Баланс

      Первым хранителем был Дрим. Он — позитив в чистом виде и самый приятный монстр, кажется, во всем Мультиверсе. И если кто и подходит для роли светлого Хранителя, то только он.       Он — на втором месте. Недостаточно хорош, чтобы быть как Третий, но и не так «ужасен», как Второй. Именно он чаще всего оправдывает ожидания, оказываясь действительно добрым и понимающим, каким его показывают. Он всегда готов подарить тебе лишний хороший сон — только попроси. Он любит рассветы, чай с молоком и большие ярмарки. Любит болтать с прохожими о всяком и смущаться, когда они его узнают. Любит тонкий шелк и яблочный джем. Любит падать в свежую траву и перебирать в пальцах мокрые от росы травинки. Любит подставить лицо под открытую форточку и наслаждаться свежим уличным воздухом. Любит много чего. А не любит плакать. Но делает это чаще, тем то, что любит.       Блестящими глазами он увлеченно рассматривал все вокруг. Золотая корона на голове отсвечивала от цветастого неба, а бирюзово-желтое одеяние аккуратно трепетало под дуновением теплого ветра. Через плечо был перекинут полный стрел колчан. Над головой — шуршащие ветви дерева, увешанные золотыми яблоками.       Наткнувшись перед собой на толстую книгу в жестком переплете, Дрим тут же схватил ее. Провел костяшками пальцев по торцу, перебирая странички в руках. На обложке золотым было выгравировано «Баланс», ниже — перечислялись клички Создателей, еще ниже — «Первый». Это его копия, Дрима. Инструкция, написанная создателями в четырех экземплярах — по одной на каждого из хранителей — нужная, чтобы объяснить им их предназначение. Экая библия для ограниченного круга монстров, исповедующих «балансовую веру». Кто был в этой вере Богом — понять нельзя. Быть может, Создатели, что наделили бездушных существ силой сохранять баланс? Может, сами Хранители должны являть собой надежду пропащему миру? А может, самим понятием «Баланс» вселенная была обречена на вечное поклонение ему, когда всякое непослушание и нарушение тут же каралось. Смертью, да. Где каждая деталь — пусть в лице хранителей — что-то значит. Что-то более глубокое, чем одинаковое количество «добрых» и «злых» снов у жителей Альтернатив. Может, даже более глубокое, чем «баланс». Но это уже мысли Дрима — его личные, в которые влезать с нашей стороны некрасиво. Чуть-чуть можно, но главное — знать, когда следует остановиться. Вот сейчас, например.       С противоположной стороны появился еще один скелет, сопровождаемый вспышкой света, а на ветвях дерева с его стороны мгновенно выросли черные яблоки. И они, почему-то, выглядели очень жутко. Первый тут же бросился к нему и начал беспрерывно лепетать о том, до чего сам только что догадался, но Второй жестом его остановил, пытаясь осмотреться. У него на голове серебром блестела корона, движение рук сковывал темно-фиолетовый костюм тройка. А в новоявленном лице уже отражались все многовековые муки. Боль. Это Найтмер, отвечающий за негативные эмоции и страшные сны.       Многие его боятся. Так, просто: без причины. Возможно, где-то подсознательно решая, что все негативное — по-определению плохо, а тот, кто этим управляет — по-определению злодей. Второй ничего плохого, толком, никогда не делал — просто выполнял свой долг, пугая наивных монстров ночными кошмарами и галлюцинациями. А то, что они после того сходили с ума — не его проблемы, извольте. Способный захватить весь Мультиверс только захотев того — он выбирает размеренно смотреть с крыльца дома на рябь озера и отражения в нем луны. Тоже им созданной. Имитация дня и ночи появилась почти сразу после появления их с Дримом, в большей мере для того, чтобы разделить их обязанности: один теперь бодрствует названной ночью, другой — днем. Удобная для хранителей, имитация смены времени суток прижилась во всем Мультиверсе, став неотъемлемой его частью. И ночь, конечно же, боялись. Потому что время Второго. Потому что он — само зло.       От прикосновения, на шеях обоих загорелась метка. Показатель их принадлежности к хранителям баланса. У Второго, Найтмера, черная ее часть, у Дрима — белая. Через мгновенье она погасла, и этим двоим теперь предстоит всю оставшуюся жизнь поддерживать в своих руках, но хуже — душах, благосостояние Мультиверса.       Они — беззащитный мышонок, баланс — удав, в плен которого он попался. Теперь им не выбраться, и удав их задушит. Рано или поздно, но это неизбежно произойдет. Не только с ними — и с остальными — Третьим и Четвертым. А, быть может, даже со всеми жителями Мультиверса.       Инк появился так же быстро и неожиданно, как геноцидный таймлайн в игре истинного пацифиста. Среди белой антипустоты, сильно контрастируя на ее бескрайнем белом фоне. Он отряхнул от несуществующей пыли штанину костюма. В нем, без преувеличения, есть абсолютно все существующие цвета и кажется, будто глазные яблоки норовят разорваться от такого обилия, но ни у кого из хранителей таковых нет. Впрочем, это не мешает слепнуть от нарочитой яркости Инка.       В книге были очень подробно расписаны все пункты, дабы хранители не ошиблись. Они не имеют права ошибиться, ведь это может стать причиной безвозвратного разрушения Мультиверса. Если кто-то из них хоть однажды решит не тратить время на проверку количества АУ — случится ужасное.       По крайней мере, им вдалбливают это Создатели. Запуганные прошлыми событиями, они не могут позволить этому повториться, поэтому стараются поддержать идеальный, но при этом до зубовного скрежета искусственный и нереалистичный баланс. Впрочем, не нам их судить. Да и без этих четко установленных правил равновесие бы разрушилось из-за перессорившихся хранителей, верно?       Создатели обожают Инка. Не только они: весь Мультиверс. Дарящий жизнь и радость, Инк улыбается, создавая новую вселенную. Создатели восхищенно перешептываются, пялятся. За изящными движениями белоснежных рук следуют появившиеся локации. Идеальные, прекрасные. Как жаль будет, если это творение уничтожат.       Инк — мастер своего дела, больше, чем созидатель. Он — есть воплощение всего прекрасного в мире. Яркое пятно среди черных злых образов. Создатели гордятся им — очень, ведь есть чем — Инк лучшее их творение, шедевр.       Инк сильный. Считает себя таковым. Считает свое мнение единственным правильным, а свое предназначение — единственным важным. Это ему, может, невольно вживили сами Создатели, обозначив его, как главного, но не стоит винить их, когда такой результат стал удивительным даже для них. Инк хороший актер. Он способен выставить себя в наилучшем свете даже после громкого конфликта. Ему верят безоговорочно, ведь это Инк, Третий хранитель, добродушный созидатель; а лжет он много, почти всегда: лжет о своем характере, об отношениях, о злодеяниях Второго. Лжет о том, что Четвертый хранитель исчез по вине Найтмера, или что из-за аномалии в Мультиверсе. Потому что он сам уже ничего не помнит. А ты попробуй удержать в памяти «незначительные» вещи, когда на твоих плечах создание целых миров. Баланс — бесконечен, память Инка — нет. Его теории порой расходятся, но ему верят, ведь никому в голову бы не пришло, что настоящей причиной исчезновения Четвертого является сам Инк.       В книге было сказано: «Баланс может существовать только в равном сочетание противоположностей. Для каждого из хранителей есть их противоположность, так существуют Добро и Зло, Созидание и Разрушение».       Инка почти физически передернуло, и он яростно захлопнул книгу. Никто не может быть с ним наравне, ведь так? Он вздернул цветастыми крыльями. Это значило, что его «напарник» посчитает себя равным ему, Инку, любимцу создателей? Или, еще хуже, пойдет против него, начав, о звезды, уничтожать вселенные! Он не мог этого допустить. Не имел права, иначе не будет настолько силен и любим. По крайней мере, так Инк думал.       В черную антипустоту вообще не проникал никакой свет. Вечно темная и вечно пустая, сейчас она стала новым домом для Четвертого хранителя. Он — буквально ошибка, тот, кого не должно было существовать. Создателям бы раньше не пришло в голову, что уничтожение АУ — настолько же важно, как и их создание, но звезды сошлись так, что теперь существует Эррор. Конечно, его ценили меньше, но избавиться не имели права — иначе полного равновесия не достичь.       Тем не менее, это не значит, что его нельзя заменить при надобности.       Такое вот удивительное лицемерие.       Инк появился почти сразу, добродушно улыбаясь и интересуясь самочувствием Эррора. Когда их руки соприкоснусь, на шеях загорелись метки. Мышонок в плену удава.       — У тебя есть план? — спросил Инк и нахмурился, пристально глядя в блуждающие по его многослойному образу глаза напротив.       — Какой план? — спросил Эррор перед тем, как его толкнули на пол антипустоты и прижали к нему ногой.       — Ну знаешь… Разрушать Вселенные, убивать невинных.       Эррор безуспешно попытался выбраться, толкал ногу Инка, но тот сильнее прижал его и провел пальцами руки по крылу Четвертого. Тот уперся, возмущенно пытаясь отбиться, но тут же остановился, когда Инк рывком схватил его за крыло.       — Отпусти!       — Конечно, я все понимаю: созидание и разрушение едины, без них невозможен баланс… Но, черт возьми, как Создателям пришло в голову наделить кого-то силой разрушать? — Инк сильнее надавил ногой, кажется, в искреннем недоумении пытаясь найти ответ в глазах Четвертого. — Подумать только! Выпустить в свет кого-то, способного одним лишь щелчком своей грязной ручонки стереть когда-то существующее навсегда. И ничто его не остановит. Это не имеет никакого смысла! Ни-ка-ко-го…       Треск. Эррор потерялся в боли, без сил даже закричать. Он даже не думал, почему Инк так поступил — просто покорно лежал, стараясь не дышать и не двигаться. И все кругом никак не укладывалось в голове. Правда слов Инка, ощущение текущей по лопатке струи крови, совершенно раскалывающаяся отчего-то голова. Эррор пискнул. А Инк следом выломал второе крыло. Без сожаления. Ведь так было надо. Иначе он мог перестать быть кем-то важным.       Инк, без преувеличения, — шедевр. Единственный. И неповторимый.