Братская любовь

Возможно, Костя бы не опоздал бы на добрый час и не протискивался в клуб под недовольства таких же посетителей как он сам, а потом не смотрел бы на то, как Гриша, вальяжно откинувшись на спинку мягкого дивана, покуривая сигарету с чего-то смеётся в компании Алекса, Ромео и ещё парочки девиц. Ромео, к слову, свой и далеко не свободный в отношениях парень. Ромка чуть младше Кости, хотя на вид не скажешь. Он слишком манерный, со своим большим тараканом, поэтому предпочитает папиков да постарше. На Гришу не виснет и это плюс к его карме. Костя сам поставит галочку напротив его имени. Алекс вообще не смотрит на нового гостя в их компании, заранее предупрежденный, что сегодня вечером Костя придёт с братом. Только вот Костя слишком долго рассматривал свое отражение в зеркале, готовясь к пятничному вечеру как школьница к свиданию: перемерил часть своего не слишком большого гардероба, перебрал всевозможные варианты сочитающихся вещей и ради чего? Чтобы сейчас стоять и наблюдать как Вика льнет к его брату? Внутри все закипело от злости. Какого хрена она вообще ему что-то нашептывает на ухо? Вообще, Костя не был ревнивцем. Даже тогда, на выпускном, когда Гриша пришел на вручение дипломов со своей девушкой, Костя лишь улыбался ей, тихо завидуя, что она имеет возможность знать какие у Гриши губы на вкус. Сейчас же он готов сорваться с места и вцепится в высветленные волосы этой Вике и гнать прочь отсюда, подальше от Гриши. Костя выдохнул и натянув улыбку на лицо наконец подошел к их столику. — Ты с Марса к нам добирался? — Алекс, как обычно в своей манере, похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Костю занять свободное место. — Виски уже кипит из-за жары, а ты собираешься похлеще дам. Костя ничего не отвечает, лишь улыбается и протягивает руку, чтобы взять рюмку, но Алекс тормозит его порыв одним только своим взглядом: выгибает бровь и смотрит с немым вопросом, все ли в порядке с его головой? — Я и сам могу, — Костя знает, что сейчас по сценарию он должен покорно приоткрыть губы, чтобы Алекс влил в него янтарную жидкость, но впервые он этого не хочет. — Рот открой, — голос у Алекса командный, не терпящий возражений и Костя повинуется. Он придвигается немного ближе, смотрит в глаза Алексу и видит как на дне его зрачков пляшут веселые бесята — радуются. Конечно же Костя понимает, что спектакль разыгран специально, но от этого легче не становится, ведь позади Гриша сверлит его диким непониманием. — Вот и хорошо, — Алекс склоняется ближе к Косте и уже произносит тише, чтобы только он мог расслышать его слова: — Думаешь Грише понравилось? Во рту у Кости адское пламя от языка до желудка и хочется выпить еще, чтобы смыть привкус отчаяния или же залить глаза и не видеть как брат буравит его взглядом: прищурившись от едкого дыма, так навязчиво выедающего зрачки, Гриша внимательно смотрит на Костю. Он позволяет крашеной блондинке чуть ли не целовать свою щеку при этом сам не прочь приобнять ее за талию. Как Костя сдерживается, одному богу известно, но он тянет из себя улыбку и наконец интересуется: — Смотрю ты быстро освоился. — Пришлось. Ты слишком долго пудрил нос, — Гриша тушит окурок сигареты и разливает по стопкам алкоголь. Протягивает Косте. — За встречу, — салютирует он и тут же опрокидывает в себя. У Кости за три года разлуки было много сценариев их встречи и эта тоже могла бы быть в том списке, только вот он всеми способами отмахивался от такого развития событий. Не хотелось думать, что увидев как Алекс поит Костю из своих рук, брат изменил бы свое мнение на его счет. У Кости не было плана по оправданию своих действий. Он просто рассчитывал, что его примут всего целиком, но тот взгляд, которым Гриша награждал его весь вечер, был слишком тяжелым и колким. Вика все время тащила Гришу на танцпол. Крутилась вокруг него как на пилоне. Ей не занимать смелости, первая танцовщица этого клуба. А Гриша позволял. Специально поднимал руки выше, чтобы девушка исследовала его всего, чуть ли не забираясь пальцами под рубашку. У Кости сдавали нервы. — А ты думал он в койку тебя потащит? — от Алекса не скрылось ни одного ревностного взгляда в сторону Гриши. — Ты гей, это понятно. Но вы братья и ему не дано читать мысли людей, чтобы увидеть в твоей черепушке дикое вожделение к своей персоне. Алексу явно нравилось все происходящее. Он впитывал Костины эмоции, подливал ему алкоголь, чтобы тот расслабился и в какой-то момент, когда Костя действительно расслабился (считай напился) мужчина притянул его к себе и уложил спиной на свою грудь. Руки спустились по торсу вниз, пальцы чуть проникли под ремень и Костя прикрыл веки. От опьянения он совсем отпустил ситуацию с Гришей и хотелось только одного — спать или же раствориться в чужих руках. — Вставай, — за плечи сильно вцепились крепкие руки и понянули на себя. — Поехали домой. — Я хочу остаться, — Костя разлепил глаза и сфокусировал взгляд на брате. На его каменном лице играли желваки. Костя даже засмотрелся как челюсть стала острее. — Ты пьян, — Гриша ухватился за Костино запястье и начал пробираться между столиком и диваном. — Я его отвезу, — откуда-то послышался голос Алекса и в ту же секунду он сам вырос на их пути. — Ты можешь ехать домой, но мы обычно развлекаемся дальше. — Развлечения окончены, — грозно бросает Гриша, но двигаться дальше не получается — преграждают путь. — Костик остается и точка, — между Алексом и Гришей и метра нет. Оба сверлят друг друга грозным взглядом, почти метают молнии. У Кости от страха алкоголь выветривается. Он ныряет между ними и касается ладонью груди Алекса. — Саш, — язык все еще чуть заплетается, но слова разборчивы. — Я наверное домой поеду. Пожалуйста, отойди, — чуть жмет на грудь под своими пальцами и через какое-то время Алекс отступает в сторону. Костя не решается задерживаться ни на секунду, боится, что Алекс может передумать, поэтому хватает Гришу за руку и уже сам ведет на выход. На улице, подойдя к припаркованному автомобилю брата, Костя останавливается и скрестив руки на груди спрашивает: — И, что это было? — О чем ты? — Гриша даже не смотрит на него, открывает дверцу со своей стороны. — О твоем поведении. Я маленький что-ли? Зачем потащил меня домой? — у Кости все внутри кипит. Столько хочется сказать, но не получается. — Ты слишком много выпил. — Меня мог и Алекс подвезти. — Никакого Алекса! — Гриша наконец вскидывает голову. Глаза горят ненавистью и Костя мог бы сказать в чем дело, но боится ошибиться. Хотя и так уже более чем понятно. — Садись в машину, — холодно бросает Григорий. Костя не двигается. Уперто буравит брата взглядом, не желает поддаваться ни его приказу ни своим слабостям: внутри что-то щелкает и хочется окунуться с головой в этот бархатный тембр голоса. — Повторять не буду, — Гриша исчезает в салоне и заводит мотор. Костя ныряет следом. Выбора все же нет. Или же не хотелось выбирать? Дорога до дома длинная. Тишина тяжелая, даже слышится ее треск из-за нарастающего давления и Костя ощущает каждой клеточкой своего тела как брат временами выжигает дыру в его виске. Кожа зудит. Молчание не прекращается и тогда, когда Гриша провожает Костю до подъезда и когда оба заходят в лифт, но уже на пороге Костиной квартиры, открыв входную дверь, он сдается. — Что не так? — голос хрипит от волнения. — О чем ты? — Гриша старается быть равнодушным даже отстраненным, но получается с трудом: Костя видит как тот переминается, еле заметно, с ноги на ногу. — Ты знаешь, что я по мальчикам, так почему смотрел на меня словно впервые услышал об этом? Слишком противно оказалось видеть обнимающихся мужчин? — Тебе показалось, — и снова острые скулы и играющие желваки. — Думал, что принял меня таким какой я есть, а на деле… — Костя останавливается. Вздыхает. Конечно же Гриша не был готов принять его сущность. Было глупо рассчитывать на это, но Костя надеялся. Сейчас все рухнуло разом: этот взгляд и заигрывание с Викой — ему не подойти к Грише ближе чем к брату. — Не понимаю зачем тогда ты явился. Мог бы работать и дальше рядом со мной, тихо наблюдая. — Я может не хочу тихо наблюдать за тобой, — Гриша делает шаг вперед и Костя пятится назад. Оказывается в коридоре квартиры. — Мне вообще не нравится этот твой Алекс. Друг говоришь? — Друг, — с вызовом отвечает Костя. За Гришей закрывается дверь. Щелкает замок. — У такого как я тоже друзья могут быть, не думал об этом? — А какой ты? — спрашивает Гриша с прищуром. — Нормальный! — Костя повышает голос. Он возмущен Гришиным повелением. А то тот не знает какой. — Ты думаешь я поверю в эти сказки? — подходит ближе приперая Костю к стене. — Какие сказки? — Костя уже дышит через раз и сам себе объяснить не может, что тому виной — страх или возбуждение. — Алекс тебе не друг и не вешай мне лапшу на уши. Друзья так не обнимают и геи тоже. Зачем ему касаться тебя, если только вы не… — Гриша замолкает. Недоговаривает и ждет от Кости подтверждение своих слов. Кости кажется, что еще немного и у брата искры полетят из глаз от напряжения. Какое ему вообще дело до того с кем Костя обнимается? То как он смотрит заставляет его сглотнуть скопившуюся слюну и тихо прошептать, специально бросая вызов: — И что с того? Голова кружится во многих случаях: от высоты, давления, переизбытка кислорода или же его нехватки. У Кости случай последний. Вот он дышал, хоть и не спокойно, но все же. А вот уже задыхается от того, что чужие губы врезаются в его и с неимоверной жадностью подминают под себя. У Кости нет шансов на глоток воздуха. В голову бьет так, что ноги самопроизвольно подкашиваются и он пальцами цепляется за Гришины плечи, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Ему помогают в этом хватая руками за талию. Что больнее сейчас Костя не знает: впивающиеся пальцы в его кожу или же кусающиеся зубы на губах. Гриша целует грубо. Откуда в нем такая звериная хватка Костя и думать не хочет. Тот готов сравнять Костю со стеной, так вжимает его сильно в нее. От внимательного брата, ухаживающего за ним и дающего братские наставления когда-то в прошлом не осталось и следа. Гриша как дикий оголодавший зверь срывает с Кости футболку, смотрит в глаза с таким же диким желанием. Костя не хочет упускать этот момент. Боится, что все сон, фантазия его мозга под воздействием алкоголя, поэтому сам набрасывается с поцелуем, оплетает руками шею брата, а тот подхватывает его под ягодицы и закинув ноги себе на талию зажимает между собой и стеной. Гриша скользит губами по шее, уже чуть степеней, смакуя каждый миллиметр пройденного участка кожи. Костя плавится. Дышать становится еще тяжелее, когда зубы прикусывают ключицу. Изо рта вырывается тихий стон. Он вибрацией окутывает обоих и это срывает все Гришины предохранители: брат размашисто лижет языком под скулой, вгрызается в нее зубами и тут же целует всасывая в рот кожу. Возможно останется засос. Как потом летела с них одежда точно не скажет никто. Оба шарили руками друг по другу. Пуговицы с рубашки слетали на пол и кто из двоих срывал их — неизвестно. Оказавшись совершенно голыми, посреди холодного коридора, с горой одежды под ногами и наспех скинутой обувью, они жались друг к другу, целовались врезаясь зубами, задыхались от жара собственных тел. Костя млел в сильных руках брата. Он старался не закрывать глаза, чтобы постоянно видеть его перед собой, чтобы быть уверенным, что это по настоящему. — Я скучал, — задыхаясь в очередном поцелуе прошептал Костя в жаркий рот напротив. Гриша молча, глядя в глаза Кости, смочил свои пальцы слюной и раздвинув ягодицы брату подставил их ко входу. Секунда бездействия, а потом медленное, но в тоже время сладкое проникновение внутрь. Казалось еще немного и Костя позорно кончит от двух пальцев в своем проходе. Сердце выпрыгивало из груди, в горле застревали стоны, а Гриша только добавлял количество, пока не ввел четыре. Мучительно больно от того как долго Костя этого ждал и одновременно приятно, когда ими начали двигать, сгибая внутри и толкаясь глубже. Костя обхватил их члены своей ладонью, но то ли ладошка была мала, то ли чей-то орган большой, поэтому на помощь пришел Гриша. Две руки ласкали друг друга в унисон. Губы сминали чужие с ярой жадностью. Гриша что-то шептал, но Костя был оглушен надвигающейся разрядкой. Еще немного и он запрокидывает голову назад, закрывает сильнее глаза и содрогается всем телом пока его сперма стекает по чужой руке. А потом Гриша упирается лбом в его лоб и тоже изливается на Костин живот. Он, вытащив пальцы из брата, растирает ими белесую вязкую жидкость по светлой коже, смешивает ее с Костиной. Молчит, восстанавливает дыхание. Слушает как Костя так же тяжело дышит, а потом отстраняется. — Надо принять душ, — шлепает босыми ногами в ванную комнату. — Найдется что-нибудь для меня из одежды? — Это вряд-ли, — бросает Костя в спину рассматривая голые ягодицы. Они разного телосложения и роста. Все на Грише будет смотреться максимально смешно, но Костя, быстро сполоснув руки на кухне, находит летние широкие шорты и безразмерную футболку. Он какое-то время стоит около двери. Даже после произошедшего его все равно окутывают сомнения: было ли все взаправду или же это чья-то прихоть? Алекс говорил, что ему нужно просто переспать и сексуальное влечение исчезнет, но, что если оно только нарастает? И не только сексуальное, но и любовь к брату начинает все больше поднимать голову, высовываясь из своего укромного уголка. Пока Костя стоял, вода стихла и дверь открылась. Гриша вышел голый, вопросительно смотря на него. — Это мне? — кивнув головой он указывает на вещи в руке Кости. — Есть хочешь? Я похозяйничаю пока ты искупаешься, — забрав футболку с шортами он подталкивает Костю к душевой, а сам исчезает в дверях кухни. Прохладная вода немного приводит Константина в чувства. Алкогольное опьянение совсем пропадает, оставляя после себя неприятный осадок в виде головной боли. Одевшись в домашние штаны он выныривает из ванной. Войдя на кухню уперается взглядом в брата: Гриша действительно смотрится нелепо в его вещах, как мальчик переросток чьи шорты стали ему малы и оверсайз давно перестал был таковым. Костя прыснул от смеха заставляя Гришу обернуться. — Ты слишком мелкий, — говорит он. С ним не поспоришь. Костя действительно был в разы мельче брата. — Яичница с помидорами, жареной колбасой и каким-то сомнительно старым куском хлеба. Свежего купить не мог? — Гриша ставит на стол две тарелки, но хлеб оставляет лежать на разделочной доске у плиты. — Я мучное почти не ем, — у Кости при виде еды призывно урчит в животе. Он хватает вилку и тут же уминает содержимое тарелки. — Голодный какой, — комментирует Гриша. Наблюдает за тем как Костя пережевывает последний кусок колбасы и выдохнув говорит: — Насчет случившегося… — Не надо, — перебивает его Костя так резко, что сам пугается своего голоса. — Давай сегодня оставим все как есть? Завтра, хорошо? Гриша согласно кивает. Молча утыкается в свою тарелку, а Костя выходит чтобы расстелить диван. Две подушки, одно одеяло. В квартире еще прохладно. Оба жмутся друг к другу, согреваются в объятиях и уже далеко не братских. Вещи скинуты на пол. Дыхание одно на двоих. В кромешной темноте они снова позволяют своим рукам исследовать оголенные тела, губам выцеловывать достающие участки кожи. — Кто он тебе? — вдруг спрашивает Гриша и Костя замирает. Вопрос оглушает его. — Он ведь не друг, это и дураку понятно. — Это… сложные отношения, — у Кости нет желания говорить об Алексе, но он все же пытается отвечать на вопросы. — Я хочу знать, что вас связывает. — Ревнуешь? — легкая улыбка, которую Костя прячет в шее брата. — Возможно, — Гриша приподнимает голову Кости, губами находит его губы и увлекает в нежный и сладкий поцелуй. — Возможно я всегда ревновал тебя, — произносит немного погодя. — К кому? Я ни с кем даже не дружил толком, — Костя немного в замешательстве. — Ревновал к тем кто сидел в моей голове и мог касаться тебя. Глупо? А я сжирал себя своей ревностью все эти годы. Было ли это признанием в чувствах Костя не решался спросить. Он просто целовал Гришу снова и снова. Слушал биение их сердец, упивался близостью своего брата и был счастлив как никогда. Впервые он был счастлив.