Закулисье

Вечерело. Но погода стояла настолько серая и пасмурная, что о ярких солнечных красках заката не могло быть и речи. Они вдвоём расхаживали по развалинам на вид некогда богатого особняка, изучая обломки стен и загадочные проходы между помещениями. Забрались на неясно какой этаж, поравнявшись с кронами из тусклых обвислых листьев. Олежа снова огляделся, всматриваясь в сумрачный лес, окружавший бывшее поместье. Иногда казалось, что нет-нет да среди стволов промелькнёт какая-то таинственная фигура. В такие моменты от лопаток до шеи пробегал холодок, но Олежа уже привык к иллюзиям, создаваемым игрой света и ветра. – Слушай, всегда хотел спросить, – заговорил он, чтобы отвлечься. Антон бродил неподалёку. Сейчас он нагнулся к каменному полу и водил по нему ладонью, что-то высматривая среди шуршащей листвы. – Слушаю, – ответил он, поднимая небольшой камень. – Ты вот когда, ну… – Олежа спрятал руки в карманы и следил за действиями Антона. – Когда костюм себе придумывал, кем вдохновлялся? Бэтменом? – Он произнёс это и слегка передёрнулся, смекнув, что где-то здесь наверняка должны гнездиться летучие мыши. – Хм, да нет, – Антон подкидывал камень в ладони, словно проверяя его вес. – Даже не помню. Дай подумать… Он, прикрыв один глаз, вытянул назад левую руку с зажатым камнем и прицелился в окно, которое каким-то чудом сохранилось на небольшом обломке стены. Стекла там, конечно, давно не было, только прямоугольная дыра. Антон несколько секунд сосредоточенно постоял в позе метальщика, а потом швырнул камень в окно. Тот пролетел ровно в месте, где сходились контуры воображаемой рамы. Послышался звук падения на плед из слабых сухих листьев. – Ну, и зачем ты это сде… – недоумённо начал Олежа, но вдруг на них опустилась тьма, а для разговоров стало слишком шумно. Кар-кар-кар-кар… В небо взмыли десятки чёрных птиц, разом покидая потревоженное место для ночлега. Кар-кар-кар-кар… – Как же их много! – воскликнул Олежа и сделал несколько шагов вслед за стаей. – И правда похоже! Это же божественные птицы солнца! И как он только мог подумать о каких-то жалких летучих мышах? Огромные чёрные перистые крылья даже в этом сером и мрачном месте переливались перед глазами, создавая неповторимый притягивающий танец, от которого сердце в груди трепетало, а Олежа всё приближался, как заворожённый. – Красиво, правда? – он достал правую руку из кармана и вытянул её вперёд, хоть и понимал, что к перьям ни за что не прикоснуться. А может?.. Ещё один шаг, и… – Ты спятил?! – раздался рядом рык Антона. …и Олежа очнулся. Ладонь Антона до боли пережала ему локоть, а одна Олежина стопа зависла над пустотой. Пол перед ним заканчивался. – Кар-кар-кар, – доносилось уже намного тише. Олежа обернулся. Антон смотрел на него строгим взглядом. – Если так забываться, то… – и Антон указал ладонью вниз. Прямо под ними на земле разверзлась дыра: древний склеп остался без укрытия и защиты, а на его дне валялись острые обломки камней и бетона. Олежа сглотнул. – Птицы солнца, говоришь? Ему ответила только шуращая листва да шум уносящихся крыльев. – А если бы меня тут не было? – намного тише спросил Антон. Он тоже тяжело дышал, глядя в чёрную бездну. – Да, спасибо, – Олежа с трудом заставил челюсти двигаться. – Если бы не ты, то… – ему показалось, что из темноты на них кто-то смотрит. Но нет, это просто слабые отблески света в оставшейся после дождя луже. – То кто знает… – Ладно, давай отойдём, – Антон потянул Олежу назад, а вороны в небе превратились в далёкие едва заметные точки. – Они ещё вернутся, вот увидишь. Им нравятся такие затенённые места. И мысленно Олежа с ним согласился. Они точно вернутся. Тут ведь так много тени. Потому что в Лимбе – всегда вечер. В Лимбе – всегда осень. И вечный Душкоктобер.