May I hold you?

— Мне кажется, — нахмурившись, скашивает глаза на пол Ким, — я ему не нравлюсь. Чонгук в недоумении останавливается, его брови заметно ползут вверх, и он поначалу стоит и глупо хлопает глазами, смотря на учителя с непониманием, что удобно устроился на его небольшой уютной кухне и выглядел в ее интерьере немного… эм, странно, непривычно? После только он уже провел невидимую линию от глаз Тэхёна в том направлении, куда тот безотрывно смотрел, грозясь протереть взглядом дыру в полу, или не в нем? Замечая на том месте Пуфика, лицо Чонгука вмиг расслабляется, и видно, как тот пытается подавить смешок. — Что? — Он просто насторожился, — расплывается в улыбке Чонгук. — Возможно, видит в тебе угрозу. — Угрозу? Что я могу сделать? — Ну, не знаю, — замялся парень. — Например, посягнуть на самого его любимого человека? — неуверенно выдвигает лишь предположение Чон, заметно смущаясь. Всё-таки не каждый день Чонгук заявляется с какими-то новыми человеками, кто не он сам, да еще и таких высоких и немного отпугивающих с виду дядь в чёрном, строгом пальто, с глубокими, словно омуты, глазами. Вот Пуф и насторожился. Хотя, есть предположение, что пушистый видит угрозу в учителе далеко не по этой причине, но это лишь его, чонгуковы, домыслы. Тэхён хотел было что-то сказать, даже открыл рот, но тут же закрыл, снова открыл и в итоге, покачав понимающе головой, опустил взгляд в пол, видимо, глубоко над чем-то задумавшись. Чонгук думает, что, возможно, оказался прав, и не будем говорить, что он хотел быть прав… Кхм, сейчас не об этом.

The Neighborhood – The Beach.

— Почему ты такой? Точнее не такой. То есть, я хотел сказать… — Чонгук впервые наблюдает за таким растерянным учителем, который с виду сравним с несгибаемой скалой. Казалось, его маска никогда не треснет. И, пожалуй, опустим те моменты, когда Чон замечал играющую на лице того тёплую улыбку. Всё-таки не сдержавшись, Чонгук отпустил себя и рассмеялся так искренне, как только мог. Тэхён забавный и милый, а еще один из тех немногочисленных людей, при ком Чонгуку впервые удалось без особого труда расслабиться в его обществе, почувствовав себя действительно комфортно, спокойно и безопасно. Это такое хорошее чувство, за которое хочется уцепиться, поймать, вжаться, и не отпускать. Да, эгоистично присвоить себе и ни с кем не делиться, ну и что вы ему сделаете, если он счастлив и чувствует себя воодушевленно рядом с тем, в чьих глазах вроде бы льды плавали, а на деле тоже теперь греется теплый огонек? «Наверное, это заразно», — хихикнул про себя Чонгук и начал успокаиваться, чтобы не вводить Тэхёна в еще большую неловкость, что тот сейчас ощущал. Негромко прокашлявшись, дабы избавиться от мешающегося образовавшегося комка в горле, Тэхён всё же продолжает. — Я никогда еще не видел тебя таким открытым, понимаешь… — Понимаю, — перебил Чонгук, и Тэхён поднял на него свои эти до невозможности уже полюбившиеся омуты. Господи, как не потонуть в них, скажите, невозможные, так и тянут прильнуть. Но, как мы помним, Чонгук побаивается таких своих желаний. Или, будем честны, он боится спугнуть человека. Боится, что тот неправильно воспримет, разорвет все связи, что еще хуже — будет игнорировать, находясь всё время на глазах. Даже представить больно, ощущать и проживать это на самом деле не было никакого желания. Они молчаливо обменивались взглядами некоторое время, и, кажется, Тэхён прочитал этот плохо скрытый страх и тянувшуюся за ним огромным грузом боль, решив не продолжать поднятую тему. Он поджал губы, после напоминая об обещанной чашечке какао, после чего Чонгук не сразу отмер и уже как-то спокойно-безразлично перемещался по комнате, на автомате ставя кипяться чайник и копаясь в шкафчиках в поисках необходимого. Они просидели в полном молчании, пока горячие и ароматные напитки согревали руки и две треснувшие однажды души. Чонгуку не позволял заговорить внезапно появившийся ком в горле и сковывающее тело что-то необъяснимое, по коже лишь моментами пробегали неприятные мурашки, морозя кожу. Он неосознанно нарушал напряженную тишину, несколько раз грузно вздыхая и тяжело выдыхая, так, как умеют только те, кого что-то очень тяготит внутри. Заботы, рутина, тревога. Страх, боль, скука. Пустота. — Я, пожалуй, пойду. Кажется, тебе уже лучше, — с этими словами он трепетно и осторожно прижимает свою руку ко лбу Чонгука, который даже шевельнуться не успел, но покорно сидел и лишь смотрел в глаза напротив. — Жар уже спал, думаю, ты справишься сам. Отдыхай. Чонгука словно к месту пригвоздили, у него не было сил сдвинуться, поэтому он просто тихо наблюдал заторможенным взглядом, как учитель Ким накидывает пальто и ботинки, коротко смотрит в сторону пушистого, зачем-то кивая ему, может, прощается? Напоследок бросает взгляд на замеревшего Чонгука, и уходит. Вот так просто. Что, черт возьми, он творит? Чонгук правда не понимает. Волна прошлого накатила так внезапно и непрошенно, он явно был не готов. Почему только сейчас. Нет, не так, почему именно с ним — человеком, который вызывает в нем трепет, человеком, рядом с которым тот чувствует себя спокойно и комфортно, позволяя себе сдать позиции и строить из себя сильного, коим никогда не был на самом-то деле. Почему именно с этим человеком рядом треснула и его маска, открывшая старые двери? Разве такое должно случаться? Почему вообще прошлое застаёт тебя в настоящем, обволакивает и затаскивает своими липкими лапами обратно, где тебе уже давно не место? Где не место прошлому, черт подери. Остановить поток не очень позитивных размышлений помог Пуфик, который обеспокоенно наблюдал всё это время за не меняющимся выражением лица хозяина. Тот запрыгнул к нему на колени и полез к Чонгуку, обнюхивая и тыкаясь своим влажным носиком в лицо, вызывая щекочущее чувство и заставляя того тихонько хихикать. Поднявшись с места вместе с пушистым чудом на руках, Чон сделал пару шагов в сторону лестницы, ведущей на его любимый второй этаж, остановился возле выключателя и окинул кухню ещё раз незаинтересованным взглядом, зацепившись за стоявшие кружки на столе. На этот раз их было две, не одна, как тот уже привык. Этот момент точно отложится где-то на задворках памяти, вызывая скорее теплые чувства, несмотря на отсутствие так необходимого ему второго человека. И это, пожалуй, важнее внезапно нагрянувшего прошлого, Чонгук уверен. И, Чонгук уверен, он справится. Они вместе справятся. Тэхён обещал, Чонгуку не остается ничего, кроме как довериться.

🤎

Everybody Dies — Billie Eilish.

Иногда тело не слушается, а душа будто покидает свою физическую оболочку. Человек так и ходит, делает что-то будто на автомате, не чувствует ничего особенного, вокруг всё одно и то же, кажется, будто жизнь сера и скучна, а разве может быть иначе, когда внутри — пустота? Ничего, просто огромное, пустое и засохшее поле даже без странных, не пойми откуда взявшихся летающих туда-сюда шариков травы. Сидеть, бездумно сверлить в одну точку и думать либо ни о чем, либо о том, что раздирает и делает только хуже. В такие моменты хочется либо громко закричать, либо разрыдаться, но ты даже не способен выдавить и слезинки. Выходит всё только тот же бездумный взгляд и вопрос, застрявший в горле — «А когда, собственно, станет лучше?». Что для человека лучше? Что для него главное? Что делает его счастливым? Кто-то действительно учится жить только с самим собой. Он встает по утрам с отличным настроением и полным сил и энергии врываться в этот день, творить свое сегодня ради еще более лучшего завтра. Кому-то для этого не так важно иметь поддержку рядом и друзей, готовых потратить на тебя своё свободное время, готовых быть с тобой в сложные периоды и не только. Может быть, эти люди о чем-то не договаривают? И ничерта у них не получается, оставаясь в полном одиночестве? Разве есть хоть какой-то смысл в этой жизни без людей? Вокруг тебя? Если убрать всех людей в мире и остаться единственным живым существом, что такому человеку делать? Ради чего стараться? Ради чего вставать по утрам, собирать себя из непонятной кучи и приводить в более человеческий вид, ради чего ухаживать за собой и своим здоровьем, что бы что? Чтобы жить подольше? Одному? Делать это всё ради себя одного? И жить во всем мире одному, не испытывая и доли тех эмоций, которые возможно испытать с другим человеком, с компанией людей или со всем миром вместе взятых? В чём тогда прелесть жизни, в чём счастье, если не в людях рядом с тобой? Людях, которые искренне верят в тебя и твои силы. Люди, которые готовы принимать тебя таким, какой ты есть, со всеми твоими демонами внутри. Люди, благодаря которым ты познаешь себя настоящего, раскрываешься больше. Люди рядом бесценны, если они и тебя ценят в ответ не меньше. Чонгук пришел к этому выводу далеко не сразу. Если бы не появление в его жизни нового человека, открывшего давно запертую дверь настежь, он бы и не вспомнил, какой жизнью жил до этого, да что вообще могло пойти не так? Казалось бы, зачем человеку вспоминать о своем прошлом, когда жить нужно здесь, в настоящем, когда всё самое важное и значимое мы чувствуем и проживаем прямо сейчас. Да ответ прост, на самом-то деле. Прошлое — это тоже часть тебя настоящего. То, что было в прошлом: люди, поступки, какой там был ты, — всё это позволяет сравнить с тем, что ты имеешь сейчас. Переосмыслить смыслы и вещи, посмотреть на них под другим углом, и в конечном итоге прийти к осознанию, что сейчас ты другой. Что ты больше не выбираешь тратить свою жизнь, время и силы на тех людей, которые не готовы дать тебе того же и в том же объеме, например. Когда-то Чонгук открывался другим людям запросто, наивно так полагая, что всё, о чем и как он думает, что он делает и что ему нравится, это нормально. Раз нормально для него, значит нормально и для общества. Он ошибался. Доверившись, выбрал не тех. Просто выбрал не тех, а внутри целый мир рухнул. Непонимание разрывало изнутри, боль, которую причинили молодому сердцу, осталась огромным шрамом, преследуя его по сей день. И если раньше выразить свои искренние чувства не было проблемой до определенного момента, то сейчас он такой, какой есть, — закрытый, опасающийся, испытывающий страх, и зажатый. Избирательный в людях и своих эмоциях. Почему-то только из-за того, что однажды Чонгук выбрал не тех, он решил навсегда закрыться и сберечь хотя бы то тепло, чистоту и искренность, безграничную доброту в его сердце, что еще остались. Решил не показывать это больше никому, ни первому встречному, ни друзьям, ни одногруппникам, только вот… Тэхёну захотелось очень, даже сам не заметил, как. Почему-то Чонгук решил, что другим доверять нельзя, что другие на него смотрят косо, думают о том, какой Чонгук «не такой», какой он «неправильный». Он никому не признается, как часто, оставшись один, задыхается от собственных мыслей, как ничего не может с этим поделать. Слишком глубоко это семя неуверенности проникло, пустив свои корни и взращивая в живой почве деревья сомнений, страха, тревожности. Чонгук старается контролировать. Всё, что может. Внешний вид, свою успеваемость, знания во всевозможных сферах, в том, что он ест, как и сколько. Он должен быть в глазах других хорошим и правильным и ни за что не должен распространяться о том, как его на самом деле задолбало делать всё это. И не дай боже он поделится, что ему не так уж и нравится фильм про волшебника в очках, но он его посмотрел, оставшись не особо потрясённым на самом-то деле. Потому что он выбирает делать то, что делают все, а не то, чего хочет именно он. Правда в том, что всё это когда-нибудь исчезнет. Вещи, фильмы, люди, и мы с вами тоже без исключения. Так почему нас должно волновать чье-то мнение, если оно существует вообще, если это не мы надумали что-то про себя? Особенно, когда то негативное и неконструктивное? Время, чёрт побери, ограниченно. Осознание бьёт по голове не хуже молота Тора, пожалуй. Как человек, который скорее как-то неосознанно предпочитает бездумно прожигать свои дни, своё время впустую, упуская одну возможность жить хорошо, жить счастливо, за другой. Вот так просто разбрасываться мгновениями, которые можно было бы провести, находясь в автомобиле, рассекающим теплый, обволакивающий вытянутую руку, ветер, и открывая перед собой невероятной красоты горизонты. Покорять и изучать новые города и страны, пробовать делать то, что никогда бы в жизни, как ты думал, не сделаешь, завести собаку, петь песни под гитару у костра в кругу приятной компании. Или просто оказаться в объятиях человека, который, кажется, любит? Это же такие простые вещи, возможности, которые мы теряем, задумываясь о ненужном, стопорящем и доводящем до ужаса. Каждый делает свой выбор. Пытаться соответствовать чьим-то маловероятным мыслям и жить в постоянном страхе, не написано ли на его спине белым мелом «лох». Или же сконцентрироваться на себе и на своих чувствах. Жить и наслаждаться тем временем, что у нас есть, выбирая для себя только лучшее, притягивая в жизнь только лучшее и только лучших. Оставаться собой? Немаловажный фактор, даже если кто-то пытается оскорбить и задеть. Чонгук долго думал обо всем этом. И он решил больше не бояться. Хотя, нет, бояться он навряд ли перестанет, но он хотя бы будет делать. Бояться, но делать, чем не девиз?

🤎

Проснувшись утром следующего дня, Чонгук и правда чувствовал себя лучше. Непонятно только, причиной стало его любимое горячее какао или же человек, разделяющий с ним тот момент, согревающий, пожалуй, куда лучше, и исцеляющий то, что удается далеко не каждому — душевные раны. Сегодня он впервые чувствует себя полным решимости. И если раньше подниматься с нагретых простыней было чем-то нереальным, на то не было конкретной цели и желания, то сегодня всё иначе. Он готов покорять этот мир. Или, в частности, одного человека. Сшибать и врезаться было не в кого, потому что Чонгук, кажется, опаздывает, а так бы он с удовольствием сыграл по дороге в человекоподобный боулинг, пока бежал, и даже не заметил бы, увлечённый своими мыслями. А в мыслях был лишь один. Подскочив к нужной двери, он пару раз глубоко вдохнул и также глубоко выдохнул, подождал, пока грудная клетка перестанет буйствовать, и потянулся к дверной ручке. Аудитория, представ перед его взором, была полностью пуста. Чонгук не понял. Остановился в дверях, замявшись, и только и делал, подвиснув добрую минуту, что хлопал глазами, запуская мыслительный процесс. Сонный и неожиданно взбудораженный мозг по-прежнему отказывался нормально функционировать. Чонгук сделал несколько шагов, дойдя до всё ещё закрытого окна, которое всегда открывают для проветривания во время учебных занятий, и, повернувшись к тому спиной, облокотился бёдрами, сканируя помещение. Всё ещё туго доходило, что же здесь не так. В раздумиях, он не услышал приближающихся шагов, а после и появившуюся фигуру в проёме так и оставленной им открытой двери. Чонгук заметил движение и поднял взгляд, сталкиваясь с тем самым напротив. Тэхён смотрел на него с нескрываемым удивлением. – Доброе утро, Чонгук, что ты здесь делаешь так рано? «Так рано» – повторяет про себя Чонгук. В смысле «так рано»? И тут его осеняет. И всё это чудесное просветление чётко отражалось в его мимике. Между бровями образовалась складочка - нахмурился, это выглядело мило и забавно на лице Чонгука. Затем все мышцы лица вмиг расслабились, и брови поползли вверх вместе с заметно расширяющимися глазами. Любой бы подумал – спятил. Но Тэхён тихо и с интересом наблюдал, жадно ловя любую новую эмоцию, которую не видел на лице этого парня ранее. Не так-то и просто было узрить даже улыбку, что уж говорить о том, за чем он наблюдает сейчас? Чонгук не опаздывал. Он пришёл заранее. И, по всей видимости, очень. Как там говорят? Влюблённые часов не наблюдают? Если даже не так, не важно. Ведь Чонгук и правда впервые в жизни так потерялся, и сам не понял, как это вообще произошло. – Доброе, да, я... – Чонгук усердно подбирал слова, стараясь придумать что-то, чтобы не чувствовать себя жутко неловко, но, пожалуй, никакие слова на смогут уменьшить этого чувства. – Я перепутал время, думая, что опаздываю, а на деле пришёл слишком рано, и... Чонгук стоял и старался не отводить глаза от мужчины напротив, находящегося примерно в десяти метрах от него. «Хочу ближе», – думает, надеясь, что Ким Тэхён не обладает какими-нибудь суперспособностями и не прочитает его мысли. В помещении с полной тишиной, до этого разбиваемой только редкими голосами, эхом отразился шаг, а за ним ещё один, и ещё. Чонгук вздрогнул, думая, что всё-таки, блин, тот и правда умеет читать мысли. Или нет? – Только скажи, и я буду, – произносит Тэхён, остановившись теперь уже всего в двух шагах от Чонгука. Чонгук молодец. Он прикидывает в уме, пытаясь вспомнить, откуда и как давно могла взяться такая дурацкая привычка спаливать самые важные и значимые мысли вслух. Вот так, как на духу просто взял и выложил. Снова. Поднимая глаза теперь уже чуть выше, он застывает, позволяя себе рассматривать лицо напротив более детально. Кончики чёлки по бокам спадали на открытый лоб, взгляд юноши скользнул ниже, заглядывая в глаза напротив и отмечая под одним из них милую родинку. Ещё чуть ниже на кончике носа та, что он уже заметил ранее, взгляд ниже - на губах, надо же, ещё одна, на нижней. Задержавшись чуть дольше положенного, он заметно сглотнул, на автомате облизнув свои губы. Тэхён этот жест заметил, один кончик рта заметно приподнялся вверх, расстягиваясь в ухмылке. Чонгук даже не смутился. Так и смотрит, будто пытается загипнотизировать, хотя тому даже не нужно прикладывать и доли усилий, Тэхён уже будто в трансе, следит своими затягивающими омутами, наблюдает неотрывно. Чонгук же снова глаза свои теплом наполненные поднимает и смотрит, одним только взглядом посылая немое «Ещё ближе». И Тэхён делает ещё один шаг, останавливаясь, но ничего не предпринимая, чтобы посмотреть за дальнейшими действиями юноши. Льды встретились с огнём. Сомнительный союз, но только не в их случае.

Henry Moodie – You were there for me

Тёплая ладонь касается щеки Тэхёна, на что тот вздрагивает, не ожидая такого смелого для Чонгука поступка, но продолжает смотреть в глаза напротив. Чонгук нежно обводит кожу большим пальцем, кругами массируя, смотрит теперь уже куда-то туда же, где покоится его рука, но будто бы сквозь, словно выпал в астрал. Тэхён прильнул ближе к ладони и прикрыл в наслаждении глаза, тепло приятно разливалось по щеке, говоря о многом. В этой приятной тишине до Тэхёна четко дошел шмыгающий звук, и тот распахнул свои глаза, не понимая, что происходит. А Чонгук... Чонгук улыбается краешками подрагивающих губ, кажется, будто тот вот-вот готов расплакаться, но держится. Тэхён бы не выдержал вида плачущего Чонгука, наплевав и на степень их пока еще недоотношений и на то, где они сейчас находятся. Не успел Тэхён что-то сказать, как услышал совершенно неожиданную и тихую просьбу. – Обними меня... И Тэхён обнимает. Он вмиг сокращает ничтожные сантиметры, разделяющие их, думая, что до этого момента их разделяло не видимое глазу расстояние между ними, а невидимое между их душами. Притянув Чонгука ближе, он заботливо накрывает одной рукой затылок юноши, а другой проводит по спине, успокаивая и показывая – «Я рядом». Чонгук носом уткнулся, как и хотел всё это время, в шею мужчины, обвивая обеими руками торс. И, знаете, сейчас он чувствует себя в безопасности. Так, как чувствует себя дома, оставшись один. Только сейчас он не один, а чувствует себя также. Удивительно, он и не знал, что так бывает. Он не знал, что можно чувствовать себя важным и значимым, при этом еще и комфортно, находясь с кем-то другим, с еще одним человеком, кто не он или его любимое пушистое чудо – Пуф. Именно поэтому он так отчаянно жмется, как будто боится, что это в первый и последний раз. Тэхён чувствует, как тот едва заметно дрожит и, кажется, понимает, в чём дело. – Чонгук, – ласково так, сердечко названного приятно кольнуло, – посмотри на меня. Тот отрывает свою до невозможности в этот момент милую моську и смотрит слегка покрасневшими от редких слезинок глазами. Тэхён понимает, почему с первой встречи подумал, что его взгляд другой, тот сразу в душу смотрит, видит всю его суть. Пугает и завораживает, безумие какое-то. – Скажи, что не так? Почему ты боишься? Чонгук вздрогнул, видимо, не думал, что его так просто могут раскусить. – Ну же, расскажи мне, – мягко просит Тэхён. – Помнишь, я просил тебя довериться мне. – Ещё ты обещал, что не разочаруешь, – коротко кивает Чонгук. You make my demons go away.. Тэхён улыбнулся и запустил свою руку, до этого мирно покоящуюся на затылке, в волосы юноши, что наощупь были такими же мягкими и пушистыми, какими казались со стороны. Он словно гладит кота, Чонгук недалеко ушел от своего огромного, как Тэхёну показалось, питомца. Только Чонгук вместо того, чтобы замурлыкать, наоборот стал тише, успокаиваясь и отпуская себя. Bleach the sky on rainy days.. – Я... – наконец-то начал Чонгук. – Ты прав, мне страшно. Я боюсь открыться, боюсь проявлять эмоции, боюсь быть искренним, потому что... – он снова шмыгнул, борясь с накатывающей волной слез, на что Тэхён прижал его ближе к себе, хотя, казалось бы, куда ближе-то? – Меня предали, и ни один раз. Надо мной смеялись, используя мои слова против меня же самого, высмеивая всё, что мне так нравилось. Всё, чем я любил заниматься и чем открыто интересовался. Clear the path when I'm afraid I've lost my way.. Чонгук поднял на него взгляд, Тэхён смотрел внимательно, внимая каждому его слову, боясь упустить любую деталь. Сломанная улыбка дрогнула на губах юноши. – Я ведь просто хотел быть собой. Хотел, чтобы меня принимали таким, какой я есть, а не подстраиваться. Не пытаться казаться, а быть... – не выдержав, он лбом упал на плечо Тэхёна, пуская слёзы. Тэхён молча прижимает его только ближе к себе, позволяя тому отпустить груз, ставший таким тяжелым за столько лет и не позволяющий тому жить в полную силу. Он прижимается к макушке Чонгука ближе, оставляя поцелуй. Чонгук зашевелился, вновь поднимая свои заплаканные глаза-бусинки, секунду смотрит в омуты Тэхёна, и приближается, сталкиваясь носами. Оба замерли, прикрыв глаза, лишь дыхание Чонгука щекотало чуть приоткрытые губы напротив. Подавшись чуть вперед, оставил короткий поцелуй, замечая, как грудная клетка Тэхёна стала заметно чаще подниматься. Не сдержав улыбки, Чонгук так и стоит, больше не предпринимая никаких действий, пока Тэхён не выдерживает, подхватывая парня, приподнимает того за бёдра и усаживает на том самом подоконнике, где днем ранее они были также близки друг к другу, но не настолько. Чонгук притягивает к себе ближе и жмется, шире открывая рот и пропуская язык, руками гуляет по спине Тэхёна, одной из них зарываясь в волосы и чуть оттягивая. Играется и улыбается в поцелуй, Тэхён чувствует. Тэхён чувствует не только тепло чужого тела под пальцами рук, не только язык, творящий что-то невероятное с его помутневшим разумом, он чувствует, как что-то рушится. Что-то с треском, слышимое только ему, разламывается, высвобождая из своих оков. Сердце стучит бешено, внутри разливается так давно позабытое тепло, дыра внутри не срастается, но заполняется чем-то новым. Кем-то. Он понимает, Чонгук для него будет значить многое, уже значит. Оторвавшись друг от друга, дыханием опаляют губы друг друга, в глаза заглядывают, и каждый видит разное – Чонгук всё те же морозы, что странно душу согревают, Тэхён же видит безграничное тепло, утопая всё больше, желая сберечь, вот так в объятиях своих держать и не отпускать, не позволять ему погаснуть. Чонгук, кажется, тоже слышит треск. Внутри словно цепи сорвались с громким и противным лязгом, наконец освобождая. Он больше не боится. С ним – с тем, кто как самый настоящий кот ластится сейчас под зарывшуюся ладошку младшего в завивающиеся темные волосы, пуская мурашки по всему телу. Чонгук отпускает себя, вдыхает полной грудью, не чувствуя прежней скованности, и радуется, как ребенок, забавно морща носик и, улыбаясь, тычется в тэхёнову макушку. Таким свободным он не чувствовал себя будто бы целую вечность. И когда-нибудь, в ближайшем будущем, он обязательно скажет спасибо Тэхёну за такой подарок. И за себя в его жизни – тоже.