Шансы на жизнь

      Девчушка пару минут назад приведённая куда-то спешащим Гираном заинтересованно крутится вокруг своей оси раздражая мельтешащим перед глазами шлейфом распущенных знакомо-блондинистых волос. От нее откровенно несет кровью, которой слишком заметно заляпан светлый кардиган, являющийся частью зимней школьной формы. Изуку, по приказу «самого-великого-Шигараки-Томуры» послушно сидит, дожидаясь пока девица успокоится и соизволит сесть. Она сразу по приходу якобы-умильно захлопала глазами, внимательно впитывая каждую секунду краткого переброса фраз с брокером. Блондиночка злодейского псевдонима не имела, называла сама себя кратко, и по имени — Химико. Но Изуку не винит, сам считает выдумывание имен откровенным и глупым пафосом. Поэтому он и Изуку. Просто Изуку. Уж точно не Деку.       — Красота, — восхищённо тянет девица и шлепается на высокий барный стул, что жалобно скрипнул под ее весом и прокрутился где-то на оборота пол. Юбка безжалостно задралась, совершенно неприлично оголяя все что под ней, но Изуку, к счастью, плевать кристаллический, он не примерзкий озабоченный урод, как один мелкий, неизвестно как попавший на геройский курс парнишка из ЮЭЙ. — Прямо чувствую себя такой вааажной, — она потягивается и облокачивается о лакированную — гордость Курогири! — барную стойку и хищным взглядом пожирает стоящие на верхних полках бутылки алого вина. — Я Химико Тога, помнишь, да? — обращает на себя внимание, быстро помахивая рукой.       — Склерозом не страдаю, — шипит он неожиданно заебанный этим днем, и запретом на сегодняшний поход в школу.       — Ой какой ты бука! — она скрывает смешок за длинным рукавом кардигана. Изуку зло скалится. Обращение девчонки невежливо, недостойно его. Он достоин лучшего, самого хорошего. Спокойной жизни, стабильного заработка и нормальных знакомств.       — И бяка, — цикает он, сдерживаясь от того, чтобы ударить ладонями по столу со всей силы и выражая всю свою подростковую нестабильность истерично свалить на верхние этажи.  — Изуку я, — девушка по началу глазками хлопает, а потом губки по-странному облизывает.       — Как мило, значит я тоже могу звать тебя по имени! Прямо как близкие друзья, или парочка, — она довольно хлопает в ладошки, а Изуку игнорирует подобное старательно. Девица явно на голову шибанутая, причем конкретно. Из своего нового окружения, самыми адекватными, честно говоря, казались мужчина лет тридцати с говорящим псевдонимном «Компресс» и, как ни странно, яркоглазый уродец Даби, обитающий где-то на своей волне и в своем измерении. А из остальных конкретными неадекватыми были абсолютно все, начиная с мужчины в слишком обтягивающем костюме с вполне релевантным псевдонимом «Твайс» и явным раздвоением личности, заканчивая мужчиной-фанатиком с мутационной причудой.  И вот теперь это.       — Да-да, — тихо бормочет он себе под нос, не обращая внимания на чужую болтовню. — Лет тебе хоть сколько? — неожиданно вопросительно выгибая бровь, не переставая обращать внимание на форму средней школы. И кого только кретин зовущий себя лидером, и не умеющий банально сгенерировать в своем мозгу расписание на день, набирает?!       — Невежливо спрашивать такое у девушек! — шепчет она распахивая глаза, а Изуку лишь тяжело вздыхает. — Неужели ты такой же невежественный злюка как тот Рукастый? — она недовольно надувает губки, заставляя Изуку зло закатить глаза, и оскалить зубы в злом рычании.       — Нет.       — Ой-ой, ладно! — чуя неладное отмахивается девушка, быстро помахивая руками. — Поняла я поняла, чего сразу такой злой голосок у такой лапочки, — фыркает она и морщит на удивление симпатичный носик.       — Я бы попросил не называть меня так, — он поджимает губы. Без Курогири, особо ничего не делающего, но пропитывающего помещения бара какой-то своей потустороне-спокойной энергетикой, приходится как-то туго. Желание позорно вскочить на ноги, истерично наорать на девушку и куда-нибудь сбежать одолевает все сильнее.       — Фи, как неинтересно, — хмыкает она. — Я думала раз мы примерно ровесники, то станем лучшими подружками.       — Черт с тобой, — окончательно подъзаебавшись огрызается он. — Зови как хочешь, главное не еби мозг.       — Как скажешь, сладкий, — явно специально раздражая она посылает ему воздушный поцелуйчик. Надменная сучка. Он почти испуганно вздрагивает, когда ему в голову с глухим стуком прилетает смятая и пустая алюминиевая банка из-под чего-то скорее всего энергетического. Он озлобленно шипит, быстрым движением перехватывает банку не давая ей с громким лязгом упасть на пол и оборачивается резко, с резким хрустом затекшей шеи. Девчонка рядом булькает смехом.       — Будь повежливее с нашими кандидатами, мелкий уродец, — Шигараки блистает глазами с лестницы, злобно ухмыляется противной, обнажающих желтые зубы, широкой улыбкой. Быстро скрывается на верху, уебок.       — «Будь повежливее» — Изуку зло передразнивает, закатывает глаза, и выбрасывает жестяшку обратно. Та издает еще больший грохот когда скатывается вниз по лестнице.       — Теплые семейные отношения у вас тут, зайка, — любовно и явно ехидно хихикает девчонка и неожиданно тыкает его острым ногтем в щеку, заставляет рефлекторно и резко, быстрым движением спихнуть со стула приложив головой об пол. Удар ногой под ребра, выбивающий из легких воздух и злобное шипение из уст девицы он получает так же быстро, и отскакивает в сторону.       — Как ни зайду, один цирк, — глумится со стороны входа противный и невероятно откровенно отвратительный прокуреный голос сшитого уродца Даби. Моральный кретиноид, ржущий над чужим горем! Урод, урод, урод!       — О да к черту! — вспыхивает Изуку, зло вскидывает руки. Он отталкивает застрявшего в дверном проёме, и быстро сматывается наружу.       — И куда идем, котеночек? — приставучая девица выскакивает за ним, не отстает, дура, и повисает на шее откровенно заебавшегося и прекратившего злобные возмущения Изуку. Правда желание разбить ей рожу не исчезло никуда.       — Я, иду за едой. Ты — нахуй.       — Фуууу, — морщит носик она. — Какие мы грубые.       — Ты в особенности, бестактная сука, — раздраженно огрызается в ответ.       — Фууу, — на этот раз слева вторит голос Даби, заставляя желание поскорее свалить пробудиться с новой силой. — На мои сворованные деньги жрать себе берешь, — на удивление беззлобно фыркает. Изуку катит глаза.             — Я давно потратил их на что-то ещё, — цокает он языком и отмахивается.  — Украду. Поэтому валите двое и дружно. Желательно подальше и без возвращения.       — Ой-ой-ой! — дразнится Химико. — Сначала заманивает, а потом прогоняет!       — Была бы моя воля, ни к кому бы из вас не приближался, — злобно бурчит он, морщась от отвратительного окружения. — Свалите, а? Внимание клоунским поведением и видом влечете к себе жутко, — девчушка в ответ хихикает, и опять вешается ему на шею.       — Ну уж нет. Позвал, выгуливай, сладкий, — она на секунду бросает взгляд в сторону своего отражения в одном из окон. — Да и очаровательная я весьма, — ее язычок пробегает по губам, которые расползаются в хищной ухмылке.       — Пиздово высокое самомнение, — хмыкает в ответ разлагающийся уродец Даби, и Изуку считает себя вынужденным согласиться.       — Полугнилых уродов, от которых мня блевать тянет не спрашивали, — злобно шипит Тога, а руки ее опасно сильно сжимаются на его шее. Но Изуку молчит. От греха подальше.       Нервная система его явно не выдерживает прибавления людей в Лигу. Ни одного из новоприбывших назвать полностью адекватным, приятным для общения, или хотя бы чуть-чуть переносимым назвать было нельзя. Ни пользы, ни интереса. Что бы они все поскорее передохли, или героям попались. Ему мистера Я-Ничего-Не-Делаю-Но-Доебываюсь Томуры хватает. Причем по горло! Лидер мудак за последние пару дней ополоумел окончательно и завел привычку раздражать его присутствием и лезть все больше. Именно поэтому за те же последние несколько дней у Изуку образовалось пару кровоточащих трещин на ноге, и постоянная мигрень, а у любимого-дорогого Шигараки дыра в руке, от любимого ножа Изуку.       — Значит, — Изуку выныривает из удушающих объятий. — Сама увязалась, сама иди, воруй, — серьезно, он же не злодей, чтобы из магазинов воровать! Кого-то на это подстрекать, дело уже другое. Так что спихнуть подобное на и-так-злодейку можно, даже нужно!       — Почему не он! — ноет девица, переминаясь с ноги на ногу на месте в приступе гиперактивности, и тыкая пальцем в стоящего со скептическим выражением лица Даби.       — Потому что посмотри на его лицо, — поджимает он уголок губ. Химико смотрит на Даби с явным отвращение, и кивает, вероятно соглашаясь. Соглашается тихим фырканьем и уматывает в сторону магазина удивительно бесшумными шагами.       — А теперь поговорим, мелочь, — Даби хмыкает, зубами щелкая капсулу в фильтре. — Расскажешь мне, чего в геройской школе прохлаждаешься? — лицо Изуку удивленно вытягивается.       — А ты за мной следишь для таких выводов? — под конец фыркает он, борясь с желанием зло показать язык.        — Тип того, — жмет плечами Даби, выдыхая облако дыма ему в лицо. — Фоточка вон даже есть, — Изуку вопросительно морщит лицо.       — Мне стоит начать волноваться, и сдать тебя в полицию? Звучит как ебанное стремное сталкерское дерьмо, — на всякий случай он решает свалить на пару шагов назад. Мужчин-сталкеров за двадцать ему еще не хватало. Любимого-дорогого почти-сталкера Шигараки недостаточно. Даби тихо прыскает.       — Делать мне нехуй, — отмахивается он. — Свои связи, свои люди, — Изуку глубоко задумывается, мысленно анализируя всех встречавшихся ему за последнее время людей. Ни от кого могильной гнилью не несло, и как бомж никто не выглядел. Взгляд его медленно переползает на чужое уродливое лицо, с яркими-яркими глазами. Очень, сука, знакомыми яркими глазами. Фоточка и глазки, значит.       — У вашего полумертвого величества случаем нет братца? — осмеливается на предположение он, с подозрением хмуря личико. Потому что ну не сына же блин. Даби на секунду застывает, но быстро возвращается в себя, легким движением стряхивая пепел с сигареты.       — Возможно, — уклончиво хмыкает он.       Изуку раскрывает рот для еще одного вопроса, но прерывает его резкий удар непонятного беспокойства в голову. Оборачиваются они одновременно. На встречу им весело приплясывая и почти припрыгивая идет незнакомая девушка с перепачканной в крови одеждой и обычными пакетами в руках. Изуку напрягается всего на секунду, позволяя руке скользнуть под одежду за ножом. Приходит в себя он быстро. У подозрительной и не очень симпатичной девчушки походка и выражение рожи знакомое крайне. Когда кожа самым мерзким образом, отслаиваясь по частям начинает сползать с нее, оставляя на собой явный след непонятной слизи.       Абсолютно голая Химико Тога счастливо лыбится им прямо в лицо. У Изуку раздраженно дергается глаз когда она тыкает ему набитыми всем чем только можно пакетами, а где-то совсем недалеко раздается вой полицейских сирен который медленно но верно взрывал его терпение и барабанные перепонки. Пальцы его рук сжимаются в воздухе, в крайне сильном желании сжать их на тонком девичьем горле. Чертова сука не умеющая думать головой!       — Какого черта, — шипит он с нервным подергиванием рук. Он быстро выхватывает пакеты из тонких пальчиков, впихивает их в руки Даби, скидывает с себя относительно длинную кофточку и накидывает ее на аккуратные чрезмерно белые плечи. — Чем сука нужно было думать, — он зарывается руками в волосы впиваясь ногтями в кожу. — Ну сука, сука, сука, — почти истерически хнычет он задирая голову наверх. Тога заинтересованно хлопает глазами, а потом медленно и спокойно подносит руку к его губам. Медленно и довольно обрисовывает вонючей, разъедающей рецепторы кровью широкую улыбочку на его щеках. Ее палец по коже скользит медленно, противно, раздражая кожу из-за подсохшей крови. Вызывает желание сложиться пополам и выблевать все остатки желудочного сока.       — Не будь грустной зайкой, — она хихикает под ахуевающее на фоне лицо Даби. — Тебе не идет, — женское очарование на него не работает. Совершенно.       — А тебе не идет быть ебанной сукой, — зло шипит он в ответ перехватывая ее руку за запястье. Сжимает сильно, из злости, с глубокой надеждой на хруст костей. Он с силой тащит ее за собой под недовольное бурчание, и тихий гогот Даби.       Почему люди обладающие мозгом могут вести себя так по идиотски? Гребанные кретины, сборище долбоебов! Он озлобленно продолжает тащить послушно тащащуюся за ним девицу дергая ее за руку, и тихо бурча себе под нос. Вот свалит он, всех в тюрьму засадит к чертовой матери. В первую очередь тупую блондинку. Или уродливого кретина. Или смесь всего этого в лице мистера-неприкосновенность Шигараки Томуры. Лыбящийся уебок, не выросший подросток с приливом гормонов или гормональным сбоем. Так и хочется посмотреть на его рожу, когда Изуку довольно хохоча будет смотреть на него находясь по другую сторону тюремной решетки. А смеяться Изуку будет. Долго, и довольно. Начать готов прямо сейчас.        — Ссаный детский сад, — цедит Изуку себе под нос с силой впихивая девицу в бар. Курогири, который наконец соизволил вернуться молча занят стандартным расставлением любимых бутылок. Взглядом кислотно желтых глаз Изуку никто не удостоил. — Тут стой, — шикает он на Даби который тихо фыркает, жмет плечами и плюхается на диван. — Курогири, дорогой, — он перегибается через барную стойку постукивая костяшками пальцев по лакированному натертому дереву. — Подсобишь? — он хмыкает большим пальцем через плечо тыкая в сторону полураздетой Химико. Та с недовольным видом поглядывает в сторону витающего где-то в облаках Даби, и поплотнее кутается в кофту Изуку поджимая ноги под себя.       — Вы устроили переполох, — голос у Курогири привычно механический и спокойно-холодный. Он, вероятно, покачивает подобием головы, и протягивает ему появившейся незнамо откуда комплект одежды.       — Чего я уж сразу?! — зло фыркает Изуку выхватывая стопку одежды. — Этих уж отчитывай, ебнутых.  Как кто проебется, так сразу Изуку, — он зло катит глаза и кривит рот. — Давай, ебанушка, оденься иди.       — Прямо тут? — охает девица.       — Пару минут назад не смущало, — шипит он.       — Ой-ой, ну а теперь смущает, — недовольно задирает голову она перекрещивая руки на груди. Изуку поднимает глаза наверх в молчаливых мольбах всем богам.       — Отлично, — вынужденно он хватает ее за руку и тянет за собой наверх, под тихое примерзкое хихиканье Даби. Он быстро впихивает ее в первую попавшуюся дверь, в комнату с проваливающимся прогнившим полом, и кидает ей вслед одежду, которая она с недовольной рожицей поднимает двумя кончиками пальцев.       — И где вы это откопали? — она морщит нос взмахивая противно редкими ресницами.       — Тебе благодарной быть, а не головой думать. Все равно этим особо не занимаешься. А так с трупа стащили, который уже разлагался, а до этого кожными болячками страдал, — довольно хмыкает он давя лыбу. К слову, возможно он даже не особо привирает. Он честно и искренни без понятия откуда у них взялся комплект женской одежды. — И так на помойке живешь, и одеваешься.       Прямо перед ее носом он захлопывает дверь. Достала. Хватило ему на сегодня. Он почти спотыкается, и чуть ли опять не грохается с лестницы с громким стуком и в очередной раз вывихнутой шее. В свое оправдание он готов сказать что в тот раз его спихнули. Он то сам ловкий, умный и способный, между прочим. Более выдающийся, и особенный. Во всем лучше некоторых. Он с громким раздраженным стоном закатывает глаза когда замечает все так же послушно сидящего на диване Даби.        — Ты, — тыкает он в него пальцем. — Вали.       — Не, мелочь, у тебя реально проблема какая-то. Сначала стоять на месте говоришь, потом гонишь. Тебе б бошку подлечить, — Изуку только разводит руками. Он против что ли?! Да кто пустит. Уроды, мерзавцы! Он бы сам пошел, сам сдался, был бы шанс!       — Оплати – поговорим, — усталенько язвит он в ответ. Сил на споры нет. Сил вообще ни на что нет. Хочется повалиться на пол, и сдохнуть наконец, разложившись в кучку пыли.       — Сам коплю, — Даби отвечает со сдержанной ухмылкой, пару раз стукает себя по башке, и без прощаний сваливает за скрипучую и тяжелую входную дверь. Бар поглощает гудящая, из-за Курогири, тишина в которой так и хочется повеситься где-то под потолком.       — Юный мастер хотел видеть вас, — прерывает гулкую тишь Туман. Его слова сопровождает стеклянный скрип тряпки об идеально натертый граненный стакан.       — Не такой уж и юный, — злобно бурчит себе под нос он. — Выпроводи блондинку, — уже громче заявляет он махнув рукой. Курогири, выборочная мразь, не отвечает возвращается в свои явно плавучие мысли. Абстрагируется, сученок. Изуку так же хочет. Не думать, не слушать, и не слышать. Не видеть и не участвовать.       Он делает глубокий вдох и уходит на самые верхние этажи, готовясь к очередному пиздецу, и боли по всему телу.