Тлеющие угли моего сердца

Сердце кровью обливается,

У меня в груди,

И душа от боли мается,

Как спокойствие найти?

Хочу жить как полагается,

Прошу мысли не буди,

Все когда-нибудь кончается,

Видно нам не по пути.

Анастасия Страда – Сердце кровью обливается

      Кью и Чуя встретились перед домом Рюноскэ. Оба знали, что у того случилось и хотели прийти к тому еще вчера, но босс остановил, сказав, что парню все же стоит побыть одному. Поэтому они, не сговариваясь, пришли сразу после рассвета. Это для них было удивительно, так как оба в это время либо ползли с миссии домой, либо оставалось спать еще несколько часов, если не было кошмаров, конечно.       - Что будем делать? – интересуется Накахара, идя в здание со стаканчиком кофе из какой-то кафешки.       - Как минимум должны попробовать его накормить, а как максимум растормошить и вывести на эмоции, - вздыхает Кью, боясь представить состояние Акутагавы после такой новости и почти пяти часов нахождения в одиночестве.       - У меня плохое предчувствие, - закусывает губу, заходя в лифт и нажимая на кнопку нужного им этажа.       - Сплюнь! – рычит Юмено, так же чувствуя, что они сильно опаздывают. Словно что-то произошло и осталось слишком мало времени, чтобы исправить.       Тишина на обоих давила, а о чем говорить не известно. Им не было не удобно друг с другом, просто не имели точек соприкосновения особо. Сейчас же оба работали вместе впервые и это дело было них одинаково важным. Им нравился Рюноскэ. Они еще в самом начале, когда поняли это, решили, что ни один из них не будет склонять чашу весов в свою пользу, а просто дадут парню право выбора. Да, каждый в свой манере контактировал с ним по возможности, но не настраивал против соперника.       Идя по тихому коридору, осматривались и переглядывались. Чутье, выработанное за время работы в Портовой мафии, вопило около квартиры Акутагавы дурным голосом.       - Заходим? - спрашивает Кюсаку, стоя прямо перед дверью. Они несколько минут стучали и звали, не получая ничего в ответ.       - Да, - кивает Чуя и с помощью способности осторожно ломает замок в квартиру.       В помещении было все хорошо - убрано, симпатично и звук льющейся воды, добавлял шарм уютного спокойного утра. Оно могло бы на самом деле таким казаться, если бы не капли чего-то светлого и вязкого на полу вперемешку с пятнами крови.       - Что за... - оба заходят в приоткрытое помещение и идут по следам в ванную комнату, где видят ужаснувшую их картину.       Вода из открытой душевой кабины вытекает на пол, пачкая белую плитку в красные разводы. В самой кабине сидел совершенно белый, отдающий в некую болезненную серость, обнаженный Рюноскэ, у которого из глубоких ран на руках текла кровь. Тело юноши было усыпано жуткими лилово-синими синяками и укусами, из которых раньше текла кровь. Что пугало больше всего так это то, что тот не подавал никаких признаков жизни.       - Блядь! – рявкает Накахара, подбегая к парню и пытаясь найти пульс, пока Юмено выключает воду и полотенцами перевязывает раны, стараясь остановить кровь. Из руки Акутагавы, сжатой в кулак, выпадает окровавленное лезвие, которое способностью Чуя убирает от греха подальше.       Они вытаскивают парня из ванной и переносят на диван, вызывают Мори, описывая тому состояние Рюноскэ.       - Проклятье! – рычит босс мафии. – Сейчас прибуду, будьте с ним, - отдает приказ подчиненным и прерывает звонок.       Они стараются отогреть парня и контролировать его пульс. Не одному из них не хотелось его терять. Он был им нужен.       - Что же его сподвигло на это…       Этот вопрос мучал их обоих. Кью, пока Чуя сидел с бедолагой и пытался отслеживать состояние Рюноскэ, решил осмотреть квартиру, надеясь найти ответы. Он не исключал, что сподвигнуть к такому шагу могла смерть Гин, но они бы тогда вероятнее нашли труп, а не умирающего. Судя по следам, здесь кто-то был до них. Эти белесые подтеки на полу с каплями крови походили на крайне мало вещей, значит кто-то был крайне груб, не склонен к заботе о партнере и явно без тормозов. Возможно, это весьма жестокий человек. Кроме того, предполагая состояние и характер Рю, то тот бы не впустил к себе никого, кого плохо знал или не доверял, а уж грубость по отношению к себе не простил и использовал бы способность. Следов мертвого тела нет, одежды на парнишке подозрительно тоже нет. Следовательно, они знакомы, этот человек обладает определенным кредитом доверия, ему дозволено причинять боль и способность на него похоже не действует… Неужели это… Вот же ж… Ебанный бинтованный ублюдок!!!       - Кажется у меня есть подозрение, кто мог до такого Аку довести, но гарантий нет, - возвращается он к Чуе, наблюдая как тот по максимуму укрыл младшего, зафиксировав повязки на руках. – Как он?       - Не знаю, но слабеет однозначно, - вздыхает Накахара. – Нужно его шить и срочно, да и переливание…       - Знаю, но нам нужно дождаться босса. В больницу его не отвезти нам в любом случае. Мы лишь потеряем драгоценное время и можем угробить его по пути.       Он садится под теплый бок Чуи, который расположился на полу как пес, сторожащий покой хозяина. Кью не знал, что и сказать. Если его предположение верно, то он лично затащит Дазая в подвалы мафии в качестве смертника и с особым удовольствием пройдется по всему, что знает об жутком искусстве пыток. Но это подождет… На сейчас стоит успокоить нервничающего Накахару, убедиться, что Акутагава будет жить, и взять себя в руки.       - Разберемся со всем и вытащим его из этого состояния. Слышишь, Чу? – обнимает за плечо, тормоша таким образом. – Я один не смогу ему помочь, - тихо произносит, признавая, что в этой ситуации в одиночку слаб. – Ты знаешь не хуже меня, что я могу его сломать, даже если не хочу этого.       Способность Юмено была сейчас весьма и весьма опасна для Акутагавы. «Догра Магра» — способность, позволяющая проникать в сознание человека, контролировать его разум и манипулировать им. Лучше всего выходило показывать самые потаенные страхи людей, проецируя их на окружающих. Человек сам того непонимания бежал, причинял боль и убивал всех, кто был рядом с ним. Игра на не стабильных людях, сводящая их иногда с ума и причиняющая им ужасную боль, доводя до отчаяния. Этого он хотел избежать. Хватит с мальчика страданий, хотя бы рядом с ним или же с Накахарой.       - Как удачно вы двери не закрываете, - говорит вошедший широким шагом Мори. Ему было не до них, а вот состояние подростка его волновало больше всего. Не известно сколько крови он потерял. Везет лишь в том, что ледяная вода тормозит процесс кровопотери.       Парни уступили место боссу, который быстро оценивал состояние подчиненного. Наносил швы на раны, ставил капельницу, делал переливание, проверял его досконально, надеясь не найти того, о чем думал. Следы на полу привели его к мысли, касательно личности, сделавшем и доведшем его до подобного плачевного состояния. К сожалению, одни следы синяков и укусов на теле юноши говорили сами за себя.       - Что же ты творишь, щенок, - укоризненно качает головой Огай, поджимая губы и злясь, что не просчитал подобного исхода. Мужчина укрывает больного одеялом, которое уже лежало на том в попытке согреть. – Будьте с ним, заставьте поесть и попробуйте заставить забыть об этой идее, - кивает на швы. - Мне что-то подсказывает, что данный исход вполне возможен, - он собирает свои вещи, оставляя список, который должен помочь поставить Рюноскэ на ноги. – Будут сложности или еще что, звоните, - на этой ноте он собирается покинуть это место.       - Мори-доно, Вы тоже думаете, что это мог совершить Он? – спрашивает Кью, идущий, чтобы закрыть дверь квартиры.       - К сожалению, не думаю, а почти уверен, - вздыхает босс. – Он так мстит.       - За что?       Вместо ответа мужчина кивает в сторону квартиры, намекая что ответы все там находятся. Он был не плохо осведомлен о своем преемнике и его похождениях с увлечениями. Было у него подозрение, что Осаму хотел Акутагаву в качестве сексуального партнера, однако их отношения не потянули бы подобное, как и сам мальчишка не выдержал. Все же предпочтения в уклон садизма, переходящего в чистое насилие, не предполагающего целостности нижнего, мало кому понравится.       Закрыв дверь за ушедшим боссом, Юмено вздохнул. Он решает отвлечь напарника тем, чтобы тот помог ему прибраться, а заодно перестелить кровать и одеть наконец Рюноскэ, перед этим нанеся мазь на синяки и обработав укусы.       Выполнив все задуманное, перенесли осторожно мальчика, чтобы капельницу не задеть, в спальню и уложили между собой, включая телевизор, как фон. Ни Кюсаку, ни Чуя не знали, что говорить и как себя вести, когда тот придет в себя. Ясно было одно – не спрашивать, что произошло и кто за этим стоит, если тот сам не захочет говорить об этом.       - Если бы знал, что такое может быть, кастрировал бы этого утырка, - говорит Накахара, поглаживая по голове Рю.       Он то знал, что такое быть любовником Осаму. Знал каким тот бывает жестоким и тем еще любителем петплея и чего похуже. Поощрений не было, по сути, разве что, когда ублюдок был на миссии и можно было его не ждать. Тогда можно было отдохнуть, расслабиться и надеяться, что все укусы, ожоги, порезы и синяки спокойно заживут. Однако, такое было весьма редко, что расстраивало. Приходилось выкручиваться и чуть ли не жить разными миссиями, чтобы не быть дома. Мори никогда не отказывал и давал на выполнение заданий больше времени, чтобы Чуя не скоро мог вновь встретить с этой падалью, которая «очень сильно скучала».       - Не стоит жалеть о том, чего не сделал в прошлом, - тихо произносит, поглаживая рыжие волосы, Юмено. – Стоит подумать, как изменить будущее …