Тлеющие угли моего сердца

      Утро встретило Рюноскэ ужасной слабостью и болью во всем теле. Его мутило, но и мысли о том, чтобы пошевелиться, не мелькало. Хотелось тихо сдохнуть, а не пробовать всплыть.       Через какое-то время подросток услышал, что на кухне кто-то о чем-то беседует. Гин кого-то при… Ах, да … Этого не могло произойти, так как Гин…       Слезы набегают, горло сжимается, от чего раздается задушенный хрип. Он прикладывает руку ко рту, заставляя себя молчать. Кусает свою руку в желании заглушить одну боль другой. Жаль, что это не помогает.       Акутагава не понимает почему он жив. Мало шансов, что про него кто-то резко вспомнил и решил помочь. Может быть Дазай-сан прав? Он жалок, слаб и не смог уберечь своих близких. Гин погибла из-за него! Он виноват в ее смерти!! Так почему он все еще дышит?! Все еще может почувствовать стук своего сердца в грудной клетке?!! Почему…       - Уже проснулся, - раздается смутно знакомый голос и чувствуется как матрац прогибается под тяжестью. – Как себя чувствуешь? – кто-то касается его руки, убирая ту от губ.       - Нак… Нак-ках-хара-с-с-сан? – с трудом и некоторой заторможенностью произносит Рю.       - Да, это я, - подтверждает Чуя, поглаживая пострадавшую до крови ладонь, держа ее в своих руках. - Здесь еще Кью находится, - кивает куда-то в сторону, где, как подтверждение, раздается приглушенный грохот и мат с кухни.       Аку в это не верит и приоткрывает глаза. От света он жмурится и мычит, а слезы текут по его коже еще сильнее.       - Сейчас пройдет, - рядом немного прогибается подушка и появляется тень под закрытыми веками.       Через пару минут и еще нескольких попыток Акутагава смог проморгаться и осмотреться. Первое, что он видит перед собой – склонившийся над его лицом Чуя, опирающийся на руку, лежащую возле головы брюнета. В комнате задернуты шторы, царит приятный полумрак, но от этого на душе лишь гаже. Словно сама комната стала чужой и просит покинуть себя, оставляя место для уюта и тепла. Слишком много в ней, что принесла Гин – жалкий и все еще живой кактус на подоконнике, пара цветных маркеров и какой-то ее любовный роман на столе. Покрывало, купленное ею на распродаже. Многие его вещи, висящие в шкафу, были куплены ему, так как: «Ты все время ходишь в одном и том же, братец. Надо же хоть каплю цвета добавить в твою серость! Кто же это сделает, кроме меня, а?» Младшая Акутагава была повсюду и рвала сердце брата на части.       Накахара молча наблюдал за подходящей истерикой подростка. Он осторожно лег под бок и обнял Рюноскэ, устроив голову на чужом плече.       - Поплачь, станет капельку легче.       И Акутагава рыдает, захлебываясь своим криком. Его колотит и он не может остановиться или хотя бы зажать себе рот. Ему просто этого не дают, обнимая в какой-то момент с двух сторон и говоря какие-то непонятные сейчас слова. Выворачивает от самого себя, который пал так, что даже не мыслил о сопротивлении наставнику, принимая все. Как же …       - Ты не один, Рю, - шепчет кто-то на ухо. – Мы поможем тебе.       Шмыгая носом, Аку утыкается в чужое плечо, укрытое белой рубашкой. Кюсаку Юмено. Ночной кошмар многих мафиози гладит мальчишку по голове, желая успокоить или же показать, что он не один. Ему нет смысла стремиться причинить боль.       Рвано вдыхая воздух в легкие и заходясь болезненным кашлем, носитель Расемона был в растерянности. Он привык быть один и справляться со всем, не принимая чужой помощи. Только сестра могла уговорить на что-то, но это было крайне редко, да и он старался ее не особо беспокоить по различным пустякам. Только она могла достучаться до него и вынудить быть осторожнее, а не проверять свою выдержку до последнего вдоха. Только она была тем, ради кого стоило вернуться домой…       - Как вы можете помочь? – сипит Рюноскэ. – Вернуть к жизни мертвого? – истерически смеется он.       Чуя и Кью переглядываются словно без слов согласовывают что-то. Раз у них есть соображения о том, кто частично виноват в состоянии парня, то можно и подумать, как его уничтожить. Не физически, конечно. Лучше всего Осаму Дазая разрушить морально, как тот поступил с их дорогим человеком. Касательно же миссии можно будет выпросить у босса информацию по вводным данным, а также и самим копать в этом деле.       - Мы можем помочь отомстить, - отвечает Юмено, смотря своими странными глазами в серые, горящие непониманием, волнением и… Отчаянием?       - Ч-что? – пустым хриплым голосом спрашивает Акутагава.       - Мы поможем найти тебе тех, кто довел тебя до такого состояния, - ласково кончиками пальцев касается щеки парня, пока руки Чуи в перчатках нежно проводят по ладони, которую обнимали.       - И заставим их страдать так, как они заставили тебя и даже больше, - с улыбкой добавляет Накахара.       Он не верил. Не верил в то, что слышал. Разве такое бывает? Двое членов Исполнительного комитета Портовой мафии лежат рядом с ним и, пока успокаивают, предлагают убить его наставника, члена Исполнительного комитета и правую руку Босса Портовой мафии – Осаму Дазая, который совершил все, что произошло вчера. Да это же безумие!! С ним, Рюноскэ Акутагавой, такое не может произойти… Э-это же… Да, блять, разве такое ничтожество, как он, достоин хоть капли подобного, что ему хотят и могут дать эти двое?       - Н-нет…       - Что «нет», Рю? – тихо спрашивает Кюсаку, чтобы не спугнуть возможное откровение подростка.       - Я не достоин, - почти одними губами произносит в ответ.       - Еще меньше ты достоин того, что получил, - спокойно и уверенно, но при этом осторожно Чуя приподнимает чужую холодную ладонь и касается своими губами перебинтованного запястья, оставляя на нем поцелуй.       - П-почему? – полузадушено хрипит Рюноскэ.       Старшие на это лишь ласково улыбаются и каждый со своей стороны целует парня в щеку. У них есть время и, что самое главное, возможность попробовать убедить Аку в его ценности для них. Хотя бы на время позволить ему не думать о том, что он кому-то что-то должен. Возможно, так до него дойдет, что все это был пустой треп, с целью самоутверждения за чужой счет, а не реальная и существенная критика.       Подросток на это смущается и прячет краснеющее лицо в ладонях. Это так странно. Он должен возмущаться. Обязан перечить и сопротивляться. Однако… Акутагава устал. Устал от того, что его используют. Устал принимать физическую боль и психологические травмы. Он устал связываться свою жизнь с Дазай-саном, который его сломал. Ему просто хочется тихо уйти. Не важно куда! Просто где-то спрятаться и зализать свои раны, как брошенная хозяином побитая псина. Он и есть пес.       Рюноскэ Акутагава – Молчаливый Бешенный Пес, который никогда не получит признание своей силы от наставника и навсегда будет клеймен руками этой суицидальной падали!!!       Чего может хотеть Пес? Вариантов не много. Раньше он бы, действительно, ответил, что хочет признания своего хозяина, но сейчас… Он желает загрызть его. Оторвать конечности, выпотрошить, перекусить глотку, но, пока тот жив, вырвать то, чего там быть не может – сердце. Возникает вопрос – как поступить так, чтобы хозяин начал бояться своего пса? Огрызаться и кусаться бесполезно – слишком ожидаемо.       Как же можно отмстить?       - Мы можем подумать над этим чуть позже, - тихо говорит Кью.       - Я-я… - до него только после окончания фразы дошло, что он сказал свою мысль вслух.       - Не бери в голову, - поглаживает по волосам рука в перчатках. – Мы тебе поможем, как привести себя в форму, так и с пакостью для одного одноклеточного индивидуума.       - Верно, - с улыбкой встает с кровати Накахара. – Я давно уже хочу эту Скумбрию, как минимум, утопить, а тут, - машет неопределенно рукой, словно выбирая позаковыристее слово для описания деятельности одной уебистой продажной суки.       Рюноскэ молчит, задумавшись над тем, что ему сказали эти двое. Он все еще не видел смысла жить и считал себя грязным. Нет, он понимал, что нужно время, чтобы взять себя в руки! Все же прошло меньше суток, как его жизнь сделала такой финт… Однако, Акутагава подсознательно чувствовал, что эта чокнутая парочка ему поможет, поддержит и, если не вытащит со дна, так уйдет следом. Возможно, что это и есть, когда ты людям не безразличен и дорог?       - Я согласен, - говорит твердо, на сколько может в своем состоянии подросток.       - Согласен на что? – уточняет Дьявол Поротовой мафии.       - Я согласен отомстить Дазаю Осаму, - с вызовом, если не парням, то самому себе точно, поднимает серые глаза, в которых теперь была не пустота, а блеск стали. – И я даже знаю как.       - И как же? – спрашивает с интересом повелитель гравитации.       - Уж не отомстить, засияв в чужих руках? – предполагает Юмено, хищно улыбаясь и размышляя над возможными союзниками в этом заманчивом деле. Что-то ему подсказывало, что на их стороне будут Ящерки и сам Босс, хоть и не известна поддержка оппонента.       - Да, - кивает, заходясь болезненным кашлем повелитель Расемона. – Пожалуй, это будет лучшая месть ему…

Боль. Отчаяние. Ненависть к себе.

Вот что я всегда буду дарить тебе.

Ты не достоин хорошего отношения к себе.

Лишь синяков, переломов и насилия на тебе.

«Ты не предашь меня, Пес», -

Думал я так о тебе.

Ты уже решил пойти на утес,

Где нашел поворот в судьбе.

Раздумья. Боль. Странное касание.

Хочешь бежать и прижаться.

Пройди сквозь внутреннее выгорание!

Прими решение, которого станешь добиваться.

А может отомстишь, засияв в чужих руках?

Они подарят тепло, нежность и любовь тебе.

Они не бросят в темноте, где живет лишь страх.

Найдут. Укроют. Обогреют. Не закроют дверь к себе!

Они примут тебя к себе любым.

Для них не важна твоя сила.

Просто помни, что ими ты любим,

Не взирая на какие бы ни была светила.

Стоящая и опасная игра.

Она поставит все под удар.

Хватит ли им огня костра,

Чтобы изгнать твой кошмар?