Баланс

      Жители «злой» части Мультиверса, слуги зла, пристально следили за его жизнью. Тенями таились повсюду, не упуская из виду ни единого чужого движения. Взаимодействие с ними было неприятным и сложным. Они мешали всему счастью. Жизнь оказалась сложной и многогранной, ее нити — черными. Их лица — отвратительными. Их законы, запрещающие любить, были жестокими, но совершенно для них рациональными: потому что держаться в трезвом уме у них выходило только отрекаясь от любых мирских чувств. Часто приходилось сталкиваться с их темным влиянием, причем оно осуществлялось не столько специально, сколько само собой — со временем оно превращалось в контроль сознания, а после намертво въедалась в каждую щелку Мультиверса.       По крайней мере, так говорил Инк, но Эррор, признаться, не особо ему верил. Слишком легко было обвинить их, не утруждаясь сколько-нибудь серьезными доказательствами. Эррор подозревал, что все обстоит несколько сложнее. Ведь даже Инк в целом не смог сказать ничего конкретного. Он говорил, что у Мультиверса есть темные уровни и уровни силы, и с ними не все просто. И что всем этим управляет злодей-Найтмер. Говорил это не столько на празднике, сколько постоянно в чужой голове. Собственным мыслям Эррора перечил знакомый голос, каждый шаг сопровождая язвительным комментарием. Есть ли это просто фантазия или хранительская связь позволяет слышать мысли друг друга, но Инк в голове может изрядно поднадоесть. Наверное, даже самому себе.       Они с Найтмером шли по нематериальному коридору, соединяющему все точки Мультивселенной. Открывать порталы «простым смертным» не было дано, поэтому Эррор даже не задумывался о том, чтобы сделать это — в последнюю очередь ему хотелось раскрыть себя, как хранителя, перед Лордом Зла всея Мультиверса. А потому еще и держался чуть поодаль, пристально наблюдая за, кажется, совершенно спокойным Найтмером. Тот насвистывал незамысловатую мелодию из трех нот и размеренно плелся вперед… Если в абстрактных стенах межпространственных коридоров направление может быть обозначенным каким-либо словом. Ладно, Найтмер шел, не оборачиваясь, и никакие размышления на тему «куда это меня понесло», «почему я иду за ним» не тревожили сейчас череп Эррора. Сегодня уже ничего не важно.       — Так что случилось с твоей АУ, Эррор? — поинтересовался Найтмер, любезно отбрасывая попадающиеся на пути камушки.       Эррору он не казался повелителем зла, однако это отнюдь не означало, что Найтмер не способен представлять какую-нибудь форму серьезной опасности. Не в его сторону — не похоже, но для какого-нибудь мерзкого приспешника Инка — вполне возможно. Найтмер был способен на многое — в этом Эррор не сомневался. Вопрос только в том, что он с этим «многим» сделает... Но разве можно задавать подобные вопросы? На это способен лишь Инк. И Эррор укорил себя за это. Неуверенно ответил:       — Там нет для меня места, Найтмер. Туда нельзя. Все пошло прахом...       И Найтмер обеспокоено поинтересовался — каким прахом? Эррор не нашелся, что ответить, — не знал. Он только понимал, что, кажется, потерял все, даже того не заимев, и это от него совсем не зависело. Но стоит ли сейчас думать об этом? Какое это теперь имеет значение?       Эррор не хотел хранить Мультиверс — место, которое ему не принадлежало. Не хотел делить все на «темное» и «светлое»: и не хотел быть ни на одной из сторон. И сейчас он не хотел даже жить. Если Найтмер решит закончить начатое Инком, быть может, будет даже лучше.       Они шли какое-то время в тишине, нарушаемой только дыханием Эррора, и вдруг он услышал, как Найтмер сказал:       — Ты боишься темной стороны?       И Эррор замер, не поимая — к чему это. Ему подумалось, что темная сторона действительно может таковой оказаться, «темной», и он просто ошибся насчет Найтмера, Инка и самого себя. Но вслух он сказал только:       — Я не знаю. И ни к чему говорить об этом.       И они пошли дальше. Однако мысль эта не шла у него из головы, и вскоре он повторил:       — Я не знаю, Найтмер.       Только что-то такое начало прорисовываться, и с каждым шагом становилось все яснее. Но он не мог быть уверен. И потому молчал, пока Найтмер не заговорил опять:       — На самом деле, темной стороны не существует. И никогда не существовало.       Эррор согласно кивнул и расслабился. Не о чем было больше думать: а даже если предположить, что впереди темная сторона, то что он может сделать? Да и вообще... Не так уж он сильно и боится. Подумаешь, темная сторона. И будет даже ничуть не прискорбно, если там Эррор и найдет свою смерть. Хорошо, что Найтмер еще из ума не выжил. Это он — псих? Смешно. Эррор был точно уверен, что настоящий поехавший — Инк, но никак не Найтмер. И именно из-за этого он будет держать язык за зубами. А если Найтмер скажет еще хоть слово, он даже глаза зажмурит. Он стал так делать, когда боялся испугаться. Может, и сейчас так можно. И все-таки... Кажется, он начал понимать, в чем дело. И Найтмер просто еще одна жертва Инка. Не такая, как Эррор, конечно. Но все равно — жертва. А там, где есть жертва, там Инк властен. Потому что его жертвы в вечном подчинении его контроля. И Эррору стало так весело от этой мысли, что он произнес обрывок ее вслух:       — А если я перестану быть жертвой?       — Что? — Найтмер переспросил и оглянулся на него, удивленно глядя в прозревшее лицо.       Но Эррор не ответил. Он внезапно понял, как он сможет победить Инка. Нужно всего лишь перестать быть жертвой. Прекратить бояться. Тогда, может, кто-то и догадается, что Инк вовсе не тот, за кого себя выдает. Ведь никто даже не знает, кто он на самом деле. Не могут узнать. Слишком доверчивы и наивны.       Найтмер остановился, и Эррор понял, что они пришли. Момент, когда в коридоре проявилась вселенная, он благополучно упустил. Посредине двора стоял двухэтажный дом из серого камня. Вокруг шла высокая каменная ограда. Найтмер помог Эррору подняться по ступеням к узкой железной калитке. Камень был скользкий из-за замерзшего снега. Над калиткой горела лампочка, но она давала совсем мало света. Найтмер, не стуча, вошел в дом. Эррору оставалось только последовать за ним. И он переступил порог. Дверь захлопнулась сразу за ним, хотя сквозняк не чувствовался, и стало тепло.       — …вот поэтому я думаю, что во всем виноваты люди! — завершил свои, не услышанные Эррором, умозаключения сидящий в гостиной скелет.       У него был пробит череп, одна из глазниц горела красным, а сам он был с ног до головы измазан кровью. Он сидел прямо на полу, скрестив на груди руки, и с очень важным видом изучал пожелтевшую этикетку бутылки.       — Это же не значит, что их надо есть! — возразил другой, в капюшоне.       Дырявый только обиженно буркнул и поднялся, подходя к прихожей. От него пахло кровью, а лицо, насколько Эррору удалось разобрать, было покрыто множеством мелких шрамов. Он держал в руке стеклянную бутыль с длинным, узким горлышком, из которого шел пар. Закупорив пробку, он перекинул ее Капюшону. Тот неуклюже ее поймал и тоже отпил.       — Пьянствуем? — саркастично поинтересовался Найтмер, скидывая с плеч надоевший пиджак.       — Всего лишь пробуем настойки Киллера, — отозвался Дырявый, задумчиво разглядывая грязные пятна на стене. — Можно сказать: собой жертвуем! Вдруг не выживем.       Из левой комнаты донесся возмущенный возглас, и в свет вышел сам Киллер, держа в одной руке полупустую бутылку гренадина, а второй ловко печатая в телефоне.       — Мои настойки намного безопасней твоей стряпни! — грубо крикнул он и отвлекся на что-то стороннее, совсем позабыв о былом раздражении.       Найтмер брезгливо сморщился и повернулся к Дырявому:       — Давайте приберите тут все, у нас гости.       Те даже возразить ничего не успели. Гости? Какие такие гости? Найтмер подобрал еще одного беглого кочевника по альтернативам? Вот не сидится ему!       Сам он потащил Эррора через комнату к лестнице, затем — наверх, а после — дальше по коридору второго этажа.       — Слуг нет! — приглушенно донесся голос снизу, а затем звуки послушного выполнения просьбы: громкий мат и шум пылесоса. Видимо, все-таки есть.       — Кто это был? — поинтересовался Эррор.       — Друзья мои, — ответил Найтмер без особого энтузиазма. — Тот, с дырой в черепе, — Хоррор. Мне сложно представить ситуацию, при которой тебе придется с ним разговаривать, но если такое произойдет — никогда не упоминай его брата. Лишь совет. Киллер — наш местный барыга и спонсор всякого разного. Его вообще никогда не трогай, это особый случай. А третий — Даст, в капюшоне. Он просто не особо вменяемый, лучше не ввязывайся с ним в словесные перепалки. Он может, бывает, так съездить по лицу, что мало не покажется... Вот такой веселый зоопарк. Иди за мной, я тебе покажу твою комнату.       Натмер провел его к крайней двери и распахнул ее, пропуская Эррора в комнату. Она была пустой и не обжитой. Вероятней всего — гостевой. Хотя, если так рассудить, то у этих ребят гостей не бывало. Но, во всяком случае, никаких признаков каких-нибудь неожиданностей. Эррор несколько секунд размышлял, как ему следует вести себя, чтобы заслужить доверие Наймера, и в результате решил вообще не раскрывать рта. До конца играть роль брошенки, чтобы внезапно не оказаться в невыгодном положении.       Доверять хранителям он вряд ли когда-нибудь научится.       — Если тебе будет что-то интересно — спрашивай лучше меня.       Найтмер открыл шкаф и достал оттуда чистое пастельное белье. На старом явно никто не спал, но оно покрылось толстым слоем пыли, которая тут же поднялась, когда тот бросил на него чистый комплект. Найтмер сделал вид, что ничего не заметил. Закрыв шкаф, он перевел взгляд на Эррора, как бы приглашая того начать разговор. Но Эррор даже не посмотрел в его сторону. Найтмер вздохнул.       — Ванная третья слева.       А затем покинул комнату, оставив Эррора одного. Временное пристанище было вполне комфортным, чтоб потом, по возвращении в его анти-пустоту, вспоминалось ему ночами мягким матрасом и окном на улицу. Эррор раздвинул шторы и выглянул наружу. По небу плыла волна облаков, похожих на маленькие фиолетовые клочья ваты. Небо было очень красивым. Возможно, эта вселенная выделялась собственным климатом, поэтому даже тучи походили на облака. На горизонте небо было багровым и ввысь устремлялось лиловым, придавая всему простору ночные оттенки. Никогда Эррор раньше такого не видел. И в этой вселенной хотелось просто жить. Конечно, все здесь было искусно создано самим Найтмером, но для Эррора этот мир был настоящим, а настоящее — обязательно такое для всех. И от этого было хорошо. Потому что сам Эррор — тоже ненастоящий. И все здесь такое же. Но в одном он был уверен точно: мир «темной стороны» был особенным. Непохожим на остальные. Пусть содержал в себе всех главных злодеев Мальтиверса. Пусть. Зато он был по-светлому прекрасным.       Найтмер вернулся через несколько минут.       — Пойдем к остальным, — сказал он, чуть кивнув головой. Эррор кивнул в ответ и пошел за ним.       Они спустились вниз по лестнице и прошли в гостиную. Там уже началась (или продолжилась?) пьянка, но, увидев Эррора, все вскочили.       — Давай рассказывай! — приказал Даст.       Найтмер, жестом пригласил его сесть. Эррор уселся, за ним — уже все остальные.       — Что рассказывать? — смущенно спросил он.       Даст нахмурился:       — Все рассказывай. От того, откуда ты, до того, где «этот» тебя откопал.       Найтмер щелкнул зажигалкой и поджег сигарету. Киллер, не отрываясь от телефона, подставил собственную. Два огонька светились в полутемной комнате. Найтмер затянулся, выпустил дым и, прерывая неловкость, заговорил:       — На празднике, в бою.       — Каком бою? — удивился Даст. — На праздники же всегда перемирия.       — Снежном, — усмехнулся Найтмер и сделал еще одну затяжку, — буквально, что откопал. В снежки играли.       Даст театрально закрыл лицо рукой, и Эррор заметил саркастичные нотки в каждом его жесте. Найтмер ухмыльнулся, наблюдая за театром одного актера, который, видимо, очень ему нравился.       — Второй Хранитель, да в снежки? — Даст все так же театрально заскулил и покачал головой. — Тебя в детстве роняли?       — Нет, — ответил Найтмер и тряхнул рукой, сбрасывая пепел с сигареты прямиком на стол, хотя в паре десятков сантиметров стояла пепельница, — может, не так сильно, как тебя.       Эррор удивленно посмотрел на них обоих, а они засмеялись. Видимо, такие шутки он никогда не поймет. Закончив смеяться, Даст задумчиво изрек:       — Никогда не ходил на праздники. Похоже, это весело.       — Ничуть, — возразил Найтмер после очередной затяжки, — Инк большую часть времени несет какую-то ересь, а толпа его слушает, заплевывая меня кислотой.       Эррор подумал, что это самое точное описание, которые только можно было придумать, и не стал поправлять. Да и что он мог сказать? Только дополнить, что стражники совсем неразговорчивы. И уж точно никакого веселья в этом не было.       Хоррор взвыл что-то про охоту испробовать очередную из Киллеровских настоек. Киллер сказал, что сейчас бы с удовольствием уничтожил бы какую-нибудь вселенную. Найтмер ему возразил:       — Вот сейчас ты уничтожишь лишнюю вселенную, а потом Инк из нас врагов народа строит. И будет, как в тот раз…       А про настойки он согласился. На столе появились разной мутности бутылки с жидкостями, а пепельница в виде черной лодки без паруса переехала впритык к «паровозному углу», как назвал его Хоррор. Эррор не стал мешать разговору: ему было очень интересно узнать, что думает об Инке Найтмер. Но он говорил так длинно и запутанно, что за это время Киллер успел трижды сматериться из-за проигрыша в онлайн игрушке и дважды ударить себя по лбу. Вскоре они вернулись к основной теме: про Эррора. Виновник всполошился и попытался начать рассказывать придуманную историю, неудачно игнорируя все упершиеся в него взгляды. При этом он страшно смущался и начинал шататься из стороны в сторону, а голос глючил нещадно.       — Н-ну, пош-ш-шел в с-с-снежки и-и-грать…       Тут кто-то (в суматохе рассмотреть не удалось) нечаянно опрокинул литровую бутыль, и содержимой выплеснулось на стол с такой скоростью, какую обычно принимает летящая пуля. Все одновременно, за секунду «до», покинули свои места, пытаясь скрыться от потопа.       Начался переполох, спасший плохого фантазера Эррора от полнейшего краха.       — Моя настойка! — визжал оскорбленный такой безалаберностью Киллер.       — На ковер течет! — выл Хоррор, размазывая тряпкой липкую жидкость.       — Баланса на вас нет! — злился облитый Даст.       — Умолкните и вытирайте! — командовал Найтмер.       А Эррор подносил им тряпки и ведра, периодически меняя грязную воду. Они, кажется, измотали уже весь рулон туалетной бумаги, а настойки будто становилось все больше. Встал вопрос: а что вообще Киллер туда налил? Но от него ответа так и не последовало. Он разлил остатки из бутылки по кувшинам, помог Найтмеру прибраться и умчался куда-то. Правда, ненадолго. Вернулся через короткое время и кинул поверх (все-таки испорченного настойкой) ковра другой, прикрывая пятно. Эррор нервно хихикнул и понял, что жить здесь будет весело. По крайней мере, до тех пор, пока не перестанет быть жертвой. Но до этого было еще долго.