Тлеющие угли моего сердца

Как доброго лица не прозевать,

Как честных отличить наверняка мне?

Все научились маски надевать,

Чтоб не разбить своё лицо о камни.

Я в тайну масок всё-таки проник,

Уверен я, что мой анализ точен,

Что маски равнодушья у иных —

Защита от плевков и от пощёчин.

Владимир Высоцкий «Маски»

      Поздно вечером, когда уже темно на улице, Рюноскэ шел домой к сестре после очередной тренировки с Дазай-саном. Сегодня все было так, словно кто-то сильно разозлил наставника и тот решил отыграться на ученике. Это уже никого не удивляет. Однако Накахара-сан всегда негодует из-за этого и старается помочь младшему обработать раны, привести себя в порядок да может угостить чем-то после этого. Остановить бинтованного ублюдка невозможно, когда тот себе что-то вбил в свою больную башку. Порой даже кажется, что доброта повелителя гравитации и выводит из себя Демонического вундеркинда, а, следовательно, на объекте этой доброты и стоит срываться, чтобы знал свое место и не лез куда не просят.       Уйдя глубоко в свои мысли, Акутагава поздно заметил, что он не один. Его обхватили со спины, зафиксировав руки, чтобы не мог защищаться, а его шею уткнули во внутреннюю часть чужого локтя. Сейчас он выползал из доков порта, поэтому здесь могли быть только члены мафии или же кто-то совсем без мозгов. В любом случае драка будет не в пользу Рю, ибо после тренировки он слишком вымотан.

Раз-два-три

Быстро сейчас умри

Четыре-пять-шесть

Знать пора и честь

Семь-восемь-девять

Будет юнец сидеть как королева

Десять-одиннадцать-двенадцать

Забывая одного гениального тунеядца

      Пропел своеобразную считалочку на ухо один жутко знакомый голос, принадлежавший лишь одному чудовищу всей мафии – Кюсаку Юмено. Иногда даже сложно сказать, кто страшнее – он или Дазай-сан? Оба безумные садисты и те еще психопаты. Но почему-то этот монстр не проявлял особой жестокости к Акутагаве, чего не скажешь о другом.       - Юмено-сан? – хрипит Рюноскэ, после чего заходится болезненным кашлем, отхаркивая кровь и сгибаясь почти пополам от спазма. Парень его сразу отпустил, придерживая, чтобы не упал.       - Сколько тебе раз говорить, чтобы ты меня звал Кью? Я все же не такой старый, – фыркает из темноты этот демон и выскальзывает на свет фонарей. – Ты как? – гладит по голове подростка, как только тот более-менее оклемался, от чего тот шарахается и почти падает, но все же ловит равновесие.       Хоть старшему это и не нравится, но Рю он понять может. Все же Осаму тот еще зверь и человека может уверенно и спокойно довести до того, что тот любой ласки бояться будет как огня. Кью не раз видел, как за то, что поверил паре поглаживаний, юноша огребал от наставника, захлебываясь собственной кровью от множественных повреждений. Нельзя сказать, что Юмено не понимает методов шатена, но даже у него имеются исключения из правил и некие принципы. Если хочешь создать верного тебе цепного пса, то используй метод «Кнута и пряника», без зацикливания на чем-то одном, ибо высок риск сломать щенка. Кью бы сначала приручал бы к себе и своим рукам, наказывая за непослушание и какие-то вольности с объяснением за что, но сейчас это уже почти бесполезно. Мальчишка не понимает, чего от него хочет Дазай, а тому это только в радость – долбанный утырок.       - Простите, Ю… Кью-сан, - произносит Акутагава с некоторой заминкой, от чего исполнитель вздыхает, но принимает такой вариант. Требовать от него большего глупо, слишком сильный диссонанс с привычной, к сожалению, обстановкой и поведением будет. – Я… Все в порядке…       Молодой человек придерживает рукой бок с левой стороны. Перелом? Вот же ж… Не во время Накахара ушел на задание, можно было бы его оставить с мальцом.       Чуе было проще пробиться через все созданное и вбитое уебком, так как рыжик всегда добр к своим в своей манере, за исключением одного упыря. Он редко проходил мимо, когда кому-то плохо. Разве что на задании мог закрыть на это глаза, когда находился под воздействием Порчи. Так-то старался максимально минимизировать потери и возможные травмы у людей. В чем-то это было даже похвально, ведь он каждого раненного потом лично проверял в больнице. Естественно, это не относится к врагам. Те очень жалели потом, что остались в живых и не сдохли на поле боя.       - Пойдем, провожу тебя, - кивает в сторону выхода из доков старший, ожидая пока младший оклемается от боли и сможет сосредоточиться на нем.       Рюноскэ поднимает взгляд и несколько прерывисто вздыхает, как из-за боли в ребрах, так и от вида эспера.       Юмено-сан обладал милым, но не женственным лицом, которое чаще всего выражает спокойствие. Время от времени на его лице видна довольно устрашающая улыбка. Волосы у мужчины двухцветные: левая сторона — пепельный блонд, а правая — чёрная. Зрачки его глаз разной формы: правый — формы жёлтой пятиконечной звезды, а левый — в виде жёлтого кольца. Он отдавал предпочтение костюмам. Черный двубортный пиджак, скрывающий под собой белую рубашку и красный галстук, застегнут на три пуговицы. На руках черные кожаные перчатки и на правой руке болтается яркая фенечка, сделанная мисс Элис. Он носит зауженные брюки черного цвета, да чёрные, классические туфли на низком каблуке. Если убрать довольно необычную и местами жуткую внешность, то он весьма симпатичный, как казалось Акутагаве.       Однако, если наставник был Демоническим Вундеркиндом, то Кюсаку Юмено был просто Кью и не официально, исключительно шепотом Дьяволом. Один ебучий гений, другой – больной ублюдок. У первого говорящее прозвище, а у второго… При встрече ясно становится, что он после себя оставляет лишь вопросы без ответов и реки крови с ошметками от тел. Они оба ночной кошмар всех врагов и сотрудников Поротовой мафии, ученики Мори Огая. Поэтому никому не стоит встать у них на пути.       - Ты там идешь, малец? – спрашивает Кью, обернувшись и смотря на мальчика вроде бы со скукой, но скрывалось за этим и легкое беспокойство.       Рюноскэ вздрагивает и подходит к молодому человеку. Не стоит его злить, да и хочется поскорее домой прийти. Там, наверное, сестра за него волнуется, как и всегда, когда у него тренировки с Дазай-саном.       Путь до дома не занял особо много времени, как казалось Акутагаве. Всю дорогу Юмено-сан рассказывал что-то или напевал пошлые или смешные перепевы известных песен. Лишь завидя нужное здание, он словно растаял в тенях, попрощавшись своей фирменной улыбкой да махом руки.       Вздохнув, Рю шел дальше один. Пройти через дверь подъезда многоэтажки, подняться на лифте на восьмой этаж и открыть дверь своим ключом. За дверью его поджидали родные руки, подхватывающие его под руки.       - Я дома, - тихо произносит, приобнимая девушку, затаскивающую его в их квартиру.       - С возвращением! – с улыбкой его обнимает младшая сестра, его умница Гин.       Она помогает ему снять верхнюю одежду, а снимает туфли сам. Рю целует ее в лоб и отправляется принять быстрый душ, чтобы привести в порядок. Самостоятельно обработать и перевязать какие-то травмы у него может не выйти, но промыть их хоть как-то все же стоит.       - Тебе помочь дойти до ванны? – с беспокойством спрашивает младшая Акутагава. Ее тренировки были совершенно другими. Там тоже было тяжело и возникали разные травмы, но это не было насилием. Брата же словно коток переезжал после каждой его встречи с этим странным человеком.       - Я сам справлюсь, не волнуйся, - улыбается он ей несколько криво от боли в ребрах, вызванных объятиями.       Кивнув ему, Гин ушла на кухню заваривать любимый ароматный чай братика да доставать из коробки вкусные пирожные, которые купила сегодня.       Рюноскэ заходит в ванную комнату, закрывая за собой дверь. Сползая по ней спиной, дает себе пару минут слабости. Cлишком устал от тренировки, странной встречи, да, в принципе, от всего, что происходит в его чертовой жизни. Он сам прекрасно понимает, что такие ужасные занятия ничего абсолютно не дают. Не понимает, как должен защищаться, что он может сделать, чтобы стать сильнее… Он не понимает Дазай-сана.       Вздох, собираем силы и встаем. С трудом раздевшись полностью, встает в душевую кабину и, взяв лейку, настраивает воду. Устанавливает на держатели и встает под струи. Хорошо, тепло и приятно…       Вода словно уносит всю грязь не только дня, но и возможно всю усталость, как физическую, так и моральную. Слишком. Просто слишком много всего – насилия, издевательств, Дазай-сана… Почему? За что он меня ненавидит? Я просто хочу добиться от него похвалы… Признания! Но это так бесполезно. Он никогда этого не сделает и не скажет, всегда будет унижать, оскорблять и считать пустым местом, жалким ничтожеством, недостойным. Почему? Он старается стать лучше! Сильнее! Однако, это никак не улучшает его положение.       Боль в свежих ранах, тихие слезы в глазах от безнадежности смываются в канализацию – обычный конец его дня. Единственное, что дает ему силы двигаться дальше и пытаться стать лучше – сестра. Ради нее он готов продолжать терпеть все.       Выключив воду, быстро вытерся и одел домашние штаны да пуловер, которые ему несколько велики, и, прихватив собой бинты для перевязки, вышел из ванной. Теперь можно выпить чай, узнать, что нового у сестры и гордиться ей, даже если что-то прошло не очень успешно. Кто-то же из них должен быть счастлив, верно?       Зайдя на кухню, улыбнулся Гин и немо просит помочь с перевязкой. Та вздыхает и подходит ближе, забирая бинты. Брат задирает кофту, открывая вид на жуткий синяк.       - Ушиб?       - Перелом. Перевяжи, пожалуйста, - ласково просит брат.       Младшая Акутагава перевязывает как их учили и аккуратно обнимает со спины, утыкаясь лицом в спину.       - Точно не на кого заменить его? – спрашивает она, получая в ответ качание головой, означавшее «нет». Ей ужасно не нравилось, что кто-то калечит Рюноскэ, а она и сделать ничего не может. Только лишь помочь перевязать да быть рядом. Как же это все неправильно!       Брат берет ее за руку, поглаживая ладонь, желая успокоить. Все же это не так уж и плохо, если поможет ему ее защитить в будущем, дать ей достойную опору. Цена ее счастья для него не имеет значения, если она продолжит улыбаться своей красивой яркой нежной улыбкой.       Все оставшееся время они сидели в обнимку в гостиной, попивая чай с пирожными и смотрели какую-то комедию. Завтра Гин пойдет на задание вместе с другими ящерками. Она очень рада опробовать свои силы, а брат просит быть осторожнее и не лесть на рожон. У него было плохое предчувствие, словно что-то обязательно там случится. Рю не хотел выпускать сестру из объятий, поэтому они решили спать сегодня вместе, как когда-то в трущобах. Сейчас они вместе в одной теплой мягкой постели лежат, укрытые уютным одеялом в объятиях друг друга. Это так прекрасно для детей, не имевших ничего, кроме желания жить, что не хочется просыпаться и снова видеть ужасную реальность.