Кали: Зов сердца

POV Амала.

      Могла ли я когда-нибудь подумать, что возненавижу всё, что связано со словом «любовь»? Нет, конечно. С детства слушая сказки о прекрасном светлом чувстве, я лишь мечтала испытать его однажды на себе. Влюбиться без памяти, так, чтоб всеми известные бабочки в животе порхали, чтоб сердце трепетало от одной мысли о нем.. теперь я проклинаю всё это. Ненавижу того, кто придумал любовь, ненавижу тех, кто рассказывал мне истории об этом чувстве, и, самое главное, ненавижу себя за собственное желание, которое почему-то исполнилось, ведь… Черт бы всех побрал, почему до этого желания не исполнялись!       Теперь я сижу в этом сыром и холодном помещении, понимая, что выхода для меня нет, кроме смерти…

POV автор.

      Амала зажалась в темном углу пещеры, покорно ожидая неизбежного. Вонь сырости и плесени уже приелась, поэтому внимания на подобную мелочь Кхан теперь не обращала. Она лишь до крови впивалась ногтями в собственные колени, прижатые к груди, и плакала — плакала — плакала...       Когда со стороны входа послышались шаги, Амала заметно вздрогнула, пуще прежнего вжимаясь в грубую текстуру камня. Кажется, спина была расцарапана в кровь бесконечным трением о стену пещеры, но об этом никто не собирался переживать.       — Как ты тут поживаешь, моя девочка? — бархатистый голос эхом прокатился по огромному пространству, заполненному тягучей тишиной и давящим запахом смерти.       Амала дрожала, хотя и пыталась казаться бесстрашной, вскидывая подбородок. Дубей лишь усмехнулся на тщетную попытку жертвы, буквально загнанной в угол.       — Что, совсем не боишься? — слащаво протянул мужчина.       — Нет! — слишком резко и громко в обволакивающей пустоте выкрикнула девушка.       Амрит сморщился, показывая своё раздражение и разочарование, вызванное отвратительной актерской игрой мисс Кхан.       — А зря, — присел он рядом, чем заставил Амалу судорожно отшатнуться, — Ты ведь знаешь, что тебя ждёт? — так притягательно улыбнулся Амрит, но девушка знала, что всё в нём обманчиво. Знала лишь потому, что сама купилась на дымку, выпущенную ей в глаза розовой пыльцой.       — Ты пожалеешь! Друзья найдут меня, и у тебя будут проблемы! — Вопреки резким и уверенным заявлениям, шатенка жалась к стене всё дальше от пленителя. Так забавно: ещё неделю назад Амала сказала бы, что находится в плену его глаз цвета кварца, а сейчас находилась в плену у него... По-настоящему.       Амрит раскатисто рассмеялся. На секунду даже показалось, что смех его звучал безумно и так неискренне, что страх липкими пальцами начал душить несчастного индолога.       — Ты правда так наивна, что думаешь, будто подобные заявления способны меня напугать? Или ты настолько глупа, что веришь в собственные слова? — Дубей разочарованно цокнул, поднимаясь. — Сегодня всё случится.       Шаги его звучали всё дальше, пока звуки не исчезли окончательно, растворившись в страхе, так услужливо окружившем всё пространство пещеры. Или что это было? Судя по каменным изваяниям, колоннам и статуям богини Кали, очевидно, это был храм. Её храм. Храм матери, которая собиралась поглотить собственного ребёнка.

POV Амала.

      Я очнулась, когда меня грубо подхватили под руки, заставляя оказаться на ногах, которые совсем не держали мое изнеможенное тело. Неизвестные в красных, как кровь, что прольётся сегодня, одеяниях потащили меня к центру, где уже был сооружён алтарь.       Меня бросили на холодный камень, заставляя расцарапать колени в кровь. Будто мало мне было страданий! Я интуитивно чувствовала, где он стоит, поэтому безошибочно подняла глаза, направляя свой взор прямо на него.

POV автор.

      — Ты с самого начала это планировал? — совсем тихо, едва шевеля потрескавшимися от сухости губами, интересуется Амала. Сколько раз за время, проведённое в плену, она спрашивала себя, было ли всё заранее спланированной игрой? Есть ли хоть малейший шанс на то, что всё было настоящим? Хотя бы в самом начале. Хоть когда-нибудь, в короткий миг их совместного счастья...       Амрит раздраженно выдыхает, тем не менее присаживаясь на корточки рядом с жертвой. — Ты правда так хочешь знать? — щурит он свои темные очи, которые, теперь мисс Кхан уверена, отражают его суть.       — Хочу. Это мое последнее желание.       Дубей снисходительно и даже ласково улыбается ей, а затем шепчет:       — Это могло бы стать чем-то стоящим, если бы ты выбрала меня.       — Но я выбрала! — выкрикивает Амала в ответ, — Я выбрала тебя, поэтому оказалась здесь! — слёзы неконтролируемым потоком срываются с ресниц, прочерчивая ручьи к подбородку.       — Нет, моя глупая девочка, — Амрит нежно касается ее щёк, утирая соленую влагу, — Ты выбрала принципы, навязанные тебе страной, которая даже не является твоей Родиной. Ты выбрала Англию, вместо Индии. Вместо меня, — Господин Дубей резко поднимается на ноги и, кивнув кому-то за спиной девушки, заносит ритуальный нож над той, которую ещё совсем недавно называл любимой, — Твоя смерть не будет напрасной, обещаю.       Пока люди вокруг произносят необходимые для свершения ритуала слова, создавая гомон голосов, в котором, кажется, невозможно услышать чего-то определенного, Амрит тихо шепчет:       — Ты могла бы иметь всё, но выбрала тот путь, что привёл тебя к этому моменту.       Амала слышит его фразу. Потому что он — тот, кого она услышала бы в шумной толпе смазанных лиц, через толщу воды, уносящий всё глубже, сквозь густой лес непроходимых зарослей. Его она услышала бы везде и узнала бы, несмотря ни на что.       — Я любила тебя, — рыдает девушка, ненавидя себя за слабость и невозможность отказаться от чувств даже в такой момент, — до сих пор люблю...       — Но я — нет.       Секундная вспышка боли и такие родные кварцевые глаза, отчего-то наполненные сейчас слезами, а затем тьма. Спасительная пустота, дарящая желанное успокоение. Но слёзы... Он плакал? Плакал из-за неё? Значит, соврал. Всё-таки любил.