли чихнула, и ушла. Серьезности голосу капитана не прибавляло то, что он "читал" страницу вверх ногами. Он плюнул в тушечницу, растер тушь и макнул кисть. - Как зовут? - решив, что новенький достаточно оробел, спросил Ишшин. - Шиба Масаки, - неожиданно звонкий голос заставил его поднять голову. Девушка. Свет от фонарей на миг ослепил его. У нее были необыкновенно длинные рыжие волосы. Пышные и вьющиеся. Прядка золотилась в темноте, отблеск света дрожал на щеке. А глаза были темные, непонятного цвета - вроде бы серые, но почему-то теплые. Захотелось подойти. Убрать прядку от глаз. Она бесстрашно улыбалась. - Я по распределению, - на стол лег свиток. - Раньше служила в четвертом отряде, последние несколько лет провела на границе в Руконгае. Ишшин задержал взгляд на тонком запястье. - Ага. Очнулся. Вскочил из-за стола. - Шиба? Из основной ветви? - Из побочной. Как и вы, Куросаки-тайчо, - она скромно смотрела под ноги. - Но вы, наверное, обо мне не слышали раньше. Наша семья осталась в Сейрейтее, когда... ну вы знаете, - голос был тихий. Улыбающийся. Добрый. - Может, зажечь свет? Темно уже? Глаза испортите, капитан... Девушка подошла к светильнику, присела, зажигая фитиль, водрузила на подставку бумажный кокон. Ишшин почувствовал, как у него краснеют уши. Красивая такая. А он дурак и сказать ничего не может. Обидно, блин! Она поднялась. - Гм, - прокашлялся, оторвал взгляд от стройных лодыжек. Надо же, и без таби. Не холодно? Еще не лето. Но какие ножки!.. Если б подол хакама был повыше... - Гм. Что ж, будем знакомы. Куросаки Ишшин, с сегодняшнего дня капитан десятого отряда. Шиба Кайен... - тут он замолчал. Она тоже замерла. - Шиба Куукаку - моя троюродная сестра. - А он был, значит, моим братом. Прошла неделя с той ночи, когда Кайен погиб. Куукаку теперь новая глава - пусть и изгнанного - клана. Масаки поклонилась. По уставу. Пряди золотистых волос заполоскали у самого пола. - Вольно, Масаки, - Ишшин состроил широкую ухмылку. - Здесь все свои. Я займусь твоими документами, а ты иди, знакомься. Женщин у нас не так много, к сожалению. Третий офицер Мацумото тебе все расскажет и покажет. Масаки поклонилась еще раз - не так низко - поблагодарила тихо и вышла, задвинув за собой створку сёдзи. Ишшин тут же подошел к дверям и остановился, прислушиваясь. Легкая поступь босых ног по доскам веранды постепенно затихала. А в комнате еще остался ее запах. Вдохнул глубоко - и так и не смог понять, что за цветок. Достойное завершение вечера. Сначала повышение, а теперь не иначе богиня пришла к нему в отряд. Не жизнь, а сказка. ...Вот только зараза Ямамото не выдал разрешения десятому отряду заняться расследованием гибели лейтенанта тринадцатого. Экспертизу поручили Унохане, а собственно расследованием занялся спецотряд Онмицукидо. Ну, посмотрим. Куросаки Ишшин потянулся до хруста в плечах и сел за стол, разворачивая свиток с приказом о переводе Шибы Масаки в десятый отряд. По комнате разлился запах ландышей.

Запах ландышей свеж до одури, Горек приторно, слаще сахара, Заколышется, словно опиум Белым облаком снежно-матовым. Вскроет, крадучись сердце лезвием, Заштрихует все расстояния, Околдует высь – мысли прежние, Одурманит след понимания. Запах ландышей – мера времени, Вечер розовый в складках штор. Отпусти меня, пожалей меня, Запах юности – приговор. (Л. Степанова)