Кризис экзистенциализма

Мёртвое будущее

***

Сколько ни смотри на мертвую розу, она не возродиться, не воспрянет под лучами солнца, чуда не произойдёт. Сколько ни поливай мёртвую розу, она не воспрянет под твоей заботой, не оживёт, чуда не произойдёт. Поле, полное цветов, но цветов мёртвых и пустых, давно сгнивших без лучика солнца и капли воды, и среди них всех есть один цветок – сияющий, отдающий глазам особую красоту, меняющий твоё представление о всех остальных цветах, но лишь на одно мгновение. Моментом позже ты с усталью «наслаждаешься» погибшими лепестками, нераспущенными соцветиями, тьмой. Всё самое худшее и ужасное, что могло случиться случилось именно «сегодня».       

„В стадах нет ничего хорошего, даже когда они бегут вслед за тобою.“ Фридрих Ницше

Лимб

Над моей высоко поднятой главой пролетает тысячи снежинок и все, как одна. Никаких отличий и лишь одна – упавшая на правое плечо, окутанное толстым слоем шинели, и резко растаявшая – единственная она выглядела не так как все. Будто она старалась родиться такой, упасть именно мне на плечо и в тот же миг обратиться в ничто на моих усталых глазах. Морозный ветер, только он внемлет моим словам, и только он верит тому, что я говорю. Не отрицает это как бред сумасшедшего, не начинает хватать меня за горло своими острыми руками и не пропускает мимо своего слуха мои золотистые, как кольцо, слова. Ветер принимает и обрабатывает всю ту информацию, что я ему так благородно сообщаю. Лишь он один, лишь единственный этот ветер пустых улиц и домов – лишь он последний слушатель моих речей, в этом мире «конца света». Увертюра заполярного бриза с севера обнимает мои уши, окутывает моё сердце холодными путами и обвивает мои глаза снежным вальсом, кружащем в прохладном воздухе вокруг. Людей на пути всё меньше с каждым днём. Молодые всё ходят своими полумёртвыми ногами в никуда. В своих «оригинальных» жилетках видящие свет вреди тьмы, они уходят в небытие, и лишь одно воспоминание остаётся – ненависть. Ненависть. Ненависть. «Бунтовщики. Не такие как все. Неформалы и нонконформисты». Всё кличут о своей индивидуальности, а сами то не более, чем сборище фееричных декадентов, которые противоречат себе, думают только о себе, но возлагают все свои надежды на некое чудо, чем на себя. Одно только отвержение от веры в православного бога и принятие веры в другого, еще более сомнительного – говорит о многом их тщеславии и иждивенчестве. Сейчас даже умному человеку сложно понять, во что верить и кого любить. Коммунисты когда-то шли с великой идеей под кровавым знаменем и пустой надеждой в сердцах, они вселяли ужас всему миру и создали свой особый культ насилия и власти. Теперь – они не представляют и одной триллионной от своего прошлого. Просто толпа молодёжи, которая даже не знает что такой коммунизм, не читала трудов Маркса, не жила при Советском Союзе, не представляет из себя вообще ничего. Список таких социальных групп можно продолжать вечно, пока сам не проникнешься ненавистью к таким тварям. Фантастически монстры во плоти, так еще и шагают и живут как нормальные люди. И после, меня спрашивают мол почему я такой гордый Лишь единицы из них выделяются красотой своих душ и не являются неким подобием индивидуалиста, а действительно оригинальны. Те самые снежинки, которые быстро рождаются и быстро умирают среди полчищ остальных, одинаковых. Цены людям обычно назначают страховые компании, но я бы выразил одного такого человека, заслуженно причисленного к этой расе, как бесценного и именно в том смысле что не выразить ему цены, в отличие от односортных нелюдей. Лишь те достойны жить, что были рождены во благо и это благо возвели.

Обитель Миноса

Хождения вокруг пустых домой, улиц и единственно внимательного ветра, уходящего вдаль, приводят меня всё глубже и глубже в мраком объятые углы нового, молодого общества. За ними нет будущего, нет надежды, нет даже веры в некоторое чудо, что они все в миг воспрянут гордыми умами перед серыми массами и создадут дивный новый мир. Пустые оболочки на углах затуманенных улиц стоят в обнимку и поддаются похоти, как только возможно. Увертюра акта совокупления звучит немым дыханием у моих обветренных ушей. За 10 метров до, я наблюдаю «красоту школьных отношений». Как же мерзко делать это, хоть и на пустой, но улице. Я бы не сказал что они даже получили свои «краснокожие паспортины». Будто симфония самых низших отголосков из самых пучин ада до меня доносятся эти похотью наполненные звучания. Отвратные, мелкие, мерзкие. Своими грязными устами говорят нечистые вещи. Своими грязными устами целуются. Своими грязными устами они говорят фальшивые слова любви и радости, но в душе они пустые, не отличающиеся от бездны ничем кроме своей внешней оболочки подобия человека. Лицемерные, эгоистичные, неоригинальные, мёртвые. Ненависть. Ненависть. Ненависть. Всё больше я наполняюсь красной, жгучей и ужасающих масштабов ненавистью к этим существам, которые везде, всегда и всюду не стесняются нарушать правила этикета, конституции и всех возможных кодексов. Ирокез на мужском и каре на женском обличии вместе. Кожаная куртка, ошейник как у раба, такие же цепи на запястьях, крашеные сажей глаза, пёстрые лица. От их истинных образов осталась лишь гнилая душа, спрятанная от чужих глаз, за тонной косметики. Как же похотливо они живут, живут благами честных и справедливых людей в построенном людьми мире. Возведенном на костях и трупах миллиардов, они спокойной душой нарушают все границы дозволенного. Будущее будет стоять не за новым поколением, а за теми, кто способен его возвести собственной кровью, жертвуя собой во благо человечества.

Врата Цербера

Ветер всё еще не прекращается и бесконечно вьётся около пустого града. Продувает пустые улицы и обнимает моё нежное лицо, ничем не защищенное от беспощадного мороза. Будто обледенелый ходок, я уже не чувствую ничего и лишь моя ненависть растапливает этот толстый, хрупкий слой льда, окружающий меня и отгораживающий от внешних раздражителей. Кружатся вокруг меня отныне не только одинаковые снежинки, но и чревоугодные, жадные и бесславные. Под их весом прогибается не только асфальтированная дорожка 20 сантиметров от жилищной панели, но и всё леволиберальное общество «толерантных», не знающих границ неразумного и не сеющих в себе здравого. Узколобые в миропонимании, они совсем не имеют представления о жизни. Еще не обросшие знаниями умы (трудно так их называть), пытаются втиснуться и проникнуть в общество здравомыслящих. Еще когда-то левых можно было уважать и восхищаться их идеями, теперь от них осталось только имя, а их представители – ни на что негодные, жадные и скупые останки человеческого. Всё лучшее что в них могло быть и чего не стало, кануло в небытие. Жизнь решила оградить их от рассудительности и трезвого сознания. Опьянённые идеей «толерантности», но не мыслящие в ней ничего, они крестовым походом идут на беззащитных консерваторов. Но они сильны не от своего ума, не от физического тела, не от воли к жизни и не от идеи. Они сильны лишь потому что подвергли себя силе хаоса, который сметает всё на своём пути и оставляет после себя лишь забытые богом пустоши. Ветер единственный кто меня слушает и успокаивает. Своим холодом и потоками воздуха он остужает мою ярость, которую я был бы не прочь вылить 1000-градусным котлом на сегодняшних либералов и обжор. Не имеет значения сколько они погубили или обратили в себе подобных, важен лишь факт их омерзительного существования и той нескончаемой агонии, которую они несут за собой в белое общество. - Вы знакомы с правилами этого мира? – безрезультатно спрашиваю я проходящего мимо 200-килограммового носителя ереси. - А ты знаком со статьёй об изнасиловании? Лишь стоит тебе еще хоть подойти и я… - какие глупости в этих речах. Скорее варварское изречение, чем человеческий язык. - Я думал, что достиг самого темного места в мире… Но потом… Передо мной… Появилась тьма еще чернее предыдущей. – я еще не встречал людей, если их так можно еще называть, хуже и ужаснее. Страшно представить что же будет дальше… - Чего? Да ты знаешь… - еще не успев дать ей выразить своё скотское недовольство, я поступил с максимальной гуманностью в отношении этой маленькой и жалкой жизни. Пуля еле смогла прошить эти слои жира и грехов, которые это существо копило в себе и называло это «нормально». Все-таки понятие человек это что-то давно забытое а не «приобретенное сегодня».

Низменность Плутоса

Ветер нежными струнами ласкает безупречно чистую кожу моего лица, которое смотрит вдаль идущих домов. Кажется они идут вместе со мной и мне их никогда не достичь, даже если побегу. На пустых улицах возводятся ломбарды и супермаркеты 24/7, которые работают только первые 12 часов после открытия. За прилавками стоят необычные, обколотые пирсингом девушки, на полставки, которые закуривают сигареты, будто им всё дозволено, с такими воодушевленными лицами. Их глаза пропитаны ненавистью к родителям и близким и ко всему миру в целом. Только ты пройдешь мимо и получишь в свою сторону оскорблений больше чем от феминистки, которая также прошла мимо. Стройное как дощечка тело, черная юбка, фиолетовые волосы, сажа на глазах – тонна ненужных аксессуаров. Самовыражение? Саморазрушение. Таких кварталов я уже давно не встречал. Скупые и жадные, бесчестные и уродливые, одинаковые и гнилые. Запихни ты в них свое прелестное воспитание как они его тут же выплюнут как инородное тело и пошлют тебя куда подальше. Ты к ним со всем лучшим что может дать человеческое, а они видят в этом лишь пустое спасение. Такие души уже негодны к возведению нового лучшего мира. Они лишь способны будут скитаться среди грязи и всего того мусора что оставили после себя и восклицая о том как раньше прекрасно жилось и трава была зеленее. Будущие бездомные хватаются за каждую копейку выпавшую из чужих пальто и шинелей, лишь бы не работать. Дай им рыбу и они не будут голодны 1 день, дай им удочку и они её продадут. Эгоизм в высшей степени выходит наружу. Ветер разносит отголоски алчности по мертвому городу. Снежинки… больше не поддаются порядку. Они хаотично разносятся по всей округе. Мне на шинель падают уродливые узорчатые кусочки замороженной воды. Правое плечо остается пустым, на левом же скопились все эгоистичные души этого мира. Я будто несу на себе груз самодовольствования всех этих недолюдей. Сюда же попали и те, кто тратит все попусту, не жалея ничего ради собственной цели. Расточительные души, желающие получить новый потребительский товар, вышедший сразу после «устаревшей модели». «Милый, купи мне этот iPhone 13!» - бесполезные траты на бесполезных людей. Их души также пусты и беспомощны, как эти самые товары. Их тела имеют лишь красочную оболочку, как товар, но на деле они лишь мёртвые грешники. Покупая им желанное, ты обретаешь право владения на эту пустословную жизнь. Потакая их мольбам ты становишься их Богом, но стоит тебе лишь раз упасть с Олимпа, ты станешь проклятым и низшим. Деньги для них значат всё, не имеет значения сколько ради этого падут или измучаются, важно лишь сколько получат в итоге. Бесполезные и отчаявшиеся собрались в одном месте, чтобы объединиться в единую скупую сущность. Воровство им не чуждо, а наоборот частичка их природы. Им не привыкать обворовывать пенсионеров и простых граждан. Пустому городу – пустой порядок. И единственные обитатели – они. Падальщики, которые накинуться на любую мертвечину, что найдут. Вспомнить тех же коммунистов и всё сразу станет ясно: новые «коммунисты» считают что эволюция человечества позволит им не работать и жить припеваючи, хотя сама концепция заключается в том, что каждый человек трудиться во благо народа. Новое время принесло за собой новые порядки, которые не укладываются в мировые, и не способны к мирному сосуществованию.

Стигийское болото

Уныние присуще каждому жителю этого несправедливого мира. Но те, определены в адских тварей, кто этим унынием живет и поклоняется лени. Шепотом, ветер доносит до меня обезумевшие возгласы этих нелюдей. Они кричат и плачут о том как прекрасна смерть, но дай им в руки пистолет и они сразу же захотят жить. Для них смерть лишь иллюзия, которой они пользуются, чтобы выглядеть жертвой жестокого мира. Они обманывают сами себя и весь мир в том, что они беспомощны и ничтожны. Человек имеющий хотя бы одного хорошего друга, не возымеет в жизни права говорить о собственной бесполезности. Но такие есть, и так окружают меня еще сильнее, чем ветер кружит вокруг. «Закрытые в себе социофобы» - самые худшие лгуны, слова которых не значат ничего, жизни которых не значат ничего, и сами они по своей природе ничтожны. Всё кличут о своей бесполезности, но сами-то просто не хотят ничего делать. Ленивые и унылые твари, убить которых было бы гуманно, чем оставить гнить в обществе здоровых людей. Мою ненависть не выразить никаким числом и даже словом. Она растёт в бесконечной прогрессии и продолжит расти дальше, пока молодое поколение будет продолжать еще больше деградировать и в итоге не разрушит себя. Нам всем остается лишь ждать чуда, когда родиться больше здравых людей, чем никчемных. Людей, которые будут способны навести порядок в разрушенном мире. Людей, которые смогут построить будущее. За новым поколением не следует пока что ничего, кроме воспоминаний, наполненных моей яростью и гневом, и если так продолжиться дальше, то, боюсь всему человеческому в нас придёт конец и наступит новая эра нелюдей. А те гневные? Не могут держать себя в руках, и хотят иметь власть над чем-то (кем-то). Прежде чем властвовать, стоит контролировать хотя бы себя. И мне еще говорят что эмоции не нужно сдерживать, и после удивляются почему все так плохо произошло. «Жить с раскрытой нараспашку душой – все равно, что ходить с раскрытой ширинкой» - золотые слова Есенина, которые почему-то воспринимают не как должно. Нынешнее поколение вздумало писать сами себе правила, которые противоречат не только правилам мироздания, но и сами себе. Лицемерие в высшей красе, но об этом чуть позже. Самое ужасное то, что они даже не осознают себя. Они слышат лишь критику и самое плохое, и что еще хуже – не борются с этим. Борьба – есть смысл наших жизней, но они пренебрегают ей также, как и словами своих близких. Им наплевать на все хорошее, что для них делают, они видят лишь всё плохое, что было и будет сотворено в этом мире. Доктора дали название этому – параноидальное расстройство. Такие люди обычно становятся убийцами с жестокими маниакальными мотивами и позже оказываются заперты в четырёх белых стенах психиатрической. Не удивляйтесь этому, будто не знали. Если не сдерживать себя, то ты рассыпишься, как песочная фигура.

Стены города Дита

Ветер пока что остается и боюсь навечно останется моим единственным собеседником. Лишь он внемлет моим смыслам и мыслям. Согревает меня своими прохладными объятиями. Снежинки рассыпаются прямо в воздухе, будто умирают от собственной никчёмности. Мои плечи кристально чистые, мои шаги идеально совпадающие со вчерашними. Дома все еще идут вместе со мной. Улыбка от собственного гений не сползает с лица. Вокруг кружатся сплошные идиоты, проповедующие новую ересь. Потребительские издержки, что тут взять. Коммерческие души заполонили улицу 6-ю улицу, всегда пустую и заснеженную. Около православных церквей гуляют эти «неформалы и декаденты», оскверняющие бессмертную, мировую религию. Либеральные бесы собрались со всех краев мира, чтобы оскорбить многовековую историю. Я, может быть, и циник, но не позволю таким нелюдям, как они разрушать традиции и порядки настоящего мира. Черепа на черных футболках отсвечивают единственно яркие лучики света, пробравшиеся сквозь черные отходы с швейной фабрики. Сатанинские символы в виде тату «красуются» на бледной коже, ужасающий пирсинг бросает в дрожь. Вновь, ненависть, ненависть. Ненависть. Хотелось бы лично, моим канцелярским выгравировать на их лицах слова ненависти. Может быть тогда их пустующие души поняли, что значит быть ненавистными. Унылые, их образы скитались всё вокруг, будто зацикливаясь на этом храме. Я атеист, не приверженец никакой религии, я чту лишь науки и ничто больше не станет моим идолом восхваления. Лишь наука одна, хоть местами и субъективная, но она и только она имеет здравый смысл в своих постулатах и догмах. Ветер шепчет избавить этих подростков от страданий, он обволакивает мои уши, в попытках поддать меня искушению убийства вновь и вновь. Но, я не такой, чтобы не бороться. Бесполезно будет лишать их жизни еще большего смысла и тела. Их мучения продолжаться здесь, на этой богом забытой земле. Они не достойны пасть от моей руки вот так. Мои таланты, мой гений, мой ум и моё сознание – всё что есть во мне, даёт понять отсутствие у них хоть како-то возможности умереть от рук благословленного природой МЕНЯ! И мир так устроен, что убей ты тварь или человека – судить будут одинаково. Что поделать, таков закон человеческий, и противиться ему будет еще большей глупостью, чем убить самого себя.

Город Дит

Насилие. Как много в этом слове заключил для меня холодный ветер. Цель и мотивы, методы и результат, сущность насильник и сущность жертвы, природа насилия и её философия. Ветер будто режет мою тонкую кожу на лице, натянутую на немощные кости. Я всё иду, следуя его потокам, дома идут в ногу со мною, в ногу с секундной стрелкой моих серебряных часов, надетых на тощее запястье. Поезд, или скорее паровоз, с звонким пыхтением и парой мгновений проноситься по Северной железной дороге, построенной еще когда-то руками сталинских рабочих. Уголь, когда-то ставший символом улетел отсюда вместе с воронами и северным ветром, разносящим шепот. Еще в далеких 40-х здесь был расположен один из важнейших лагерей ГУЛАГа, но теперь этот мёртвый город не представляет из себя ничего, кроме заброшенного имени и пары букв в гниющем уставе президиума верховного совета РСФСР. Пустые улицы и сердца людей, если их еще можно отнести к понятию «человека», единственно заполонили все ячейки элементов грешного круга ада этого мира. Насильники, убийцы, лжецы, лицемеры, воры, еретики – все они собрались в одном месте, чтобы «мирно жить». Лишь я остался здесь как человек. Лишь я один – в этом городе. Нож резко и в то же время медленно выскальзывает из кожаной кобуры и пронзает сердце виновного. Отнюдь, не моя рука была причастна к этому злодеянию. Нарушение морали и самых очевидно-банальных нравственных догм общества не ставится целью моего безмолвного для них существования. Цель моего прибывания - лишь разрушить нынешние устои насилия, чтобы привнести в этот город имя добродетеля - МЕНЯ. Многие люди оправдывают убийц, приписывая этому «толерантность» и высшую степень «индивидуума». Как же они все деградировали, что способны беспрекословно простить насильника. Как же люди сильно загнали себя в рамки библейской морали и общественных нравов. Да, убийство грех, но посмотреть на это с другой стороны: убить настоящего монстра, нелюдя во плоти – тоже будет преступление? Факт убийства хоть и остается фактом, но это вырванная из контекста ересь. Факт убийства монстра. Уже звучит более праведно и честно, с некой красотой благого героя, не правда ли? Остается теперь только определить: кто есть монстр? Убивший сотни? Тысячи? Или хватит одной человеческой души? В любом случае, только что я – герой этого темного переулка, прекративший как минимум 12… нет 23 убийства других людей (если они с заполненной душой конечно же). Свет моих деяний падает на пролитую мной кровь. Но не падает моя честь и гордость. Они лишь взвиваются вверх, ввысь к небесам, и становятся частью меня – нового, безупречного героя. Герой – не тот кто является Богом одному и дьяволом всем остальным. Это, обратившееся когда-то в пепел, правосудие, которое справедливым мечом рубит преграды перед собой. Это Übermensch. Если он скажет что его действия будут правильными, то они будут правильными. Но, это отступление от общего пейзажа насилия, которое я сейчас наблюдаю. Ветер разносит запах крови на несколько кварталов. Он шепчет мне… справедливость. Жертвами массовых репрессий большевистского режима стали более полутора миллиона человек, половина из которых была приговорена к высшей мере наказания. Сейчас, общество осуждает это и осуждает справедливо. Но взглянув лишь раз на происходящее в каждой стране, можно убедиться в лицемерии человеческого. Куда не глянь – везде все еще неполноценная свобода слова, а если углубиться в слои общества, можно лишь сочувствовать. Каждая социальная группа всегда будет притеснять некоторых людей за их политические и другие взгляды. Ясное дело пропаганда насилия это зло во плоти, но если эта самая пропаганда прикрыта добродетелем, не становится ли она еще ужаснее и омерзительней? Мы живем в мире, мире полном страданий и сожалений, где счастье дано найти лишь избранным, тем кто готов бороться за свою жизнь и свои мечты. Счастье найдут лишь те кем движет некая сила. И насилие – последнее что надо для достижения всех человеческих благ. В конечном итоге осознав всё это – может человечество найдет способ мирного сосуществования.

Злые щели

Люди. Ветер. Улицы. Темные переулки заполняют человеческие особи, представители молодого поколения. Небо все еще затянуто отходами с фабрики, путь домой все еще не кончается, люди все еще не люди. Кого сегодня можно назвать человеком? С научной точки зрения человеком будет являться и самый настоящий монстр, просто если совпадают биологические признаки его и высшего пока что существа на планете и в этом городе. Мы вечно эволюционируем, достигаем немыслимых границ и разрушаем их. Но также мы разрушаем границы человеческого, то что делает людей людьми. Мы переступаем мораль, хоть и писанную нам священниками да попами, но факт убийства останется убийством. Что ещё хуже, человек может не просто убить… он может изуродовать самого себя до основания, лишь парой слов, которые изничтожат в нём его душу, личность и разум. Наши сознания должны принадлежать единой системе контроля, которая не позволит нам обычным людям сосуществовать с лживыми лицемерами и эгоистами, ужасными по своей природе. Лишь когда разум всех людей станет един и пропадут понятия расы и нации, может быть тогда человек станет человеком и вернёт себе звание высшего существа. Ветер… Что же такое лицемерие? Можно назвать неким противоречием самому себе в высшей степени этого действия. Военные операции США по всему миру, люди вокруг и их действия – много примеров лицемерия. Собственная ложь всегда кажется прекраснее чужой, ведь сами себя мы не способны услышать. Лишь звук доносящийся извне мы в состоянии проанализировать и дать этому более-менее логическую оценку. Но когда мы говорим и даже если мы подумаем, в некоторых случаях мы можем «случайно» приврать самому же себе. Инстинктивно человек действует вопреки своего разума и что хуже, некоторые не стесняются пользоваться этим. Особенно эти новые… «не такие как все» любят злоупотреблять этим моральным качеством, в котором морали столько же сколько в моей жизни, которую все наблюдают. Я будто шагаю по вечно забытой, обледенелой дороге в самое пекло. Благими намерениями вымощена дорога в ад… Моя надежда угасает в такт уличных, давно разбитых фонарей. Разбитых каменными формами, которые кидает это самое новое, неокрепшее поколение. В каждом свои минусы и свои плюсы, но посмотрим правде в глаза – это не совсем так. В ком-то больше минусов, в ком-то объективно больше плюсов. И посмотреть на нынешних «строителей будущего» - один смех, жалость и ненависть. Некоторые не боятся изображать из себя поглощённых тьмою душ, некоторые слишком эмоциональные, некоторые просто дегенераты и лишь единицы из всей этой цирковой толпы – лишь за ними будет угасающая надежда. Да, пожалуй аналогия с цирком всем более всего знакома при воспоминаниях о нынешнем. Всюду шагают эти крашенные актёры, играющие печаль, гнев, ложь, любовь, нигилизм. Они уже не знают кто они. Они примерили столько масок, что забыли про своё собственное лицо. Все они от мала до велика – артисты всей этой большой эпической комедии Мир, длящейся на протяжении уже нескольких миллионов лет. Курят уже в 12, совокупляются в 13, убивают в 14, принимают наркотики в 15 и всю свою жизнь – лгут. Обманывают самих себя и весь мир в том числе. Не заслуженно прощенные окружающими, они с особой страстью продолжают этот порочный круг ненависти. Будто они хотят, чтобы их ненавидели. Льстецы, лицемеры, фальшивки, воры, гадалки – все они чертовы актёры этой немой агонии под пустые аплодисменты. Стоит им сказать, что не так – они вгрызаются в глотку, чтобы доказать свою правоту. Пустышки. Некрасивые обёртки и некрасивые души. Может… может я преувеличиваю, но ветер… Ветер мне шепчет. Шепот морали и нравственности обнимает мои уши, слегка сжимая, и потом сдавливает до прекращения потока крови в слуховом аппарате. “Мораль — это важничанье человека перед природой.”

Ледяное озеро Коцит

Три вещи нужно человеку, чтобы полностью погибнуть, обратиться в пепел и больше не воскреснуть никогда: глаза, Библия, Мы. Библия пропагандирует нам здоровый (и не очень) образ жизни, морали и нравы, законы и веру, но… Что же мы, черт подери, имеем в реальности? Я спрашиваю вас, дорогой читатель моих затуманенных мыслей: что же мы – люди – имеем в жизни? У нас есть те морали и нравы, которыми мы усердно хвастаемся? У нас есть Бог? У нас нет ничего. Все морали и нравы мы давно предали. Бога мы убили еще пару столетий назад, нашим технологическим прорывом. У нас ничего не осталось кроме лжи. Пора уже снять с себя маску «морально правильного человека». Только если ты не умственно-отсталый псих, тебя не надо будет ограничивать этими рамками закона. Но опять же не в этом вся суть шепота ветра, омывающего берега мира. Весь смысл, вся концепция заключается в одном единственном «Я». Мы – как много и как мало в этом двухбуквенном слове. Это та самая дополнительная переменная к 0 и 1. Это та книга, что оговаривает некое подобие советского режима. Но всё это ложь. В мире есть один лишь ты. Не стоит надеяться на чужую силу: в любой момент тебя могут предать даже самые лучшие друзья, будь ты хоть Иисусом или кем бы то ни было еще. Вспомнить того же Иуду, и взглянуть на мир сегодняшний. Прошли тысячелетия, но люди никак не изменились. Лишь возраст в свидетельстве о рождении стал намного меньше, и новые люди будущего лишь позорят свое поколение, должное стать опорой для наших белых детей и внуков. И чтобы больше не стало этих разногласий за ничего, за скупость и жадность и их раздутое эго, они должны быть перевоспитаны. Иначе все человечество подвергнется величайшему кризису, и вряд ли его минует. Говорят, что человека формирует среда обитания, но разве старшее поколение вырастило этих «панков» и «неформалов»? им было предначертано стать идиотами еще с самого их появления в зиготе. Это не судьба, это чертовая реальность, которая хватает за горло любого, окутанного счастьем. Я не стал исключением. Я будто нахожусь в аду, где бесконечно шагаю вокруг вечной зимы и ветра, заброшенных домов и пустых кварталов. В моей руке лишь кожаный пустой дипломат и сила воли, которая медленно угасает, наполняясь красным светом ненависти, гнева и ярости (синонимы). Я уже не знаю, как мне жить и что мне делать. Это не жизнь, а значит и смысла в ней никакого. Это бесконечная агония, которую мне устроила природа, видимо ради того чтобы я обрел в себе истину быть среди «мёртвого будущего». Лишь один шепот ветра сопровождает меня по этой тропинке в ад… Пустое небо возвышается над моей гордой главой, высоко смотрящей на низших молодых, шагающих на грехотворчество. Они предали самих себя, изменив свою природу до неузнаваемости. Они уже почти ничего не значат ни для себя, ни для общества. Лишь единицы из них могут похвастаться своей полезностью в жизни. Нарисовать картину, написать книгу, построить дом, встать во главе власти, изобрести… Самые обычные желания людей, но их результат по истине оправдывает их скучные наименования. Каждая книга написанная человеком по истине может быть уникальная, также как и картины, изобретения. Люди стараются, чтобы оставить свое имя в этом мире, чтобы что-то для кого-то значить в этом мире. Для кого-то, наподобие сегодняшнего обычного юнца, целью будет просто всю свою жалкую жизнь жить рутиной «работа-игра-дом», или вообще предпочтет себе сидеть на шее у родителей. Сейчас, молодежь предаёт свои идеалы, идеалы своего народа, идеалы мира, и лишь «те снежинки» в состоянии исполнить свои мечты, оставить свое имя, действительно любить, действительно жить. Мгновения пролетают у меня перед глазами, покрытыми инеем, снежными однообразными узорами белых красок. Аппликация пустых улиц, неба и пустых домой немым дыханием травит меня. Надежда угасает тусклым пламенем, зрение кроется тьмой, тот единственный столетний дуб, который я прошел уже 88 раз, все стоит упираясь в небосвод своими ветхими ветками и держась всеми силами вцепившимися в щемлю корнями. Мои отмерзшие руки, держащие кожаный дипломат пустоцвета, опускались все ниже, касаясь холодной, снежной земли, на которой живут миллионы тех, кого я так тщетно описывал в попытках осознать ценность надежды и веры в будущее… Результат моей работы: |