Кали: Зов сердца

      Воздух привычно раскаленный, солнце обжигающе-яркое. Я стою, зарываясь пальцами в траву, подняв голову к небу, впитывая родной запах Калькутты. Прошло семь лет с моего последнего визита домой, но здесь все осталось прежним, словно время застыло в одной точке.       — Амала! — кричит Киран, стоя на заднем крыльце. Ему недавно исполнилось восемнадцать и он, подобно мне, решил улететь в Британию получать образование. Я вернулась за ним. Он достаточно веская причина, чтобы оказаться здесь вновь.       Моя семья никогда не могла понять, почему я в одночасье разорвала свою помолвку и сбежала в другую страну. А я никогда не могла им объяснить.       — Иду! — кричу я в ответ, но не двигаюсь с места. Горячий ветер ласкает мое лицо, играет с подолом платья. Все здесь напоминает о детстве. О годах, когда я была подростком. О месяцах, когда я готовилась стать женой.       Мои родители были в бешенстве, когда я сказала, что разорвала помолвку. Во-первых, Рэйтан Вайш был из очень хорошей и состоятельной семьи, и мы были обещаны друг другу вот уже несколько лет. А я бросила его. И прежде, чем я успела рассказать маме и папе, почему я это сделала, вся моя жизнь рассыпалась, подобно песчаному замку. А потом я, мечтая сбежать из города как можно дальше, поступила в университет в Лондоне. Я выбрала первый попавшийся, ткнула пальцем в случайную специальность. Я нуждалась в бегстве, какой бы трусихой не выглядела.       С другой стороны — мне ведь было только восемнадцать. Что еще делают восемнадцатилетние, как не импульсивные поступки? Я собрала свои вещи и улетела, оставив родину за спиной. Я поклялась самой себе, что никогда и ни за что не вернусь сюда, к нему.       — Амала! — кричит мама, выглядывая из окна. Я оборачиваюсь к ней, махнув рукой и улыбаясь. Она заметно постарела, как и отец. Киран знатно потрепал им нервы со своим подростковым бунтом и желанием учиться в другой стране.       Когда я захожу в столовую, все уже сидят на своих местах. Я сажусь рядом с братом, треплю его по буйным волосам. Он недовольно хмурится и это вызывает у меня теплую волну в груди. Накладываю завтрак. Это опять же возвращает в прошлое. Если зажмурюсь, я могу увидеть себя, восемнадцатилетнюю, сбегающую вниз по лестнице, окрыленную влюбленностью и глупыми мечтами.       Неужели я всерьез надеялась, что двадцатидвухлетний парень из семьи, намного влиятельней моей, красивый и богатый, захочет довольствоваться одной девушкой, когда вокруг полно других рыб в море?       Встряхнув головой, я отгоняю дурацкие мысли и возвращаюсь к завтраку. Мама уже во всю причитает из-за переезда Кирана. Отец молча жует завтрак.       — Он с тобой будет жить? — спрашивает мама в сотый раз.       — Да, со мной и Лимой, — кивнула я. — Это моя подруга и коллега.       — Тебе бы стоило найти кого-нибудь. — Мама качает головой.       — Я строю карьеру, замужество — не цель моей жизни.       — Мы это уже давно поняли. — Мама поджимает губы, и это отбрасывает меня назад.       Это была очередная ночь, когда я сбежала из дома, а он ждал меня возле ворот. Мы сидели в темноте улицы на бордюре. Поздний час обеспечил нас уединением. Никого в этой части города не было. Я прижалась к нему, опустив голову на его плечо, водя пальцем по его ладони. Его кожа была горячая, и я знала ее вкус. Я знала о нем то, что не положено. То, из-за чего моя мама меня убьет.       — Рэйтан знает, — тихо сказала я. Его рука напряглась под моими пальцами. — Он все понял. Довольно очевидно, когда твоя невеста смотрит на твоего друга, а не на тебя.       — Вы все равно поженитесь. — Он пожал плечами. Я отстранилась, удивленно смотря на него. — Разве я не прав?       — Не прав. — Я покачала головой. — Я не хочу замуж за Рэйтана, ты же знаешь.       — И что с того? Ваши семьи все решили. Только подумай, какие разговоры начнутся.       Я поднялась с бордюра. Луна освещала его красивое лицо. Он был жестоким, я это знала, но никогда не думала, что это коснется меня. Разве… разве он не любил меня, так, как я любила его?       — Меня это не волнует. Я для себя все решила.       — И что же?       — Я хочу быть с тобой, ты знаешь. — Слезы уже подступали к глазам.       — А я не хочу. — Он посмотрел так, что внутри все сжалось. Равнодушие, блестевшее в его глазах, ударило наотмашь, подобно материнской руке, когда я снова вела себя неподобающе.       Я тогда ничего ему не ответила, просто развернулась и ушла домой. Ревела несколько дней, ведь накануне я сказала Рэйтану, что не смогу выйти за него замуж. А он передал это нашим родителям. Я думала, что сообщу утром новые новости, которые обрадуют маму и папу, но вместо этого я рыдала в своей кровати, пытаясь собрать свое сердце.       Прошло семь лет, а я до сих пор помню тон его голоса, резкий и холодный. Для него это было интрижкой, развлечением до того, как его отец отведет его к достойной невесте, которой я никогда не могла быть для семейства Дубей. И Амрит это знал. Я была грязным секретом, который он хотел хранить в своем шкафу дальше.       Мы заканчиваем завтракать в молчании, после чего поднимаюсь в свою старую спальню, где все так же напоминает о прошлом. Я долго лежу на кровати, прежде чем собраться с мыслями и спустится вниз. Я обещала Сане, что мы пообедаем и погуляем по городу.       И, в конце концов, прошло семь лет. Мое разбитое сердце исцелилось.

***

Ложь.

      Если я когда-то себе и представляла нашу встречу, я не должна была сидеть со стаканом сока в саду, за храмом, обсуждая с Саной ее двух детей, рассеяно водя свободной рукой по траве. А он не должен был быть таким красивым. Неужели, за столько лет его образ потускнел в моей голове?       Если я и думала, что встречу его, я не ожидала, что это будет больно и ошеломительно. Я не ожидала, что сердце забьется в исступлении. Что все похороненные и забытые воспоминания промелькнут в моей голове. Я ничего из этого, конечно, не ожидала. Но это случилось.       Я лениво сижу на траве, постелив под себя пиджак. Сана расположилась рядом. Мы сидим, обсуждая наши жизни, когда из задней двери храма выходит мужчина в компании молодой девушки. Я бросаю быстрый взгляд и возвращаюсь к беседе.       Три прекрасные секунды, пока мой мозг опознает мужчину, я улыбаюсь Сане. А потом резко поворачиваюсь назад — и это как удар металлической битой. Потому что это он. И чтобы я не воображала, сидя в своей лондонской квартире, рассыпалось у моих ног, потому что реальность оказалась сокрушительной и безжалостной.       — Амала? — его голос стал ниже, с большей хрипотцой. Он подходит к нам, и я тут же стыжусь своего платья, своих взлохмаченных волос. Он выглядит как кинозвезда. Красивый. На его губах усмешка, и все, о чем я думаю, пока смотрю — его равнодушный взгляд, когда я уходила, семь лет назад. Понимал ли он тогда, какую боль причинил мне?       — Привет. — Неловко поджимаю губы.       Он осматривает меня. У него странный взгляд, который я не могу разобрать. Я ерзаю на своем пиджаке, сжимая стакан с соком. Сана удивленно поднимает брови. Я никогда не рассказывала ей о том, что происходило между мной, Рэйтаном и Амритом.       — Решила навестить близких? — спрашивает он, склоняя голову.       — За братом приехала. Он поступил в Лондон, вот и забираю его. — Я пожимаю плечами, поднимаюсь на ноги и подхватываю свой пиджак. — Нам уже пора. — Бросаю взгляд на Сану, и она следует за мной. — Пока.       Мы покидаем двор храма, идем к ближайшему кафе, где занимаем столик на террасе. Я вижу любопытство Саны и собираюсь с духом, кромсая салфетку. История, которую я никогда не рассказывала, даже напившись, была спрятана так глубоко, но все в родном городе воскрешало ее.       Мы заказали сок и легкие салаты. Сана терпеливо молчит, я продолжаю кромсать салфетки. Когда приносят наш заказ, официант учтиво убирает беспорядок, который я устроила.       — Когда мне было шестнадцать, Рэйтан познакомил меня со своим другом. До нашей свадьбы было рукой подать, каких-то два с половиной года. Я знала, что мне суждено было выйти за него, но в день, когда он представил мне Амрита Дубея, я возненавидела свою судьбу. Я впервые задумалась о том, чего я действительно хочу в жизни, — начала я, облизывая пересохшие губы. — Ему было двадцать. Красивый, уверенный, с манерами джентльмена. Он был безукоризненно вежлив и учтив. Ну какая шестнадцатилетка устоит?       — Так вы?.. — Сана подалась вперед, ко мне, позабыв о еде.       — Да. Наверное, где-то через месяц после того, как Рэйтан нас познакомил, я стала сбегать из дома с Амритом. Мы гуляли по ночному городу, целовались и все такое. — Я опустила голову ниже. — Я знала, что не могу выйти замуж за Рэйтана, потому что, во-первых, я не любила его. Во-вторых, я не была девственницей, он бы узнал это. В-третьих, за несколько недель до нашей свадьбы, он все понял. Я призналась во всем. Он сказал своим родителям, что я разорвала помолвку. Моя мать была в бешенстве, когда услышала это. Я хотела сказать, что буду женой Амрита Дубея, но он даже не думал раскрывать наши отношения. Его все устраивало. Более того, Рэйтан все еще дружит с ним, да?       Сана молчит. Я беру очередную салфетку. Я не чувствую облегчения от того, что кому-то сказала. Я чувствую боль, и не знаю фантомная ли она.

***

      Когда я смотрю на него, я хочу спросить: почему ты меня бросил? Любил ли ты меня? Испытывал ли ты ко мне хоть что-то? Неужели я настолько была не важна? Почему я была единственной, кто тащил за собой эти вагоны боли? Почему ты оставил меня, когда я больше всего в тебе нуждалась? Почему-почему-почему?       Но я молчу, наблюдая за тем, как он выбирает украшение Лалит, его кузине. Рынок переполнен людьми, царит привычная суматоха, и Киран дергает меня за руку, пытаясь увести. Но я стою, словно прибитая к каменной кладке дороги. Все, о чем я снова думаю — как мне больно. Раны, которые я игнорировала, которые я заставила себя забыть — они кровоточили. И это было слишком.       Когда он поворачивает голову, находя меня в толпе, его веселый взгляд исчезает. Лицо мрачнеет. И я задаюсь вопросом, вспоминал ли он меня все эти годы? Заставлял ли он свой мозг игнорировать мысли обо мне? Топил ли он их в литрах алкоголя?       Смотрю на него и думаю: видит ли он, как сильно его слова семь лет назад изувечили меня? Видит ли он мои сожженные внутренности? Потому что я — да. Каждый гребанный день.       Наконец, меня замечает его кузина. Она тянет его в нашу с Кираном сторону и широко мне улыбается.       — Амала! — говорит она, прежде чем утянуть меня в объятия. — Как я рада тебя видеть!       — Привет. — Улыбаюсь ей в ответ. — Я тоже. Как у тебя дела?       — Я собираюсь замуж! — она светится, когда говорит это. Потом улыбка спадает с ее губ. — За Рэйтана.       — О-о-о! — Я не скрываю своего удивления. — Я очень за вас рада. Рэй хороший парень, ты счастливица.       — Это так странно…       — Брось. Я разорвала помолвку, потому что никогда его не любила. А тот, кого я действительно любила, отверг меня. — Слова скользят с моего языка раньше, чем я себя останавливаю. — Все в порядке. Когда ваша свадьба?       — В следующем месяце. Ты придешь? — Ее глаза горят.       — Не могу, — ответила я, отрицательно качая головой. Мы улетаем в конце недели. — Киран начинает раздраженно пыхтеть. — Нам пора. Обещала этому мальчишке мороженое.       Она звонко смеется. Мы обнимаемся на прощание. Амрита я игнорирую.

***

      Это похоже на сон. Несколько камешков попадают в мое окно. Я выглядываю, точно зная, кого увижу на заднем дворе родительского дома. Не могу объяснить себе, почему я поступаю как подросток, которым была. Но я сбегаю из дома к Амриту снова, и это какое-то чертово дежавю.       И я не в восторге.       Большая часть меня, оказывается, все еще его желает. То есть не большая. Вся я этого желаю.       — Привет, — говорит он. И все это странно.       — Привет. — Я первой иду в привычное нам место.       Мы оказываемся на том же бордюре, как и семь лет назад. Я его люблю. Как и тогда (даже если все семь лет я притворялась, что это не так). Садимся рядом. Молчим какое-то время.       Я решаюсь первой, потому что считаю, что у меня больше прав задавать вопросы.       — Зачем ты здесь? — Я не смотрю на него, потому что он все еще слишком красив, а я все еще слишком слаба.       Мое сердце бешено стучит где-то в районе горла. Чувствую, как ладони потеют. Чувствую, как все, что я сдерживала с той ночи, возвращается ко мне так, будто прорвало плотину.       — Хотел тебя увидеть. — Я слышу усмешку в его голосе. — И, наверное, извиниться? Я не знаю, Амала.       Его слова заставляют меня вспыхнуть, будто я — лужа бензина, а он спички.       — Твои извинения не приняты. — Я поднимаюсь. — Ты правда думаешь, что я смогу простить тебя, после того, что ты со мной сделал?       — Ты уехала прежде, чем я смог что-то исправить.       — Ты даже не пытался… — Я пинаю камушек. — Это всегда было чем-то односторонним, да? Я тебя любила и страдала. И я так от этого устала… — Громко вздыхаю. — Я несла это в себе семь лет, Амрит. Тащила, как вагон поезда. Игнорировала слова в своей комнате. Мое сердце было разбито и сколько бы я не пыталась его собрать, я возвращалась сюда, в эту ночь. И было очень больно.       — Я был помолвлен. — Это все, что он мне говорит. Между нами повисает тяжелое молчание. — Теперь я женат.       Это бьет. Но я не двигаюсь.       — Не буду поздравлять, — съязвила в ответ я. — Можно вопрос?       — Конечно.       — Я хоть что-то для тебя значила?       Амрит поднимается тоже, подходит ко мне. Когда его пальцы касаются моей щеки, я вздрагиваю. Его ладонь все такая же горячая. Он наклоняется так близко, что у меня перехватывает дыхание.       — Я любил тебя, Амала. Но я ничего не мог поделать. Я думал, что если ты выйдешь замуж, а я женюсь, то ничего между нами не измениться.       — Это изменило бы все. Я была бы уничтожена. Меня бы сожгли. Или закидали камнями.       — Я правда любил тебя, — вновь повторяет он. Его дыхание обжигает мои губы. — Могу я поцеловать тебя?       — Да, — отвечаю я, не задумываясь.       Он целует меня — и это похоже на возвращение домой. Но это больше не ощущается так правильно, как было раньше. Мое разбитое сердце трепещет в моей груди. Мои раны все так же кровоточат.       Разлюблю ли я его когда-нибудь?

***

      Мы с Кираном улетаем в Лондон. И в этот раз мне не кажется, что я что-то оставляю в Индии. В этот раз я наконец-то возвращаю свое сердце себе.