Принцесса, дракон и рыцарь

Глава 9 Когда Ичиго засыпал, и в доме все замирало, Масаки, словно раненый зверь, тихо скулила в подушку. Ишшин лежал за стенкой, закинув руки за голову, и рассматривал потолок с призрачными пятнами света от уличных фонарей. Ичиго спал хорошо, и к нему не надо было бегать каждый час – хотя Ишшин и рад был бы побегать, найти предлог зайти в ее комнату. На него тоже вначале отчаянно накатывала тоска по Сейрейтею, по Масаки… по десятому отряду. Вестей оттуда почти не поступало. Изредка он разговаривал с Урахарой и Тессаем. Но они больше спрашивали, чем рассказывали... «Как там мелкий Кучики? – Уже капитан шестого отряда. – О, пошел по стопам деда. А Куроцучи Маюри? – Ох уж вредный до жути. – А как поживает наш добрейший Айзен с приспешниками?..» Ишшин не любил вспоминать про Айзена. …Невыносимо! Он встал и прошел в соседнюю комнату. Глупо придумывать какие-то причины. Лег рядом. Спросил шепотом: - Не можешь забыть? - Простите, Куросаки-сан, - она выдохнула в подушку. – Вы столько всего для меня сделали… - Ты спасла мне жизнь, - просто ответил он. – Не чувствуй себя обязанной мне чем-то, Масаки. - Если бы не я, ничего бы не случилось… - Вот это уже совсем нехорошие разговоры, - он коснулся ее волос, провел рукой. Сердце стучало где-то в горле. Ичиго хныкнул во сне. Масаки вскочила, подошла к кроватке, но малыш спал все так же крепко. - Все, молчу молчу, - усмехнулся Ишшин. – Я его разбудил, да? Где-то вдалеке завыл пустой. Ишшин понял это по тому, как Масаки резко повернулась к окну – он сам ничего не слышал. - Тебе нельзя пользоваться рейацу, - предупредил он. - Я быстро, - она вышла из гигая. Ишшин подхватил ее тело и уложил в постель. Спустя минуту начал плакать мальчишка. Маменькин сынок. Правильно – он чувствовал ее присутствие, а Ишшина для него не существовало. Ну уж нет! Ичиго придется признать его отцом! Ишшин сунул в люльку амулет с частью рейрёку Масаки, вернулся в кровать и обнял ее гигай, чтобы ей было не холодно возвращаться. И задремал. Она попыталась выползти из его объятий, стараясь при этом не разбудить. Ишшин усмехнулся про себя и не пустил. Масаки сдалась. Когда мелочь подросла и уже не так отчаянно цеплялась за маму, Ишшин устраивал Ичиго бега на четвереньках на полу гостиной. Масаки смеялась до упаду. Чаще всего малявку было не оторвать от маминой юбки, но иногда Ишшин заполучал его в безраздельное пользование, и тогда весь дом вставал на уши. Когда она плакала, Ишшин приходил спать к ней и просил все ему рассказать. - Зачем? – шептала она в его плечо. – Что ты хочешь знать? Ичиго – мой и только мой ребенок. Все остальное – неважно. Он действительно больше всего был похож на нее - вылитый Шиба. Вот только глаза у него были карие. Безумно хотелось знать, о ком думает Масаки, глядя на сына. - Ты бы хотела вернуться? - Я не могу. Он поцеловал мягкие волосы у виска: - Но ты бы хотела? Масаки отчаянно прижалась к нему: - Я бы все отдала, чтобы увидеть его снова… Но я сделала выбор. Я не брошу Ичиго. Ишшин тихо гладил ее по спине. - Ичиго ты любишь больше? - Да. Этого ему было достаточно. Он шептал на ухо, баюкая: - Спи, звезда моя… Сладко спи. Она поцеловала его сама – неожиданно, жгуче. Может, думала совсем о другом и не сдержалась, может… Впрочем, Ишшин не стал придумывать, почему он не должен... Давно затаенная нежность взбурлила и выплеснулась, - а затем его затопила страсть. Масаки стала ночевать у него в комнате. Через три года родились девочки – Карин и Юзу. Для семьи Куросаки наступило счастливое время. Еще через год Куросаки Масаки ушла на охоту за пустым и не вернулась.