May I hold you?

...завтра встретишь своё хорошо, если сегодня его не предашь»

Утро встречает теплыми лучами солнца, что скользили по заспанной мордашке одного и торчащим пушистым лапам из-под одеяла другого. Чонгук жмурится, смешно морща носик, потягивается лениво. Он чувствует тепло где-то под боком, Пуфик снова забрался в самые дебри одеяла и даже не стал выбираться, так и уснув где-то там, приятно грея и сейчас мурлыкая. Почувствовал копошение хозяина и тоже проснулся. Чонгук приподнимается на локтях, после чего садится, наблюдая, как забавно скатывается с нагретого местечка Пуфик. Тот сейчас, наверняка как и Чонгук тоже, выглядит сонным, помятым и по-домашнему милым. Он соврет, если скажет, что не любит всю эту утреннюю идиллию. Атмосфера, что он сам создал в этом доме, стала совершенно иной, когда в доме появилось пушистое чудо. Теперь каждое утро казалось особенным и не таким пустым. Только вот... Чонгука не отпускало чувство, что чего-то не хватает. Внутри словно огромная, зияющая пустота поглощает его с каждым днем всё больше. В такие моменты, как сейчас, ему резко становится грустно, после чего даже атмосферное и уютное утро не кажутся чем-то хорошим. Пусто и одиноко. Даже с Пуфиком он чувствует, что не может заполнить эту дыру. Это понимание настолько досаждает. Чонгук снова чувствует эту смесь эмоций, которые даже объяснить не может. Как он собирается стать актёром, если не способен различить и отделить свои чувства, понять их? Между своими внутренними метаниями Чонгук немного забылся во времени, пропуская тот факт, что его тело кажется ватным, а голова слегка идёт кругом. Что-то не так, но он на этом не особо хочет зацикливаться. Сейчас его волнует что-то, с чем он борется уже давно. Он знал, глубоко внутри часто ловил себя на мысли «Кажется, я чувствую себя одиноким». Это чувство преследует его из родного Пусана, ярче стало ощущаться из-за переезда, когда он остался совсем один вдали от семьи и от друзей. Это странно, чувствовать себя одиноким в окружении множества людей? А так ли это важно – присутствие людей рядом? Чонгук вымученно вздыхает, плюхаясь обратно на кровать и зарываясь в теплое одеяло, желая согреться и сбежать ненадолго от своих же мыслей. Тянет к себе Пуфика, который издает ленивые поскрипывающие звуки в ответ на действия хозяина. Он вспоминает, что сегодня по расписанию должно быть их первое занятие с новым учителем, и еще более вымученно вздыхает. Каким бы странным не было их знакомство с Ким Тэхёном, как бы неловко он с ним себя не чувствовал, да и если не брать во внимание события вчерашнего дня, когда он просто испугался такой с ним близости и убежал, Чонгук всё равно хотел увидеть его. Хотел услышать его мягкий тембр, задержать взгляд на так красиво обрамляющих его лицо волосах. В глаза заглянуть снова хотелось бы, упасть в эту бездну без задних мыслей, и в итоге быть пойманным крепкими руками, что в объятиях своих грели по-настоящему и выражали неподдельную заботу. Мысли о Тэхëне согревали. Пустота внутри словно на несколько десятков сантиметров стала меньше, уже не сравниваясь с размерами целой Вселенной.

🤎

Тяжесть век, что стала уже привычной и неотъемлемой частью жизни Тэхёна, тело, будто прибитое к месту. Он давно отбросил одеяло в сторону, желая предаться утреннему холоду, но вместо мурашек чувствует только обволакивающее конечности непонятное что-то. Это что-то приковывает к месту, кажется, будто даже тащит вниз, желая впечатать в кровать, поглотить его и без того тяжелое тело. Пустым взглядом обводит потолок, скользит ниже по окнам и возвращает взгляд. Закрывает глаза – плачет. Слёзы сами напрашиваются. Тэхён уже большой мальчик, но не может выдержать боль, преследующую его изо дня в день. Этому ни в школе, ни в университете не учили, – как справляться? Как жить с пустотой внутри? Пустота не дает нам многого. Хотеть, желать, жить. Радоваться, мечтать, любить. Что делать человеку, который так и не смог найти того, что любит? Не смог полюбить ни то что кого-то другого, себя не смог принять вот таким – сломленным и разбитым, пустым внутри, лишь с живой оболочкой снаружи. Ты можешь быть в шумной толпе, гулять по магазину или просто сидеть один в комнате, и вдруг осознать, что тебе ничего не хочется. Ничего не зажигает твоего сердца, нет той искры, способной огонёк в глазах показать, нет той силы вставать по утрам и следовать плану, который, к черту, тоже уже не интересен, хотя ты так тщательно продумывал всё вчера. Руки опускаются прежде, чем успевают сжаться в кулаки. Человек не всегда выбирает быть таким. Зачастую это от него не зависит вовсе. И это, чёрт возьми, тяжело. Настолько, что даже взрослый, лёжа в утренней холодной постели будет безмолвно пускать слёзы, даже до конца не понимая, почему это происходит с ним. Что волнует еще больше, почему он должен проходить через это? Его тоже ждет счастливый конец? А что, если ему не нужен конец, что, если он хочет писать свою историю сразу хорошей и интересной? Да, с трудностями и испытаниями, с чем угодно, только бы не с этим пожирающим душу и сердце чувством, которое делает из человека не человека. Он чувствует, что не живет, точно нет. Лишь существует, и от этого только больнее. Несмотря на это, он продолжит делать то, что делает, потому что вчера впервые его сердце забилось, и он почувствовал себя живым. Впервые за долгое время это стало возможным. Всё обязательно изменится и только к лучшему, Тэхён снова поверил в это, поверил в себя, поверил в то, что может быть живым не только снаружи, но и внутри – тоже.

🤎

Слегка пошатываясь и врезаясь в одного из мельтешащих студентов рядом с нужной аудиторией, Чонгук коротко извиняется, сам не понимая, почему теряет координацию. На этот раз всё прошло без каких-либо сюрпризов, начиная свой путь от теплой кровати, в которой наверняка до сих пор беззаботно дрыхнет Пуфик, и заканчивая его у той самой аудитории, в которой произошло слишком много впечатляющих событий. Внутри всё так же уютно, и уже несколько ребят из его группы были на своих местах. Бурно что-то обсуждая, они не заметили приход и так незаметного всегда Чонгука, а сегодня особенно. Тот словно призрак приземлился в уголочке, подальше от ребят и создаваемого ими шума, закутался в кофту, приобнимая себя за предплечья в попытке согреться. Окна вроде закрыты, как он успел заметить, но ему всё ещё было жутко холодно. За размышлениями о своём самочувствии, Чонгук не сразу заметил присутствие учителя, как и давно прозвеневшего звонка, пока, словно через толщу воды, не различил слова, обращенные в его адрес. – Чонгук, всё в порядке? Выглядишь неважно, – побеспокоился учитель, сразу заметив потерянное состояние мальчишки, его слегка поплывший взгляд и нездоровую бледность кожи. Было видно, тот чуть ли не дрожал всем телом, как было и в их первую встречу на улице. Оклемавшись, Чонгук всё же подал голос, уверяя учителя и одногруппников, что повернулись и с тем же беспокойством стали изучать Чонгука, слегка охрипшим голосом, отчего он немного прокашлялся, и снова повторил. – Я правда в порядке, – и глаза направил на Тэхёна, но в его не смотрел, бегал взглядом рядом, изучая лицо и отмечая наличие милой родинки на носу учителя. Но Тэхён и так увидел всё, что ему нужно было. Не сказав больше ни слова, он кивнул и решил перейти к занятию, не переставая обеспокоенно поглядывать на еще более странного сегодня Чонгука. Тэхён много думал. О нём. Он размышлял и прикидывал в уме, почему он такой, какой есть. Привычка изучать поведение и движения тела – излишки профессии, но ему это никак не мешало. Интересно иногда вот так вспоминать образ человека, с которым ты почти и не знаком толком, но уже как будто знаешь его, видишь насквозь. Да, это могут быть домыслы, но зачастую все его догадки переставали быть таковыми. Тэхён умел понимать людей и находить причины, почему они ведут себя так или иначе, говорят громко или наоборот тихо, не боятся высказаться на публику и показаться странными, либо же предпочитают отсиживаться где-то у стенки в тени. Он всё гадал, какой же Чонгук на самом деле. Он безусловно интересный. Ходячая загадка и маленькая катастрофа, светлый, милый и теплый парень, к тому же с щедрой щепоткой доброты. Чонгук выглядит взрослым, но в глазах он видит еще совсем мальчишку, запуганного и потерявшегося. Кажется, будто он из тех, у кого всё получается, но он не использует весь свой потенциал, боясь показать себя настоящего. Всем. Миру, друзьям, родителям. Тэхён думает, что Чонгук добр и внимателен ко всем, кроме себя самого. Тэхён думает, что Чонгук глубоко внутри одинок, и что внутри того поглощает та же пустота, что и его. Но, как бы то не было, сейчас его задача провести занятие для ребят, что с интересом ждут от него задания, научить выражать свои настоящие эмоции и уметь сыграть те, которые ты можешь не чувствовать в моменте, но выразить должен. Такова задача настоящего артиста: не только уметь показывать различные эмоции и хорошо их отыгрывать, но и уметь перестраиваться на требуемую. За окном тихо подвывал ветер, тучи снова начали сгущаться, образовывая в помещении темноту. Атмосфера в аудитории стала какой-то особенной с тусклым освещением желтоватых антикварных ламп, пригвожденных к выступающим участкам на стене. И Чонгук бы обязательно обратил на это внимание, наверняка проникнувшись, но сейчас он и правда чувствует себя неважно. После небольшой лекции, Тэхён предложил всем встать и начать с небольших физических упражнений: чтобы раскрепоститься эмоционально, как он утверждает, физически мы не должны быть скованы и зажаты. Но, кажется, один Чон Чонгук в этой аудитории не согласен сейчас с пользой этих упражнений, а в особенности принятия вертикального положения, потому что Тэхён еле успевает подлететь вовремя к парню, ловит, придерживая за локоть, когда тот, кажется, собирался поближе познакомиться с поверхностью местного пола. Оказавшись так близко, Тэхён сквозь кофту почувствовал жар тела напротив, и что-то ему подсказывало, что это не очень хороший знак. – Со мной всё в порядке, – немного резко и недовольно снова озвучил юноша, как будто других фраз сегодня он не знал или не помнил. – Не лги мне, – и на этих словах Чонгук еле ощутимо вздрогнул и посмотрел. Посмотрел прямо в эти омуты напротив. Он ненавидит болеть, ненавидит показывать свою слабость людям. Чувствовать себя таким уязвимым неприятно, слабым и не способным противостоять какой-то температуре и ломоте в теле – тем более. Поэтому сейчас Тэхён смотрит на него и удивляется такой резкости и неожиданно появившейся холодности. – Не сопротивляйся, я вижу, все видят, – он слегка кивает в сторону одногруппников, – тебе плохо. Не геройствуй и не пытайся доказать другим что-то, чего от тебя никто и не ждет. Ты можешь быть сильным перед кем угодно, но, прошу тебя, – он выделил следующие слова чуть тише, чтобы слышал только Чонгук, – доверься мне. Тэхён ненадолго замолчал, канув в раздумия. – Обещаю, я тебя не разочарую. Усадив Чонгука на рядом стоящий стул и смерив его строгим взглядом, Тэхён немного задумался. – И, да, я провожу тебя до дома. «Хотя ты для меня и есть – дом», – осталось неозвученным. До Чонгука не сразу дошел смысл сказанных слов, поэтому Тэхён уже успел отойти от него на несколько шагов, возвращаясь к ребятам, когда тот хотел было возразить, но впервые за всю жизнь решил сдаться. Чонгук не привык к такому. Когда он получал какое-то ранение, незначительное или наоборот, не суть важно, то буквально разрывался меж двумя реакциями на это. Первая – быть сильным и не показывать, что ему больно и что его беспокоит рана, молча обработать и сделать вид, что всё нормально. Вторая – хочется быть слабым и показать своё на самом деле уязвлённое состояние. Не скрывать, что ему больно или неприятно от полученной раны, и уж тем более не скрывать своего беспокойства. Хочется просто как ребёнок немного похныкать и получить заботу, внимательное отношение и слова утешения, что всё обязательно пройдёт, заживёт до свадьбы, без упрёков и укора во взгляде, будто он ведёт себя как размазня... Большую часть своей жизни Чонгук рос, думая, что он очень сильный, справится с любой раной, болью, болезнью. Что он справится со всем сам, один. И никто ему для этого не нужен. Он не позволял себе страдать и лишний раз хныкать, когда реально очень хотелось. Это кажется одновременно и хорошим навыком, он позволяет проживать морально тяжелые времена особенно из-за физических травм и болезней. Но с другой стороны, ему не хватало и не хватает до сих пор простого человеческого тепла, сострадания, искренней любви и неподдельной заботы, когда ему было больно и когда он нуждался в этом. В конце концов, он не хотел быть сильным, он просто хотел быть собой. Не скрывать свою чувствительность и переживания, плакать и не быть за это осуждённым, искать заботы, зная, что получит её. Можно ли ему? Он всегда в этом сомневался, думая, будто на это нужно разрешения. Но с чего он вообще решил, что ему нельзя быть любимым и получать чью-то заботу, когда другие так живут и даже не задумываются о таких глупостях? Для кого-то это само собой разумеющее, но, видимо, не для Чонугка. И сейчас, стоя рядом с Тэхёном, который буквально излучал это желание помочь, позаботиться о нём, Чонгук ему поверил, что, да, можно. Что он тоже достоин, причем просто за то, что он есть. Поверил и захотел открыться. Он и правда решил сдаться перед едва знакомым мужчиной только потому, что тот проявлял непривычно много заботы в его сторону, с ума сойти... Люди меняют людей, и Чонгук удивляется этому каждый раз, как в первый. Не обращая внимания на создаваемый одногруппниками приглушенный шум, что эхом отражался от стен и уходил куда-то к потолку, Чонгук не заметил, как успел задремать. Почувствовав чье-то лёгкое и осторожное касание до его плеча, он поднял голову со сложенных рук, не удосужившись при этом разлепить глаза. Покачивания головы в прострации показывали, что Чонгук еще где-то на грани этой реальности и сна. Воспользовавшись моментом, Тэхён на корточки присаживается рядом и опускает свою ладонь на, как и оказалось, горячий лоб Чонгука. Тэхён вздыхает и смотрит на несносного мальчишку перед собой, думая о том, как бы ему хотелось отчитать того за такое халатное отношение к собственному здоровью, и о том, как ему хочется лично уложить его в кровать, обнять, закинув голову Чонгука на свое плечо, и укутать в плед, охраняя его безмятежный сон. Тэхён ладонь не убирает, бережно перебирая слегка взмокшие прядки волос, когда Чонгук всё же разлепляет с явно огромными приложенными силами свои сонные и уставшие, но всё такие же теплом отдающие глаза. Он смотрит в тэхёновы напротив и не отводит взгляда, не спешит убирать руку и предпринимать какие-либо действия вообще. Интересно, о чём он сейчас думает? Вопрос, ответ на который Тэхён вряд ли сейчас получит. Он первым разрывает эти затянувшиеся гляделки, опуская голову вниз, желая скрыть непрошенную улыбку, бесконтрольно появившуюся на лице от такого вот Чонгука – нежного, мягкого, готового довериться, кажется, впервые за эти их короткие встречи. – Пора идти, я помогу тебе встать. Пора открыться этому миру, пора открыться всему новому в этой жизни, людям вокруг и мне в том числе. И если ты готов довериться мне, я буду рядом.

🤎

Проделав немалый путь – таковым он был, потому что Чонгуку было тяжело идти - в полном и неловком молчании, они наконец остановились у двухэтажного симпатичного домика. Почему неловком? Чонгук мог идти и сам, но выглядело это весьма опасно, – пошатываясь из стороны в сторону он мог запросто врезаться в кого-нибудь по пути, либо запутаться в собственных ногах и снова отправиться на знакомство вниз, только уже с землей или каменными дорожками. Поэтому Тэхён бережно придерживал того за талию, пока младший был вынужден для удобства закинуть свою руку на шею учителя. Неловко? Не то слово. Но им, кажется, уже не привыкать к этому чувству. – М-мы пришли, – прервал их тянувшееся весь путь молчание Чонгук и взглядом окинул уже знакомый дом. Он остановился на окнах второго этажа и пытался высмотреть там пушистое нечто, но не смог. Тэхён проследил за ним взглядом, кивнул скорее сам себе и осторожно выпустил из своих рук Чонгука. Тот заметно почувствовал, как пробрался холодок на прежнее местонахождение руки Тэхёна, что согревала не хуже его любимого домашнего пледа. Задумавшись, он совсем забыл, что тоже держит свою руку на шее Тэхёна. Тихо ойкнув, тот поспешил вылезти из такого понравившегося ему положения, заметив, как на него смотрит в этот момент Тэхён. От его улыбки внутри разливается тепло, но менее неловко он себя чувствовать не стал, вспыхнув румянцем на щеках и мило опустив голову. И вот снова его привычка – взгляд в ноги, а пальчики перебирают друг друга. – Спасибо, и.. я хотел извин... – Не стоит, – мягко прервал его Тэхён. – Ты не должен извиняться за свое состояние. Тем более, то была моя инициатива, как учителя, беспокоящегося о своём ученике. «И не только», – снова самое важное остается неозвученным. Чонгук поднял на него свои до невозможности красивые глаза-бусинки, и, кажется, в них на мгновение проскочила.. грусть и легкое разочарование? Тэхён не уверен. Несколько долгих секунд они простояли в тишине, Чонгук думал о предложении и решался, внутренне собираясь с силами, чтобы сказать вслух, а Тэхён думал о Чонгуке. Он стоял и не скрывал своего взгляда, какой бывает у людей влюбленных, изучая Чонгука в который раз и понимая, – ему вряд ли это когда-нибудь надоест. Он видел, как Чонгук борется со своими демонами внутри, и поэтому терпеливо ждал. – Могу я.. пригласить вас на чай? Точнее, на чай не получится, потому что я заядлый любитель какао и кофейных напитков, но я думаю, может, получится где-нибудь откопать и затерявшийся пакетик чая... – выпалил на одном дыхании Чонгук, так сильно было заметно его волнение, что Тэхёну, честно, только льстило, и он в который раз не мог сдержать мягкой улыбки. Как вообще можно не улыбаться рядом с Чонгуком? – Давай перейдем на ты, – ласково добавил он. – И, да, я с радостью выпью с тобой по чашечке какао. К тому же я не собирался уходить, пока лично не проконтролирую, чтобы ты покушал, принял лекарства и лег в постель отдыхать. Это так, к слову, – и с этими словами Тэхён рукой тянется к мягким на вид волосам напротив, пропуская прядки сквозь пальцы и слегка поглаживая, убеждаясь в их мягкости. Чонгук весь такой – мягкий и нежный, что невозможно не заметить. Тэхён с удивлением для себя понимает, – с ним ему хочется быть таким же. И, да, Тэхён любит какао больше всего на свете. Чонгук подвис и вообще перестал функционировать, глупо хлопая глазами с слегка опустившейся вниз нижней губой. Он просто застыл, наслаждаясь приятными поглаживаниями, но быстро вернулся с небес на землю. В попытке скрыть смущение, он метнулся к двери и провернул пару раз ключом, который, к слову, не с первого раза получилось вставить дрожащими руками. Стоило открыть дверь и сделать первые шаги внутрь, приглашая Тэхёна пройти за ним, как оба замерли. Тэхён - потому что пытался понять, что за странные звуки он слышит, Чонгук же, чтобы прислушаться, с какой стороны его встретит любимое пушистое чудо. Не успел Тэхён толком что-то понять, как его сердце пропустило удар. Чонгук расплылся в той улыбке, которую Тэхёну еще не удавалось увидеть на его лице, – расслабленная и по-настоящему искренняя, открытая, какая бывает у беззаботного ребёнка. В уголках его глаз собрались милые морщинки, а сам Чонгук присел на корточки и развел руки в стороны в явно уже привычном жесте. Чтобы обнять. Его протяжное и непривычно для Тэхёна громкое «Пууууфииик!» и вовсе вывело того из колеи. Казалось бы, прежние скромность и зажатость юноши просто испарились, как по щелчку пальцев. Чудеса... Мысль, которая пробежала в голове Тэхёна в этот момент: «Я хочу чаще видеть его улыбку». И, кажется, он готов сделать для этого всё возможное, наблюдая, как белый и далеко не маленький по размерам пушистый кот чуть ли не летит в объятия младшего. Тот прижимается к нему как человек, обнимает за шею мягкими лапками и утыкается влажным носиком в шею Чонгука. Они сидят так, в объятиях друг друга, и, кажется, будто это что-то интимное, что не каждый может и должен наблюдать. Тэхён чувствует еще больше разливающееся тепло в груди от этой картины. Будто его сердце, казавшееся давно замерзшим куском льда, начало биться и согреваться, пуская трещину по всей его поверхности. Казалось бы, ничто не могло изменить прежнего его состояния, ничто не могло пустить это чувство внутрь, пробиться – об этом и речи быть не могло. Но один юноша с теплой улыбкой и сияющими глазами-бусинками, разделяющим ту же боль от пустоты внутри него, смог. Смог растопить эти льды, медленно, но верно. Смог взрастить огонь внутри себя, вместо льдов, как у Тэхёна. Чонгук безусловно удивительный. Он и правда загадка. Тэхён не очень любит загадки, но сейчас, наблюдая за двумя прилипшими друг к другу комочками счастья, он думает, что готов посвятить всю свою жизнь разгадыванию именно этой. Еще он думает о том, что уже видел такое прежде. Или чувствовал тоже самое. Чонгук и его кот отдаленно напоминают ему их самих – таких же одиноких, с огромной дырой внутри размером со Вселенную, но нашедших спасение друг в друге. Два маленьких комочка, способные найти счастье в том, что они просто есть друг у друга. И это, знаете, тоже душу греет очень.