Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 10 Куросаки Ишшин запомнил ту ночь. Плакал Ичиго, из-за него плакали девочки. Ишшин пытался вызвонить Урахару. В магазинчике не брали трубку. Прошло два часа с тех пор, как Масаки исчезла. Потом позвонил Ишида Рюкен. - Я сделал все, что мог. Приходи в любое время. - Что с ней? – сорвался Ишшин. – Что случилось? - Ее больше нет. Слава богам, что Ишида не бросил трубку после этого. На Масаки напали. Рюкен нашел ее сразу после. Она была мертва. Гигай разрушили, от души тоже почти ничего не осталось. Все что мог сделать Квинси, он сделал: привязал ее душу к собственному кулону, чтобы не упустить. - Гигай можно достать новый, конечно. Но кулон – теперь ее жизнь. Оденешь цепочку на пустой гигай, и он оживет. Снимешь… Это запрещенная техника, Куросаки. Надеюсь, ты понимаешь. Квинси таким образом создавали себе зомби для сражений, - Ишида вздохнул. – Я бы не стал спасать ее так, но детям нужна мать… Дальше ты сам решай. - Спасибо. Я приеду, - Ишшин взял Ичиго на руки и вытер рубашкой зареванное лицо мальчишки. Улыбнулся ему: – Ну вот видишь, мама в порядке. Она сейчас у доктора Ишиды, он сказал, что ей нужно побыть в больнице. Ну-ка, будь мужчиной, ты пугаешь сестер. А должен защищать. Пойдешь учиться карате? - усмехнулся криво, когда Ичиго ткнулся носом ему в грудь, пряча слезы. - Завтра поедем проведаем маму, ладно? Дети вскоре уснули, а Ишшин сел у окна, смотрел на звезды и думал. Из размышлений его вывел скромный кашель у двери. Урахара. Ишшин вскочил. - Надо поговорить, Куросаки-кун. Пойдем покурим? – прошептал Урахара, поблескивая глазами из-под вечной полосатой шляпы. - Это были незнакомые мне шинигами. Если бы я влез между ними и Масаки, я бы… ну почти наверняка погиб бы, - Урахара вертел в руках веер. Ишшин затягивался очередной сигаретой. Они сидели на газоне перед домом, и рядом громко урчали сверчки. - Ты не обязан был, - наконец сказал Ишшин. - Ты меня прощаешь? Прощение?.. Ну, может быть. Только не за что. Она сама выбрала свой путь. Ишшин пожал плечами. - Мне нужен новый гигай для Масаки. И надо что-то придумать с Ичиго. Рюкен жаловался, что у него голова болит от его рейацу. - Насчет Ичиго, - Урахара деловито хлопнул веером. – На всякий случай, я поставил кеккай на твой дом, чтобы шинигами не нашли мальчишку. И я не знаю, чего потребовалось им от Масаки, но, когда они уходили, они упоминали что-то про ребенка. - Ты думаешь – Ичиго?.. – Ишшин замер. – А если их подослал Айзен? - Нет, - Урахара усмехнулся. – Скорее всего, Айзен не знает. Иначе бы он уже сунул свой нос сюда. Впрочем… Может, и поостерегся бы… Но нет. Я думаю, это были шинигами из нулевого отряда. Мне не зря одна особа показалась знакомой… Он замолчал. Ишшин терпеливо ждал. - Когда я стал капитаном двенадцатого отряда, - тихо начал Урахара, и Ишшин вздрогнул от удивления – капитаном?! - …Предыдущего капитана взяли в нулевой. Видел ее мельком, но моя лейтенант ее очень любила и часто говорила о ней. Когда ты сказал, что Масаки – капитан нулевого, я задумался… Понимаешь, этот отряд – ближайшее окружение короля. И насколько я вчера заметил, он состоит сплошь из женщин… Ишшин нервно смял сигарету: - Наложницы. - Возможно. Где-то запел соловей. Скоро рассвет. - Если ребенок от Айзена – это государственная измена. Поэтому она и бежала. Поэтому ее и пытались убить. - Есть другой вариант, - охотно откликнулся Урахара. – Она хотела спасти ребенка, именно потому что он не от Айзена. - Сын короля… - пробормотал Ишшин. – Но она могла бы спрятаться в Обществе Душ, среди своих… - Айзен бы не пустил, - Урахара поднялся, стряхивая со штанов прилипшую траву. – Она и так тянула до последнего, не хотела уходить оттуда… Тессай уже должен был подвезти гигай к больнице. Пойду помогу, что ли. Торговец исчез за воротами. Ишшин потянулся за новой сигаретой. Как только пришла нянечка для малышек, Ишшин подхватил хныкающего Ичиго и помчался в больницу. Там уже все было готово. У него дар речи на миг пропал, когда Масаки – живая! невредимая! – улыбнулась слабо с подушки. Она была очень бледная, бледнее белых ширм. - Ичиго, - она шевельнула губами. – Иди к маме, Ичиго. Мальчишка стоял в двери, не решаясь подойти. Ишшин нахмурился – конечно же, Масаки теперь человек, без прежней рейацу, и его маленький сын-шинигами в замешательстве. - Мама сильно болела, но теперь все в порядке. Ты должен ей помогать, - сказал Рюкен, появившись в дверях палаты. Он покровительственно потрепал рыжий коротко остриженный затылок. Ичиго отшатнулся, сморщившись, словно от боли. - Как жестоко, - раздался голос Урахары из коридора. – Это же ребенок! - А это очередная техника Квинси, - процедил Рюкен, вытирая ладонь о больничный халат. – Запечатывает кое-чью излишнюю рейацу. - Любопытные создания эти Квинси, не так ли? – обратился Урахара к Ишшину, широко улыбаясь. - Надеюсь, ваше любопытство только праздное и вы не станете требовать демонстрации, - холодно уточнил доктор. Ичиго подбежал к Масаки и поймал ее протянутую руку. Она улыбалась так счастливо. А Ишшин ревновал и ничего не мог с собой поделать. Собравшись с духом, он подошел к ней и прикоснулся губами к ее лбу, и тогда заметил на шее цепочку с крестиком. Ее жизнь. Масаки зажмурилась радостно от его прикосновения, улыбнулась и провела рукой по темной колючей шевелюре, притягивая ближе. - Прости меня, - прошептала она. - Любимая! Я прощаю тебе все-все-все! И даже подгоревшую собу на ужин! – дурашливо ответил он, чтобы она перестала волноваться. И уже тише добавил: - Мы все скучали, милая. И снова все стало хорошо. Пять лет спустя пустой по имени Гранд Фишер сорвал цепочку с шеи Масаки и сломал кулон. …Они стояли на кладбище. Отец и сын. Ишшин перехватил зонтик удобнее, зажег сигарету, сунул зонт сыну. Ичиго стоял под дождем и выглядел хуже мокрого котенка. Мальчишка-плакса вырос и больше не плакал. Обзавелся собственным зампакуто – все как положено… «Она ведь так тебе и не сказала, да?» – как-то спросил его торговец. «О чем ты?» «Кто отец». «Я – его отец, - фыркнул Ишшин. Погрустнел: - Масаки собиралась рассказать все Ичиго, когда он вырастет. Теперь это загадка навсегда. Но мальчишка весь в меня, клянусь! Вылитый Шиба, к тому же». «А глаза-то карие», - хихикнул в веер Урахара. «А у меня? А у меня?!» – Ишшин ткнул его кулаком в бок. … Дождь усиливался. Ичиго сжал в кулаке ручку зонтика: - Почему вы не вините меня? – он почти кричал. - Я ничего не смог сделать! Ни когда мама умерла! Ни сейчас…! Вам же больно. Вам бы легче сделалось, если б меня отругали! Лицо Ишшина вытянулось: - С чего это я должен тебя ругать? Ичиго затих, не понимая. - Если б я винил тебя в смерти Масаки, ох мне бы за это попало. Никто не виноват, что так получилось, - он затянулся глубоко. – Просто… женщина, которую я обожал, не побоялась умереть, чтобы защитить собственного ребенка. Дождь внезапно кончился. Над городом занималось утро. Ишшин бросил сигарету: - И не забудь, Ичиго. Ты тот парень, ради которого моя любимая отдала жизнь, - он усмехнулся криво и пнул растерявшегося мальчишку под задницу. – Терпеть тебя не могу, мелкий засранец! Куросаки Ишшин развернулся, сунул руки в карманы и вразвалочку пошел вниз: - Живи, Ичиго. Конец