Баланс

      После встречи с Инком остался очень неприятный осадок. Будто растворимый кофе высыпали в горшок с землей, заполнили его водой и ложечкой перемешали. Поэтому Эррор направился в первую попавшуюся вселенную. Возвращаться в антипустоту хотелось меньше всего, а видеть там проклятую книгу — особенно.       Хрустящий снег под ногами, на удивление, был притоптан множеством прошедших ног, а не девственно целый и глубокий, как в той, ныне несуществующей, вселенной. Не то, чтобы он был слишком ровным и чистым, но и непроходимым тоже не казался. Хотелось поверить, что хотя бы здесь монстры — хотя бы сейчас — не думают о себе слишком много, не презирают других и не подавляют их потребности. Эррор пошел по направлению к Сноудену, откуда слышался шум толпы. Как бы он ни представлял огромные толпы, которые монстры созывали на свои торжества, а знал точно: встреть он там кого-то, такого же отчаявшегося, мог сразу осознать весь масштаб катастрофы и, не дожидаясь, пока остальные разойдутся по кофейням и лавкам, уйти и дальше, протискиваясь через толпу на площади и главной улице. Оказаться одному в центре давки было бы просто смешно. Откуда у Эррора такие представления о жизни в обществе — он и сам не знал... Тем более, что нигде и никогда в жизни он не встречал ни одного монстра, у которого было бы все, как у него. В то же время он точно чувствовал, что таких, как он — тысячи. Тысячи брошеных и бесполезных. Откуда? — возможно из книги. А возможно, прочитал это на лице и руках Инка. Вполне могло быть и так, и иначе. Мир рядом с этим казался таким простым и понятным — и было досадно, что нельзя разложить все это по полочкам и сказать, что так оно и есть... В груди поднималась темная обида, которую Эррор старался укротить с той же последовательностью, с которой сдерживал рвущийся наружу смех. Все шло совсем, совершенно не по плану.       Наконец он дошел до главной улицы. Ее он сразу узнал — она была точной копией изображения в книге. Разве что... Что это за плакаты? Все витрины были увешаны цветастыми листовками. Эррор вдруг оказался в самом настоящем течении жизни. Когда вокруг что-то происходит. И все куда-то спешат, каждый что-то делает, и мир вокруг полон чувств и суеты. Что же это на напасть-то такая?       Эррор склонился к окну, где одна из вывесок, совершенно безвкусным шрифтом, гласила: «Благодарим троих великих Хранителей за подаренный Мультиверсу Баланс! Незаменимость их отрицать будет грубейшей ошибкой, слава Создателям, что это их скромное кредо дошло до широкой общественности! Баланс — миру, мир — народу!» — Как троих? — прошептал Эррор и отпрянул от окна.       Это же гласили другие плакаты. Одни кричали: «Браво!» Другие: «За Трио Хранителей!» Третьи: «Баланс в каждую АУ!» Четвертые: «Баланс — как разумное, доброе и вечное начало!» Черт. Его. Бери.       Эррор шел по улице, недоуменно глядя по сторонам и пытаясь понять смысл увиденного. Глобальный Баланс и Трио Хранителей? А куда они его дели? Похоронили уже? Да нет, не могут они такое провернуть. Если, конечно, они и впрямь имеют в виду именно это... Они правда думают, что Четвертого хранителя не существует? Или это внушил им Инк? Если верить Инку, все знают о существовании Хранителей. Но если им вдалбливали это в голову с самого начала, тогда зачем?... Нет, нет, надо во всем разобраться. Пока никто ничего не заподозрил. Пока все вокруг заняты делом, надо во что бы то ни стало выяснить, что по мнению Мультиверса произошло с Четвертым хранителем. И, раз уж на то пошло, со всеми остальными. Потому что эта «настоящая» жизнь Эррору совсем не нравилась. Какая-то хитровыдуманная диктатура с агитационными плакатами всюду. Когда только они это успели?       Задумавшись, Эррор и не заметил, как подошел к толпе. Он опомнился только уткнувшись носом в мягкий мех, отпрянул от него и, оступившись, упал.       — О-о-ох, прости, бро, — извинилась фигура и развернулась к Эррору.       В синей куртке перед ним стоял оригинальный Санс. Эррор приподнялся, пытаясь сфокусировать зрение, и сразу же вздрогнул. Он был похож на Инка. Вернее, Инк на него. Разумеется — все Сансы выглядят одинаково, но сходство действительно потрясало. Потом Эррор сообразил, что вряд ли имеет смысл искать сходство в тех, кто создан по единому подобию, и меняется лишь концепт. Хотя, иногда даже и это не меняется. Вот, например, сам Эррор. Такое же подобие Классика, а значит — похож на Инка.       Впрочем, вряд ли он был на самом деле абсолютно похож на кого-то еще во всем Мультиверсе в своей оторванности от мира — это совершенно точно, и никаких сомнений на этот счет у Эррора не было. Потому что, пусть и жили другие отшельники по всей пустоте, вряд ли кто-то мог пережить то же, что и он.       — Нет-нет, это я в тебя врезался! — наконец сказал Эррор, поднимаясь на ноги.       Он встал и сразу же покачнулся, но удержался. Он догадался, что причиной этой пьяной неуклюжести было его внутреннее напряжение. Оно было таким сильным, что даже уравновешивало головокружение. Эррора мутило и подташнивало. Но пока все шло хорошо. Относительно прошлым… ста — скольки дням? Не помнил.       — Та-ак... — протянул Санс. — Из какой ты вселенной? То есть, я не видел тебя здесь раньше, да и на прошлых праздниках.       Он засунул руки в карманы шорт и несколько раз с силой ударил себя ладонями по бедрам. Прищурился и поглядел вверх. Эррор дернулся. Ему следовало бы придумать себе легенду заранее, но в этот момент он начисто забыл, что собирался сказать. А сказать ему надо было очень многое — как ответить на этот простейший вопрос, если он даже не знает отношения к Хранителям в современном Мультиверсе? То есть, судя по плакатам, отличное, но что насчет него самого — Четвертого? Мыслить нужно было критически, и Эррор почувствовал, что ему нужен основательный стимул для выхода из этого состояния растерянности. И он появился:       — Ты случайно не брат Гено? — Санс внимательно осмотрел Эррора и ухмыльнулся.       — Да, — совершенно глупо ответил тот и тут же себя за это укорил.       Он не имел ни малейшего представления, кто такой Гено, ни как «братство» с ним повлияет на будущее. Но было уже поздно. Санс прищурился: — А с кем ты пришел сюда? Если не ошибаюсь, Гено не ходит на праздники? Я насквозь тебя вижу. — И смеется.       — Я один, — смутился Эррор, — Я... я Эррор. Из ЭррорТейла...       — Тогда ясно, — сказал Санс, невоодушевленный безразличной реакцией на шутку. — То-то я думаю, что ты так странно одет. Ну ладно, иди куда шел.       «И ничего не странно, — обиженно подумал Эррор, пробираясь сквозь наступающую толпу, — не страннее Инка!»       Вскоре он вышел к установленной на площади сцене, по бокам которой стояли стражники в металлической броне. На площадке перед сценой уже собрались толпы — монстры из самых разных вселенных сейчас не вздорили, спокойно ожидая начала праздника. Скорее всего, они просто терпели друг друга, но то, что пока никто никого не избил было поистине достижением. Хотя аура кругом царила бешеная. И пока толпа суетилась и переглядывалась сердито, никто не обратил внимание на давку у основания сцены. Эррор же буквально впал в ужас — на его глазах у одного из двух стражников, охранявших помост, на морде возникла тонкая струйка крови. И никто, — ни один из всех, кто сейчас мялся с ноги на ногу по притоптанному снегу, — не подошел к стражнику. Тот же быстро отошел от поста, и на его место сразу встал другой, по идеально отработанной схеме, что, кажется, никто и не заметил. Эррор попытался было заговорить со стражниками, но те говорили на своем языке и отвечали в нос — по-видимому, такие, как он, члены толпы, для них были низшими. Тогда он покорно встал с остальными монстрами и стал ждать.       Вскоре на сцену вышел — Эррор сразу его узнал! — Дрим. Половина толпы — монстры из «добрых» вселенных — оживилась и хлынула вперед, потянув за собой Эррора. Вторая же половина равнодушно осталась на месте, никак не отреагировав. «Добро», — подумал Эррор. Он все еще не верил, что в мире, охраняемом равными Хранителями, стороны могут презирать друг друга. Но вспомнил отвратительную рожу Инка и прикинул, что могут. Однако, почему могут — это уже другой вопрос. Тем временем на сцене появился Второй Хранитель, его встретили не так радушно, «добрая» часть толпы неслышно завыла, а «злая» гордо засвистела. Найтмер, Второй Хранитель, не улыбался, как Дрим. Глядел с язвой, скорее поддерживая образ мрачного лорда, чем искренне ненавидя это место. Впрочем, Эррору стало ясно, что на самом деле он им и не является. Будто не видел он той маски презрения, которую Второй так старательно натягивал на себя, стоя чуть позади. Дальше вышел Инк, и толпа закричала, засмеялась и загудела, встречая любимца всея Мультиверса. Сейчас Инк должен был изобразить безграничную любовь к добру и истине, и, скорей всего, это будет им сделано. Эррор попытался спрятать лицо, но Инку было все равно на толпу, и он просто глядел в пустоту, широко улыбаясь и взаимодействуя с остальными Хранителями скорее для галочки. Ему вряд ли доставляло удовольствие быть здесь, когда он мог сделать что-то полезное, но все еще играл роль до конца — до самой последней реплики. Он действительно был даже симпатичен. Был выше остальных, а его крылья имели больший размах. Но он бессовестно прятал их у себя за спиной, произнося речь. Эррор понял, что Инка давным давно назначили здесь главным. И это место он не столько защищал, сколько принимал, как должное, поскольку защищать здесь было нечего. Эррору стало грустно. Он на мгновение ощутил сочувствие к Инку и ужаснулся, поняв, что вот он — главный, а единственная его задача — убить Эррора. Но Инк может быть великим монстром, когда надевает маску добряка, — Эррор вспомнил его слова. Ему не хотелось умирать от рук лживого засранца, которому все сойдет с рук. Эррор уже давно подозревал, что Инк — не монстр, а просто опустившийся идиот. Вспомнил и про другое, и в груди у него заскребло, как от холода. Он не просто идиот. Он совершенно спятил. Причем спятил еще с самого своего рождения. Но об этом даже не хотелось думать — думать было еще страшнее. А у Эррора в голове, словно в гнилом рояле, играло три ноты. Он совсем не разбирался в музыке, но они ему почему-то казались очень значимыми. Ноты были разные, и Эррору было непонятно, откуда он их знает. Ведь никогда он не слышал чужой игры. И его редкое мычание, заполняющее пустоту черных пространств, мало походило на то, что ему сейчас чудилось. Если долго слушать одну мелодию, какая-то из трех нот во время этой последовательности сменится на другую. И вскоре первые три забудутся навсегда. Получится, что он уже ничего не узнает про мир, в котором ему так долго удавалось не жить.       Эррору стало очень дурно и он, не дослушав до зубовного скрежета пафосную речь, вылез из толпы и отошел от нее к высоким сугробам. Несколько раз глубоко вздохнув, он немного расслабился и пошел вдоль сосен дальше от сцены.       — И все будет опять, как каждый раз! — сказал голос из-за деревьев, цокнув напоследок языком.       Эррор прислушался.       — И не говори, — ответил второй, — Инк опять затирает про баланс во всем Мультиверсе и важности этого праздника, а под конец они опять ничего толкового не сделают, — тот разочарованно хмыкнул, — Какой все-таки удивительный цинизм.       — А я говорю: это все из-за того, что их только трое! Вот был бы Четвертый, как изначально задумывали Создатели, тогда мы бы зажили...       А потом в Эррора прилетел снежок. К счастью, не сильный, он просто стукнулся о плечо и рассыпался нелепой кучкой. Эррор отряхнулся от снега и глянул на кидавшего. Тот с хихиканьем прятался за скамейкой, и видимой частью был только торчащий помпон шапки. Эррор принял вызов, слепил аляповатый, кривой снежок и кинул его уже сам. Он пришелся как раз по помпону, и шапка отлетела от владельца на пару метров. Тот громко засмеялся и пополз за ней, и Эррор сразу начал обстреливать его снежками. Азартный настрой первой в жизни игры в снежки. Он несколько раз даже смог попасть — ему взаправду оставалось всего лишь привыкнуть. Но тут из-за одной из других баррикад началась атака его самого, и пришлось прятаться за сосной. Эррор отдышался и засмеялся. В сторону леса летели новые комья снега, мало походящие на аккуратные снежки Шапки с помпоном, а под баррикадами сугробов уже вопил один из детей. Шапка с помпоном заметно перебиралась за ними, позволяя Эррору иногда в себя попадать, только потому, что в суете тот мог разглядеть только ее. Он стал кидать все чаще, пока шапка с помпоном и ее союзник не были уже полностью залеплены снегом. Они смеялись, не сдаваясь, но из-за сосен полетели снежки других игроков, вставших на сторону Эррора, и Шапку с помпоном, и остальных детей стали забрасывать еще сильнее чем раньше. Перебираться между баррикадами стало совершенно опасно, но команда Шапки с помпоном, не желая быть среди проигравших, стойко оборонялись. Вскоре им пришлось отступить, но все равно они продолжали метать снежки, и один из снежков, долетев до цели, стукнулся о череп Эррора. Тот даже не пошевелился. Новый снежок попал в затылок. Другой ударил в ботинок. Потом третий. К шапке с помпоном присоединился желтый шарф, а потом и огромный капюшон. Один из снежков попал в колено. Еще два — в плечо. Тогда у Эррора кончились снаряды, и он стал прятаться. Из-за смеха других игроков и собственного он перестал слышать приближающиеся снежки, он перестал видеть белое пространство вокруг себя, он перестал понимать, где верх, а где низ, и ему вдруг показалось, что он безумно счастливый. Он перестал чувствовать снег, и стало казаться, что снег — это целый мир, это невидимая река, которой он наслаждается, теряя части своего тела, приобретая новые в виде прилетавших в него снежков. Его счастье было таким сильным, что ему даже не было стыдно перед монстрами, собравшимися в снегу вокруг. Они, кажется, тоже подключились к игре, создав еще больше «враждующих» армий, почти подавив даже шапку с помпоном и Эррора. И чувствовалось что-то более значимое, чем «Баланс». Будто «добро» и «зло» решили выяснить отношения не вечными войнами, а вот так: совершенно по-детски перебрасываясь снежками в отрыве от Хранителей.       Это продолжалось, казалось, непривычно долго. Эррор почти выдохся, когда за его баррикадой появился еще один игрок, храбро отстреливаясь, отбивая снаряды, летевшие в Эррора и звонко смеясь. Он тогда показался Эррору самым близким монстром, и он только и мог, как благодарно лепить снежки трясущимися руками и подавая их ему. Больше всего на свете Эррору хотелось сделать ответный выпад. Он прицелился и метнул свой снежок, но промахнулся. Разочаровано посмотрел немного в бок и увидел залепленного снегом, уставшего, но такого счастливого монстренка в шапке с помпоном. Тот что-то бормотал под нос и редко кидал снежки. Эррор тоже стрелял, но уже почти не попадал в цель. Признаться, не только они выдохлись — другая половина игроков тоже все реже стала бросать снежки, пока совсем не прекратила. За кем осталась победа, так и неясно. Но Эррору было все равно, победил он или проиграл. Сейчас он выиграл куда более важную для себя игру. Игру в счастье.       Стало смеркаться, толпа разошлась по своим вселенным, и часть детей разбежались по домам. Шапка с помпоном, широко улыбнувшись Эррору, отряхнулась от снега и побежала прочь, радостно махая на прощание рукой. Эррор на секунду понял, что все это только игра. И тут же, забывшись, бросил вслед несколько снежков. Но снежки не долетели до монстра, упав в снег. Все-таки проиграл.       — Ты молодец, — задыхаясь сказал его союзник, и Эррор впервые сумел его рассмотреть.       На секунду он замер, отползая на короткое расстояние, а потом удивленно поднял взгляд. Он не мог обознаться. Это был Найтмер. Он бережно смахивал с плеча маленький сугробик, и расхваливал состоявшуюся битву. Затем поднял голову, его глаза блестели, а на лице играла улыбка. Эррор тихо вздохнул. Стало как-то спокойнее.       — Да уж, — сказал он, осматривая поле битвы, — никогда так не играл. Даже не думал, что умею.       Он улыбнулся и дернулся от холода. Найтмер встал со снега и разминал затекшие ноги, отряхивая штанины. Зажглись фонари.       — Думаю, пора расходится. Тебе в какую вселенную?       Эррор нахмурился, и отрицательно покачал головой. В его глазах вдруг появился страх. Возвращаться в атипустоту по-прежнему не хотелось, и он обреченно посмотрел Найтмеру в спину. На мгновение он даже забыл, что тот тоже Хранитель. А потом вспомнил. И почувствовал, что сопротивляться невозможно. Еще мгновение, и он разочаруется в нем, ведь так? Как разочаровался тогда в Инке.       — Чего ты? — спросил Натмер и оглянулся на него. — Тебе некуда идти?       Как вводу глядел. Эррор печально ухмыльнулся и кивнул.       — Думаю, отсижусь где-нибудь и...       — Нет, так нельзя, — нахмурившими перебил его Найтмер, — заболеешь еще. Давай к нам?       Эррор задумался. «А не перегибаем ли мы?» — подумал он. Но потом успокоился. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского. А не рисковать в его положении неразумно. Он думал недолго, и вскоре кивнул. Найтмер вновь глянул на небо. Тучи заволокли почти всю его зримую часть.       — Пойдем, снайпер.       Срываться с насиженного места, хоть это и было нужно, совершенно не хотелось. Словно внезапно заработал скрытый рычаг, который мог его отключить. Словно им управлял кто-то другой. И это был точно не Найтмер. И даже не Инк. И даже не кто-то из создателей. И сопротивляться ему было сложно.       Эррор последовал за Найтмером, и молча пристроился рядом с ним. Он думал, что нужно будет еще раз сыграть с ним в снежки. Не сейчас, конечно, — позже. А еще, что шапка с помпоном — прекрасная вещь.