Монохром

I'm looking for a place to start, but everything feels so different now Это точно был сентябрь две тысячи пятого За свои семнадцать с хвостиком лет Рико чётко усвоила: сколько бы раз не предстояло переводиться в новую школу – будь то один, два, десять – разницы никакой. Все всегда одно и то же. Госпожа Такано на протяжении двух недель пытливо и о-о-очень терпеливо выясняла и у неё, и у сына критерии выбора новой школы. Но одному было абсолютно плевать что и куда, а другая заявила лишь, что не собирается учиться там, где обязательная школьная форма тошнотворной палитры. Женщине ничего не оставалось, кроме как в очередной раз махнуть рукой на абсолютный пофигизм сына и чудной пунктик Рико и самой выбрать этим бездельникам учебное заведение. Ориентировалась, к слову, на цены за обучение, но и абсолютно серьёзную заявочку про форму не оставила без внимания. Святая же женщина, ну. Расположение школы по счастливым обстоятельствам оказалось удачным: всего двадцать минут пешком от дома. А если срезать дворами, так и вообще десять. Очередной потливый мужичок в сером костюме – их на заводе, что ли, клёпают? – и очках с толстыми стёклами около часа мариновал чету Такано в компании с Рико в своём кабинете. Протирал замызганным платком лысеющую черепушку и сосредоточенно хмурил кустистые брови, пока внимательно рассматривал табели с оценками и пробегался выпуклыми глазёнками по рекомендательным письмам с предыдущих мест учёбы. Затем вполголоса переговаривался с нервной госпожой Такано, которая, казалось, не знала куда деть собственные руки, отчего постоянно заламывала их и тоненько смеялась. Бросал подозрительные взгляды на Персика, который со скучающим видом рассматривал что-то в окне, и одобрительно кивал в те моменты, когда всё-та же нервная Такано-сан указывала в сторону Рико. И вот, спустя целую бесконечность обхаживаний и умасливаний, вроде бы документы поданы, вроде бы их зачислили. И новый учебный триместр, тоже вроде бы, только начинал мелькать на горизонте и не привлекал к себе внимание. Но в начале сентября коварно и безжалостно припечатал ничего не подозревающую Рико, как если бы муху газетой, напомнив о своей неизбежности. Пять дней в неделю по чёткому расписанию ей предстоит напяливать совершенно идиотскую плиссированную юбку, чахнуть над бесконечными конспектами, ломать голову, как бы избежать дежурства, и самое утомительное: вливаться в новый коллектив. И все это в совокупности – не трамплин для прыжка в светлое будущее, как постоянно талдычит Такано-сан, а самые настоящие круги ада, которые Рико придётся проходить на протяжении ещё одного очень длинного учебного года. И вот тогда её бесцельное и размеренное существование начинает идти уже по накатанному плану тех самых пяти стадий принятия неизбежного. Пункт первый: отрицание. Совершенно бредовое отрицание всегда отслеживается, но всё равно никогда не ожидается.   Это не она вошла в те, выкрашенные в синий, ворота. Это не она пересекла забитую клонами ухоженную территорию. Это не на неё пялятся тридцать незнакомых хмурых лиц, пока не она стоит истуканом возле доски. И это не ей определили пустующую четвертую парту возле окна. Отрицание. Пункт второй: гнев. Беспричинный и подавленный. Злило буквально все: настойчивый звонок будильника, затяжной и ранний подъем, вспотевшее после сна тело, перекошенная рожа в зеркале, нахальная рожа Рыжего, холодная каша на завтрак, дорога дворами туда и обратно, холодная каша на ужин, пустые и пространные разговоры за столом… И очередные попытки уснуть. Ведь через несколько часов снова прозвенит хренов будильник. Рико искренне, всем сердцем ненавидела стадию гнева, ведь именно в этой стадии ей ну ни в какую не получалось отвечать за своё же поведение. Всё привычное в один момент теряло свой баланс. И это тоже бесило. И вообще, все дебилы, если не понимают причин её недовольства. Гнев. Третий пункт: торг. Самая коварная из стадий, создающая иллюзию того, что если Рико сделает что-то, приложит побольше усилий и учтёт свои прошлые ошибки, то ситуация обязательно-приобязательно изменится. На самом деле здесь даже сказать нечего. Сколько бы и чего она не прикладывала, ничего не менялось. Хотя, если в этот раз она постарается заходить в класс не с такой скорбной миной, то может… Пункт четвертый: депрессия. Великая и ужасная. Впрочем, ничего нового. Это состояние овоща так долго преследовало Рико, что она уже даже не обращала внимание на эти повторяющиеся отрицательные чувства. Всё то, на что она злилась, а затем пыталась с этим торговаться, резко превратилось в ту самую кашу на завтрак: постно и вязко. Грустно и не вкусно. Ну и наконец, гвоздь программы – пятый пункт из списка. Принятие. Ну или Смирение. Рико на самом деле больше нравился второй вариант. Ведь она просто-напросто мирилась. Не может поменять обстоятельства? Поменяет отношение к этим обстоятельствам. Новый дом – есть личная комната. Новая школа – ещё один год безделия, холодная каша – не обожгла язык, перекошенная рожа в зеркале – а кому сейчас легко? Перешагнуть и лечь плыть по течению дальше. Смирение. Вот и сейчас она смиренно сидит за своей узкой партой, смиренно пялится в окно и смиренно слушает щебетание одноклассниц, полукругом выстроившихся около Персика. Её, вообще-то, Персика. На секундочку. Персик то, конечно, её, но вот только каким-то магическим образом доступ к этому самому Персику для неё закрыт на все восемь школьных часов. Вот уже как две недели точно. Знакомьтесь: Такано Риота. Семнадцать лет от роду, метр восемьдесят от пола. Весьма хорош собой и весьма осведомлён об этом. Сидит там такой, блин, пыжится, в то время как горемычной Рико приходится делать вид необычайно заинтересованного в краснеющих листьях клёна человека. Несмотря на её заявления всем неравнодушным персонам о том, что отношения между ними братско-сестринские – косых взглядов и тотального игнора избежать не удалось. Ну и ладно. Игнор будет взаимным. Так она решила. И на самом деле, кажется, решила даже раньше, чем кто-либо еще: не интересно. Очередная порция звонкого девичьего смеха в ответ на какую-то совершенно плоскую – она уверена – шутку Персика. Рико закатила глаза и с шумным вздохом обернулась. Стоило отдать должное, Риота действительно выглядел как типичный покоритель юных девичьих сердец. Особенно на фоне тех четырёх мальчишек-задротов из их класса, оставшихся на обучении в старшей школе. Слишком быстро растущую шевелюру он стягивал в пока ещё коротенький хвостик на затылке, небрежно отпустив несколько прядей. Хитрый прищур каре-зелёных глаз сражал на повал, а острая линия губ почти всегда хранила тень насмешливой ухмылки. Она тогда сказала, что было бы здорово им снова учиться вместе. Но здорово, похоже, было только Персику. Желание Рико треснуть учебником по этой самодовольной физиономии, а затем – гордо удалиться из класса, сейчас было особенно сильным. Эх, если бы только эти несчастные-принесчастные души знали, с кем на самом деле имеют дело. Ну, чисто гипотетически… Вдруг кто-нибудь, неважно кто, расскажет, что этот клоун исполняет совершенно нелепый победный танец каждый раз, когда угадывает победителя в вечернем шоу по телеку. Ещё и в грудь себя при этом колотит. Полный придурок. Или что он не чистит зубы перед сном. Или вот как вчера было: бедной Такано-сан пришлось шантажом и воплями, которым бы Годзилла позавидовал, заставить его отдать носки недельной носки в стирку! А ведь он собирался их надеть ещё сегодня. Фу. Как-то убавляет шарма. Похоже, что своим взглядом на этот раз ей действительно удалось проделать в нём дыру: Риота обернулся, вопросительно вскинув бровь, похлопал глазами, а затем улыбнулся. Так тепло и искренне, что у Рико аж челюсть почему-то свело. Да не станет она никому ничего рассказывать! Просто у Рико не укладывалось в голове: Персик тоже пропустил эти три года. Почему у него получается так быстро всё навёрстывать? Всё больше складывалось впечатление, что она совершенно безуспешно пытается запрыгнуть в поезд на полном ходу. А точно пытается-то? Колонка на стене затрещала мерзким звуком, проезжаясь по ушам, и наконец-то выдавила из себя сипящую короткую мелодию, оповещающую об очередных двух часах непрерывных страданий. Алгебра – инструмент для изощрённых и совершенно бесчеловечных пыток.

***

Тощие голени в черных гольфах поочередно, как клавиши фортепиано, мелькали на фоне пыльной дороги. – Эй, как там у гномов? Рико, нехотя вынырнув из этого гипнотического состояния, подняла голову и покосилась в сторону, с которой прилетела издёвка. Персик, закинув и свою, и её сумки на плечо, мерно вышагивал рядом. – Тебя дамы твои не съедят? – Рико кивнула на свой портфель. Неправильно поставлен вопрос: не съедят ли эти его дамы – её? – Завидуешь, мелочь? – Риота улыбнулся во все тридцать два, а затем, порывшись свободной рукой в кармане пиджака, сунул ей под нос какую-то скомканную записку. – Любуйся. Ивасаки Аой из параллельного. На свиданку зовёт. Рико задумалась в попытке воспроизвести в памяти ту самую Аой из параллельного. В последние дни количество новых имён и лиц настолько возросло, что голова шла кругом от обилия информации. Если она правильно помнит, Аой – длинноволосая шатенка с личиком-сердечком и вздернутым аккуратным носиком, которая очень часто, но, конечно же совершенно случайно, оказывалась там же, где и рыжий. В принципе, почему нет? – Пойдешь? – пнув носом туфли камушек, Рико прибавила ходу, стараясь поравняться с парнем. Каждый его широкий шаг – три или даже четыре её. Утомляет. – Не, – коротко и ясно. Глянув на девушку, Риота ехидно ухмыльнулся и, смяв и без того смятую бумажку, засунул обратно в карман. – Почему? Персик посмотрел так снисходительно-сочувственно, словно если до этого вопроса он ещё не сомневался в её умственных способностях, то тут всё сразу стало ясно. Рико незамедлительно ткнула пальцем ему в рёбра. Хотелось стряхнуть с него этот взгляд.   – Оставить тебя на растерзание моей матери в пятничный вечер? С тех пор, как Риота вернулся, она с ним буквально срослась. С раннего утра до поздней ночи в компании друг друга, почти неразлучны, как сиамские близнецы. Рико не приходилось думать, как добраться куда-то, что съесть в перекус, чем занять свой досуг. Не приходилось принимать решения в бытовых ситуациях, делать выборы и даже отвечать за себя. У Персика всё обустроено и предусмотрено до мелочей. Замашки курицы-наседки порой доходили до чего-то абсурдного, но при этом закрывали все её немногочисленные потребности. Этого было достаточно. Ей так казалось. Но она не близнец – она паразит. Только берет и ничего не отдаёт взамен. Разыгравшееся воображение Рико уже рисовало их странное будущее: повзрослевший Персик женился, завёл собаку и переехал в уютный домик в пригороде, прихватив с собой её разлагающуюся тушку. Риота – успешный бизнесмен, его фигуристая и утончённая жена – может быть, даже Аой Ивасаки, пёсик по кличке Май – никаких лабрадоров и… Рико. Фу, мерзость какая. Так продолжаться не может. Пусть валит на эту свою свиданку, а затем хоть сразу в пригород. Но без неё. – Ну… Впереди выходные, а я сегодня планировала разобрать оставшиеся вещи. Ничего страшного не произойдет, сходи. Мда. Заявление о том, что она точно расправится с треклятыми коробками до начала учебного триместра, оказалось наглым враньем. Самой себе в первую очередь. Эта её универсальная отмазка «планирую разобрать оставшиеся вещи» уже встречалась не понимающим кивком, а скептически выгнутой бровью. Не только Персик, даже коробки не верили, что их разберут. – Если подумать, – Риота легонько толкнул её в плечо, привлекая внимание. –  Аой красивая. – Точно краше тебя. Чего она вообще на тебя глаз положила? – Рико едва успела отскочить в сторону, уклоняясь от подзатыльника. Эта огромная ладонь точно впечатала бы её в землю. – Это всё мои природное обаяние и неземная красота, – гордо вскинув подбородок, Персик прошёлся пятернёй по своей рыжей шевелюре, зачёсывая назад. – Ага, и носочное амбре. Рико прыснула и снова отскочила в сторону. Рысцой пробежав оставшиеся метры до их дома, остановилась около входа в подъезд, дожидаясь парня. – Запах мужчины, балда. Риота невозмутимо прошагал мимо, всё же отвесив ей лёгкий подзатыльник. Пригладив растрепавшуюся макушку, Рико прошмыгнула следом. – Мы дома! Ввалившись в квартиру, проголосили в унисон – всё, как всегда. Такано-сан уже успевшая принять свою дневную норму, состоящую из бокала абрикосового вина, сейчас прокричит из кухни. Рико машинально кивнула на её приветствие, разулась. Персик, скривившись от ежедневного ритуала своей матери, что-то невнятно пробубнит и уйдёт к себе. Рико фыркнула на его нечленораздельное «ккжедстала» и, проводив рыжий затылок взглядом до двери, прошагала в ванную. Она вымоет руки, заглянет на кухню, привлечённая запахом выпечки, криво улыбнётся госпоже Такано, кратко расскажет о том, как прошёл день, и тоже отправится восвояси. До ужина далеко, а с обеда не прошло достаточно времени. Рико переоденется и, отложив всё заданное в школе в дальний ящик воскресенья, завалится на кровать, которая всё-таки пришла в августе на каких-то днях. Часик спустя к ней заглянет Риота, что-нибудь скажет, до ужаса тупо пошутит, и они снова сойдутся на том, что снеки и сериал на девятом канале – отличное времяпрепровождение. План, по обыкновению, готов. Оставалось следовать. Осень всё еще хранила в себе остатки летней жары – распахнутое настежь окно в комнате не справлялось со своей задачей разогнать духоту. Рико всё не удавалось взять в толк: в родном Киото из-за его расположения сезоны ощущаются острее, чем в Токио. Лето жарче, зима холоднее. Но всё было как будто в точности наоборот. Деревянный каркас неодобрительно скрипнул после того, как Рико, стянув с себя дурацкую серю юбку, в прыжке плюхнулась на кровать. Хотелось сейчас… Ровным счётом ничего. Подложив руки под голову, она только прикрыла глаза и тут же их распахнула. Вскочила с постели, заслышав нетерпеливый стук в дверь. Стучать Персик, конечно, научился, но вот ждать, пока ему откроют – нет. Рико с молниеносной скоростью схватила свои, почему-то оказавшиеся на столе домашние спортивки и натянула их как раз в тот момент, когда наглая рожа просунулась в дверной проём. Риота смерил её запыхавшуюся физиономию подозрительным взглядом и, видимо сообразив, так выразительно скривился, словно вляпался во что-то… Крайне неприятное. Рико, недовольно скрестив руки на груди, одарила его ответным многозначительным взглядом. Спустя секунду переглядываний, Персик, прочистив горло, наконец-то выдал: – Нормально? Рико, уже приготовившаяся парировать все издёвки на тему распаковки вещей, чуть повернула голову вправо, вскинув брови. Что – нормально? Риота закатил глаза, кажись, к самому затылку. Устало потерев переносицу, он небрежным жестом указал на себя. Рико, наконец осознав, что от неё требуется, едва подавила желание в голос разгоготаться. – Это ты для Аой так вырядился? – расплывшись в гаденькой улыбочке, Рико подошла ближе к парню. Она схватилась за краешек бордового пуловера, который он накинул на плечи, чуть приподняла. Издёвку, пронизавшую эти движения, не заметить просто было невозможно. Да и она не особо-то её скрывала. И чего это Персик так стушевался? А где же это его привычное бахвальство? Рико, с очень плохо скрываемым злорадством в голосе, продолжила: – Ого! Ещё скажи, что и носки чистые надел. А как же «запах мужчины»? – Иди ты, – надувшись, он передернул плечами, стряхивая с себя её руки. – Блять… Додумался спросить подвального жителя.   Рико отступила на шаг, поджимая губы. Это его заявление – чистая правда, но всё равно почему-то стало обидно. – Персик, прости. Она не поднимала взгляда, но чувствовала его тяжелый на себе. Сама же его подстёгивала пойти, так чего теперь издевается? – Прости, прости, – Рико сухо шмыгнула носом и снова подошла ближе. – Я и правда просто завидую. Не свиданию, не Аой, а вообще, – взяв паузу, она неопределенно махнула рукой и, пытаясь справиться с подкатывающим комом к горлу, продолжила: – Ты так естественно вливаешься в это вот всё, продолжаешь двигаться, а я застряла. Ещё и тебя торможу. Рико едва вздрогнула, когда тёплая ладонь накрыла её затылок. Риота, ссутулившись, прижал её к себе. – Хочешь останусь? Стащим еды с кухни, посмотрим что-то. Или прогуляться сходим? Зря я что ли выряжался? – его голос чуть просел на последнем слове и сорвался в смешок, тем самым заставив и Рико невольно усмехнуться. – Не, – она интенсивно, насколько это было возможно в объятьях, замотала головой. – У меня коробки. Персик тихо рассмеялся, размыкая руки. Не верит. – Ты выглядишь красиво. Аой точно оценит, – просипела Рико, смерив парня пристыженным взглядом. Под его внимательным взглядом Рико бочком прошла от двери глубже в комнату и показательно взвалила на стол самую некрупную из оставшихся, трагически обделенную вниманием, коробку. Персик, тут же оказавшись рядом, любопытно заглянул через её плечо. Тайна раскрыта. На стол полетело содержимое: чёрнографитные карандаши, прессованный уголь, пластиковый планшет, зажимы для бумаги и старенький потрёпанный скетчбук в мягком белом переплёте. – Ого, – как-то странно хрипло и на выдохе произнёс Риота. Его лапища незамедлительно схватила альбом. – Я уже успел забыть, что ты рисовала. Рико тоже. Она рассеянно наблюдала за тем, как Персик внимательно перелистывает страницы, и всё не могла понять, каким образом вообще можно было забыть о чём-то подобном. – Охренеть, я его помню! – Риота, раскрыв скетчбук где-то на середине, сунул его под нос Рико, смешно вытаращив глаза. – Это же наш сосед… Как его там звали? – Господин Уэдо, – Рико неосознанно расплылась в какой-то блаженной улыбке, рассматривая суровое морщинистое лицо старика на бумаге. – У него ещё кислючая слива росла на участке. – Ага, но мы всё равно за каким-то хером лезли её обирать… Чёрт. Рико переключила внимание на парня: Риота как-то слишком дёргано вытащил телефон из кармана и, глупо уставившись в экран, почесал затылок. Точно. У него же свидание. Рико деловито положила альбом обратно на стол и зачем-то принялась раскладывать карандаши по мере увеличения их твёрдости. Персик ещё с секунду мялся на месте, а затем неуверенно прошёл к двери. – Герой? Обернувшись, она встретилась с его наполовину сконфуженным, наполовину встревоженным взглядом: тот всё еще не мог понять, действительно ли ему дали добро на прогулку, или же это каверзная стратегия по выставлению его козлом. – Я прошу тебя, – Рико, отложив карандаши в сторону, подошла к парню и легонько толкнула в грудь, заставляя его переступить порог. – Аой кажется мне хорошей девушкой. Обойдись без своих идиотских практик в стендапе. – Заходит улитка в бар… Рико с грохотом закрыла дверь.

***

Поднявшийся тёплый ветер накренял тоненькое деревце, растущее прямо под окнами, заставляя раскидистые ветви царапать металлический водоотлив. Сквозь закрытую дверь доносился приглушённый, чуть визгливый голос Такано-сан. Кажется, снова энергично делится чем-то с подругой, разговаривая по телефону. Рико сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и, насупившись, буравила убийственным взглядом свой письменный стол, на котором всё еще были раскиданы её старые принадлежности для рисования. Сама толком не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она выпроводила Персика, но, если судить по затёкшей пояснице, уже довольно много. Жгучая зависть сменила своё направление: теперь Рико испытывала эту самую зависть к самой себе. А если точнее – к прошлой себе. К той активной, общительной, не скучной Рико. Стремящейся к чему-то, не забывающей ни о чем. Когда она чётко знала, что и кто ей интересно и чего она, собственно, хочет. Резкий порыв ветра смахнул со стола палочку угля – та, негромко стукнувшись об деревянный пол, раскололась. Рико сморщила нос, нахмурилась и, поднявшись на ноги, подошла к столу. Перевернутый скетчбук лежал неподвижно, впечатывая портрет господина Уэдо в гладкую столешницу. Пожилого мужчины с суровым выражением лица и смешными, как ей казалось, усами уже давно не было в живых. «Скверный старикашка» – так они его с Персиком называли. Он и в самом деле был скверным, а ещё до ужаса завистливым. И трава для него в чужом дворе была зеленее, и еда на столе вкуснее. Рико однажды даже стала свидетелем этих его нападок зависти: мерзкий дед предъявлял бедной Такано-сан, что клён, растущий на её участке, загораживает солнце, отчего его сливы зреют кислыми. Рико тогда, раздувшаяся от возмущения, заявила деду, что он – это из зависти. А он ответил… Что зависть указывает на потребности. Рико подняла альбом, несколько раз моргнула. Решение было принято моментально. Мысленно поблагодарив скверного старикашку, Рико ринулась к комоду, быстро переоделась и, смахнув альбом с карандашами в рюкзак, пулей вылетела из комнаты. На изумлённый взгляд Такано-сан она буркнула что прогуляется и уже собиралась нырнуть в подъезд, но суетливая женщина на ходу остановила её за руку. Скрылась на кухне, а затем вышла с пакетом в руках. Рико благодарно улыбнулась, запихнула дораяки в ранец и, выскочив за дверь, пропуская сразу по несколько ступенек на лестнице, выбежала на улицу. Так, а дальше что? Спеси поубавилось почти сразу. Она оглянулась, рассматривая двор. Следуя пути самого настоящего затворника, Рико так и не исследовала свой район. Все немногочисленные прогулки начинались и заканчивались дорогой от дома до школы, либо до магазина и обратно. Да ещё и личного навигатора, именуемым Персиком, под рукой не было. Но не оставаться же возле дома? Можно было тогда вообще не выходить. Рико прошагала к соседним домам, миновала оживлённый бульвар, внимательно рассматривая незнакомые фасады и запоминая отличительные знаки, чтобы потом без проблем, а именно издёвок рыжего, вернуться домой. Так, здесь странное граффити. Да еще и написано с ошибкой. Хороший отличительный знак. Хотелось найти что-то уединённое, но при этом не слишком безлюдное: та ещё задачка. Вот в Киото бы – не составило проблем. А ну отставить! Поиски того самого места по ощущениям составили минут двадцать. Рико облюбовала детскую пустующую площадку. Если бы, конечно, не её спортивный уклон, – вместо качелей турники – вряд ли бы она была пустующей. Полутораметровый в высоту «рукоход» на первый взгляд показался самым удобным для расположения её жопки местом. Кое-как забравшись наверх, – стоило бы, конечно, больше внимания уделить физкультуре в школе – она примостилась на перекладинах, стараясь в считанные секунды развить в себе полностью отсутствующее до этого момента чувство баланса. Так. Ну, вроде сидит. Вроде не сваливается. Ещё немного попривыкнув, она достала альбом. Карандаш сам лёг в руку. Внутренняя шкала энтузиазма тоненько и звонко запищала от восторга. Придав мыслям нужный настрой, она жадным взглядом просканировала территорию площадки и двора с высоты турника, цепляя что-то что ей хотелось бы перенести на чистый лист. Грифель карандаша тихонько скрипел по бумаге, следуя отточенным движениям отвыкших пальцев. Сдув чёлку с глаз, Рико вскинула сосредоточенный взгляд и с досадой закусила губу: пожилая женщина, которая ещё совсем недавно – недавно же, да? – созерцала кусты нецветущей азалии, пропала с радаров, совершенно не догадываясь, что являлась для Рико очередной натурой. Озадаченно почесав кончик носа, она скосилась на свой, кажется, уже пятый набросок и добавила несколько тонких штрихов. Игнорируемая чуть раньше костлявая пятая точка болезненно заскулила, когда Рико попыталась удобней примоститься на металлической перекладине. И только в этот момент она сообразила: она не одна. Справа над ухом раздавалось размеренное тихое чавканье. Стараясь нацепить личину спокойствия, она как бы между делом убрала волосы за уши и обернулась. Попытка напустить на себя равнодушие ей не удалась: челюсть чуть ли не рукой пришлось удерживать от падения. Рядом с ней, расположившись на турнике в её отзеркаленной позе, сидел тот самый подставной воришка тортов из торгового центра. Поймав её взгляд, он отправил в рот последний кусочек чего-то из рук и улыбнулся настолько широко, насколько ему позволяли его набитые щёки. Вид – совершенно безмятежный. Видимо, всё же не до конца ожидавшая чего или кого угодно Рико была полностью обескуражена и всё, на что сейчас была способна – это молча пялиться на него в ответ и бестолково хлопать ресницами. Что это? Судьбоносная встреча или злой рок на её несчастную голову? Тот, в свою очередь, тоже не торопился что-либо говорить. Совершенно невозмутимо дожевал что-то, проглотил, не спеша отряхнул ладони и, ухватившись за перекладину, подсел к ней ближе. Быстро и легко, не прилагая усилий. Рико показалось, что он просто телепортировался. Вот у кого с равновесием точно было всё в порядке.   – Не хотелось мешать тебе, – он кивнул, указывая на скетчбук в её руках, и Рико тут же, словно очнувшись, его схлопнула. Воришка, на удивление тактично для человека, которому чуждо понятие личного пространства, сделал вид, что не заметил её идиотскую провальную попытку скрыть то, чем она тут занималась. Испытав к нему сейчас чувство безмерной благодарности за то, что он воздержался от каких-либо ещё комментариев на этот счет, Рико потянулась к своему рюкзаку, ведомая желанием избавиться от оставшихся улик. Рюкзак был открыт – это понятно. Но и пакет с дораяки, что сунула ей Такано-сан тоже был открыт. А она совершенно точно за это время не съела ни штучки. Рико зыркнула исподлобья на своего соседа – он участливо и непорочно смотрел в ответ. Все вопросы о том, откуда он здесь взялся или сколько здесь уже находится, меркли на фоне возмутительного преступления. Наглец, воспользовавшись тем, что она находилась в отключке, самым бессовестным образом тырил выпечку, похоже, свято уверовав в то, что Рико теперь его персональный дилер. Наверное, самым логичным в этой ситуации для неё было бы разозлиться, но весь его вид с этой приветливой улыбкой, чуть вскинутыми бровями и пристальным доверительным взглядом буквально кричал: посмотри – я сама невинность! Пфф. Кто вообще на это купится, блин? Точно не Рико. Не смотреть ему в глаза – это ловушка. Все зависимые люди – искусные манипуляторы. Всем это известно. Эти проступившие ямочки на щеках – манипуляция. Ей нужно держаться. Рико негромко вздохнула, так ничего и не сказав. А что тут, собственно, скажешь? Эффект был бы ровно таким же, как если бы пожурить ребёнка за баловство – никаким. Да ещё и осадочек бы остался. Ведь он и правда вряд ли являлся коварным манипулятором, скорее, пятилеткой, вносящим в окружение элементы непосредственности. Он, казалось, действительно не считал, что сделал что-то не так. Совершенно не выглядел пристыженным. А ей не так уж и жалко эти дораяки. Всё равно томились в рюкзаке без дела. Она остервенело пихнула скетчбук в рюкзак, постаравшись протолкнуть его на самое дно, и снова покосилась на своего, уже дважды соседа. Тот совершенно потерял к ней всякий интерес и теперь, задрав подбородок, отрешённо разглядывал что-то в рыхлом небе. Бледно-малиновое солнце медленно подкрадывалось к крышам пятиэтажек, редкие косые лучи едва успевали лизнуть парапеты, а затем тут же скрывались за ними. Все в миг вернувшиеся звуки двора слились в один единый поток и теперь шли где-то на фоне. Рико мысленно прикинула который сейчас час, и пришла к выводу, что торчит здесь уже не меньше трёх. Стоило бы уже выдвигаться домой. Стараясь удержаться на скользких перекладинах, она подобрала под себя ногу и, взяв пример с воришки, тоже рассеянно уставилась куда-то вверх. Стоило бы выдвигаться, но почему-то всё никак не выдвигалось. Никто из них не нарушал повисшее обоюдное молчание. В точности такое же, как тогда в торговом центре. Рико поймала себя на мысли, что этому щуплому парню каким-то образом удаётся заполнять собой всё пространство одним своим присутствием. – У тебя здорово получается, – тихий вкрадчивый голос выдернул Рико из абстрактных раздумий. Он указал на её рюкзак и снова прошелестел: – Только цвета не хватает. Вот у него талант что ли, атмосферу портить? Сидел молчал, вот и сидел бы и молчал дальше. – Я не умею, – теряясь под его взглядом, Рико неопределённо повела плечами. Собственный голос показался неубедительным, поэтому она тут же добавила: – Ну, писать цветом. Не выходит. Слукавила. Но ей не стыдно. Вот ни капельки. Неподвижные почти чёрные глаза смотрели на неё в упор, словно ничего не собирались упустить: ни одной возникшей вскользь эмоции, ни единого неуловимого движения. От этого взгляда её с головы до ног пронизывало какое-то непонятное чувство онемения. Оно не было приятным, или наоборот. Оно было нейтральным? – Как тебя зовут? – словно сменив вектор своих мыслей, парень вдруг на удивление приятно осклабился. – Агава Рико, – кажется, она выпалила даже прежде, чем он успел договорить. Желание впечатать ладонью себе по лбу было очень сильным. Как никогда сильным. – Ри-ко, – повторил он, зачем-то разбивая её имя по слогам. Отлично, блин. Почему её имя теперь кажется таким глупым, когда он вот так вот его произнёс? – Сано Манджиро, – он любезно представился в ответ, чуть отклонился назад. Его отливающие золотом на закатном солнце волосы при этом движении колыхнулись и спали за плечи, заставляя Рико невольно приковать завистливый взгляд. Между ними снова воцарилась тишина. На этот раз – выжидательная. Новый знакомый – теперь точно знакомый – продолжал буравить её немигающим взглядом и Рико ничего больше не оставалось, кроме как отупело пялиться на него в ответ. Так, ну. Вот и познакомились, блин. Что дальше? Может ей тоже стоит вот так совершенно по-идиотски повторить его имя? Бессмыслица какая-то. Рико неуютно поерзала на месте, пытаясь вернуть ощущения в свою затёкшую пятую точку, прочистила горло и, небрежно взмахнув рукой, всё же решилась взять на себя инициативу зарождения беседы: – И что ты тут делаешь, Сано Манджиро? Вполне логичный вопрос, как ей казалось. Вряд ли он просто шёл мимо и внезапно решил покопаться в чужой сумке в поисках чего-нибудь съестного. Хотя если честно, хрен их знает, этих подсаженных на сладкое. Обращение Рико к нему полным именем парня позабавило: Манджиро снисходительно усмехнулся себе под нос, как если бы она ляпнула что-то глупое. Но она ведь не ляпнула! Он ещё с секунду рассматривал её так, будто прикидывал что-то в уме, а затем, чуть растягивая слова на гласных, проговорил: – Прихожу сюда подумать. На какое-то мгновение его лицо стало абсолютно серьёзным, застыло восковой маской. Но мгновение прошло, и пухлых губ снова коснулась ребяческая улыбка. Рико, полностью убежденная в том, что он как-нибудь отшутится, окончательно растерялась от этой неуловимой смены выражений. Похоже, что это его заявление «прихожу подумать» – чистая правда. Дома не думается? Так, подождите. Это значит, что не он наглым образом нарушил её уединение, а она вторглась на чужую территорию? Манджиро совершенно не смутило её очередное колебание. Он широко зевнул, лениво потянулся и с каким-то поразительным чувством баланса сменил своё положение на турнике, усевшись теперь к Рико лицом, а не в пол оборота. – Ты сегодня без компании. Он заметил, как бы между делом. И Рико на самом деле выдохнула от этой простой констатации, потому что ей не пришлось вспоминать все основные шаблоны диалога, чтобы не дать разговору оборваться. Сидеть в глухом молчании после знакомства ей уже казалось абсолютно дурацкой затеей. – Как и ты, – она фыркнула, неуклюже подтянула к себе ногу и, скрепив её кольцом из рук, тоже развернулась к нему лицом. – И часто вы такие представления людям устраиваете? Манджиро с секунду озадаченно её рассматривал и, видимо осознав о чём она говорит, прыснул. – Это было смело с твоей стороны, – словно в подтверждение своих слов он одобрительно кивнул. – Ага, и совершенно тупо, – Рико закатила глаза в ответ на смешливую интонацию, но сохранить серьёзность не удалось: в памяти всплыло выражение лица того самого Кенчина, когда она за каким-то хреном сначала с ним поздоровалась, прежде чем начала свою спасительную миссию. – Блин, я ведь и правда тогда подумала, что он всю душу с тебя вытрясет. Манджиро завис, скептически выгнув бровь. Рико не до конца поняла, как именно она умудрилась его задеть, но, судя по тому, как он косо уставился – она именно что задела. – Я же не знала, что вы друзья! – она сама никак не брала в толк почему, но спешила оправдаться: – Рост под два метра, злющий как чёрт… Что я должна была думать? Да еще и Такано-сан буквально только на днях рассказывала о каких-то разборках диванных гопников, а тут этот кадр… – Что за разборки? – мягкий голос Манджиро прозвучал тихо и необычно сухо. Он уже не смеялся и даже не дулся. Продолжал смотреть на неё, но как-то отстранённо, как если бы сквозь. – Ну… – Рико запнулась. Его эти внезапные перемены в общем настроении выбивали её из равновесия похлеще скользких перекладин, на которых приходилось сидеть. Попытавшись оформить мысль в мозгах, она подобралась и продолжила: – Я толком не знаю, но кажется был какой-то конфликт между подростками, закончился поножовщиной. – Вот как, – подперев голову рукой, Манджиро наконец сфокусировал размытый взгляд на Рико. – Всё нормально? – Рико стушевалась и неловко поёрзала на месте. Её задница будет в полоску сегодня, однозначно. Ляпнула что-то не то? Дурья башка, блин. Ей нужно купить пособие «Поддержание беседы для чайников». Ответа не последовало: что-то рядом с ней так истошно завопило, что Рико, испуганно подпрыгнув на месте, едва мешком не повалилась вниз. Вцепившись в перекладину и переглянувшись с парнем, она пришибленно заозиралась по сторонам, пытаясь определить источник шума. Рюкзак. Чёртов Риота снова сменил ей мелодию звонка, и теперь её рюкзак с ромашковым принтом издаёт раскатистые утробные звуки, от которых в голове рисуется лишь одно: срочно нужен экзорцист. Рико моментально подтянула к себе ранец, стараясь как можно скорее заглушить вот это вот, и уже успела мысленно представить до чёртиков довольную физиономию рыжего, который и не собирался прекращать названивать. Что и следовало ожидать: на узком экране издевательски высвечивалось «Персик». Чертыхнувшись под нос, она сбросила вызов и, подумав с секунду, включила бесшумный режим. – Интересно, что у тебя на будильнике стоит. На вернувшуюся в голос Манджиро шутливую интонацию Рико только и сделала, что закатила глаза. – Это не… – она шумно выдохнула и рваным движением смахнула чёлку с глаз. Толку объяснять? Телефон завибрировал в руке – неугомонный «Персик» на экране однозначно не оставлял упрямых попыток дозвониться. Быстро запихнув его в боковой кармашек и закинув ранец на плечо, Рико неловко спрыгнула вниз. – Уходишь? – Да, мне пора, – расправив складки на джинсах, Рико выпрямилась и замялась на месте, задрав подбородок. Странно было понимать, что на самом деле хотелось ещё вот так посидеть. Манджиро наблюдал с высоты турника, так и не сменив своё положение. Заметив её нерасторопность, он чуть наклонился вперёд и вопросительно вскинул брови. Она нелепо выглядит сейчас. Собралась же уходить, так чего встала? Рико сделала несколько черепашьих шагов, отдаляясь, а затем снова остановилась. К завершению их случайной встречи она так и не разобралась, судьбоносного характера она была или же это и правда сулило проблемами. Да и разбираться желания не возникло. Но точно было ясно одно: Манджиро Сано, который и усилий то не прилагал, всё же умудрился помочь разбавить её одинаковость сегодня. Рико стащила рюкзак с плеча, и быстренько покопавшись, вернулась к турникам. – Держи, – встав на носочки, она протянула парню оставшиеся дораяки. Манджиро недоумённо глянул на неё, но отказываться не стал. Забрав пакет, благодарно кивнул. Рико тоже зачем-то кивнула, кривовато улыбнулась и, махнув рукой на прощание, потопала к тропинке. – Рико! Она моментально обернулась, не сбавляя шага. – Нарисуешь меня? Рико, всё также моментально, тормознула. Манджиро, поднявшись на ноги на перекладинах, вытянулся на «рукоходе» во весь свой невысокий рост. Полы длинной клетчатой рубашки колыхнулись от порыва ветра за его спиной. Светлые волосы в точности повторили это движение, рассыпаясь золотистым каскадом. Огромные тёмные глаза смотрели неотрывно, а полные губы всё ещё хранили остатки той благодарной за дораяки улыбки. Рико казалось, что она та самая рыбёха на суше: ни вдохнуть, ни сказать. Вместо слов, которые всё равно не смогла бы сейчас выдавить, она медленно кивнула, не смея отвести от него взгляд. Удовлетворённый немым ответом, Манджиро улыбнулся шире, жмурясь, точно сытый кот.