Закулисье

После одного вполне успешного побега они пережидали на крыше. Ждали непонятно чего: когда нутром почувствуют безопасный путь к отступлению что ли. До зимы оставалось несколько дней, и ночь накрывала город рано. Антон уныло крутил в руках телефон, иногда просматривая городские новости. Он почти не видел Олежу. От того остался только смутный тёмный силуэт где-то неподалёку. Зато звёздное небо открывалось отсюда намного лучше, чем с освещённых фонарями и рекламными огнями тротуаров и проспектов внизу. – А вон те совсем как два следящих за нами глаза, – указал Антон на две расположенные друг возле друга звезды и улыбнулся. – Ещё и подмигивают. Вон, возле Бетельгейзе. – А, вижу, – слабо послышался голос едва различимого в темноте Олежи. – Это головы Близнецов. Ненадолго повисло молчание, и Антон попросил рассказать дальше, если есть, о чём. Всё равно же сидеть. – Они были рождены одной женщиной, – с энтузиазмом начал Олежа. Его голос стал немного громче и отчётливее, – но от разных отцов. Один был сыном бога Олимпа, даровавшего ему бессмертие. Второй был, хоть и царский наследник, но обычный человек. Братья были неразлучны, совершили рука об руку много подвигов и никогда не расставались. Каждый был хорош в чём-то своём, поэтому вместе они были непобедимы. Как хорошо, правда? По голосу было слышно, что Олежа улыбается. Он пару секунд помолчал, потом вздохнул и продолжил. – Через некоторое время тот, который смертный, погиб в вихре дворцовых интриг, и его брат остался совершенно один. Не в силах вынести потерю самого близкого человека, он попросил отца сделать смертным и его. Антон внимательно слушал и вглядывался в звёздный рисунок Близнецов. В какой-то момент показалось, что звёзды начали осыпаться с неба. А, нет. Это пошёл снег. – Только бог Олимпа слишком сильно любил сына и не смог обречь его на вечные скитания в подземном царстве. Отец позволил ему жить наполовину: один день на Олимпе с ним, а второй – среди усопших, вместе с братом. Так тот и скитался между двумя мирами, не зная, которому принадлежит больше, – Олежа снова глубоко вздохнул. – Но чтобы люди помнили о истинной привязанности, боги поместили изображение братьев на небо. И теперь мы можем наблюдать и тоже размышлять об этом… Олежа закончил и умолк. Послышалось только лёгкое шуршание куртки, будто он обнял сам себя. Неудивительно, мороз на улице. – М-да, – сказал Антон, когда тишина затянулась. – Даже не знаю, завидовать им или сочувствовать… – Учится и делать выводы, – тихо отозвался Олежа. – Как и из любой истории. Наверное, он был прав. Вдруг всё вокруг заслонило яркое сияние. В первый миг Антон зажмурился, защищая глаза от резкого света. Когда смог, наконец, видеть, он понял, что произошло. Перед ними зажглась вывеска ночного заведения, которая до этого была выключена. Диодные лампочки тёплого цвета перемигивались, подменяя одна другую и разгоняя сумрак. Звёздное небо исчезло, но теперь они видели друг друга. Олежа прикрыл глаза запястьем. Немного поморгав, опустил руку и повернулся к Антону. Он выглядел немного уставшим, но всё-таки улыбнулся. – Ну что, теперь пойдём? – спросил Олежа. – Уже даже на звёзды не посмотришь. Антон снова поднял лицо в сторону, откуда ему только что подмигивала звёздная пара глаз. Потом вернул взгляд вниз, где вопросительно смотрели глаза живые. – Давай ещё немного посидим, – предложил он. – Успеется. От появившегося освещения стало даже как-то теплее.