Дневник Астр. Самогонно-бесогонные мероприятия.

      Потянулись больничные будни. Белые стены выедали из меня жизнерадостность. Казалось, будто я останусь навеки прикованной к этой металлической кровати со скрипящими пружинами. Таблетки, капельницы, перевязки, компрессы… Всё это утомляло сильнее, чем погони за демонами. Мне не разрешали даже в туалет ходить, подсовывая позорную утку! Я терпеливо сносила все невзгоды пациента в госпитале. Несколько раз в день навещал доктор, справляясь о моем самочувствии. Даже Упырев заглядывал. Пришёл, побрызгал на меня слюной недовольства и ушёл. Из приятных известий - меня все же повысили до старлея и перевели в другой отдел. Некоторые личности, - чья фамилия ярко ассоциируется с пламенем, - были недовольны перспективой совместной работы с все время влипающей в какое-то дерьмо неуравновешенной алкоголичкой. Если что, это была дословная речь Кострова. Искренне не понимаю, почему многие считают меня сумасбродной и дерзкой, я вполне себе мирная девушка, просто смотрю на мир немного иначе. Однако признаю, что три звездочки на погонах блестят приятнее двух.       Я лежала всего-лишь неделю после того, как пришла в сознание, но ощущение словно вечность. Из всех последствий от встречи с высшим демоном были и свои приятные моменты. Во-первых, я очень хорошо выспалась. Во-вторых, каждый день меня навещал Никита и мог очень долго со мной болтать на отвлечённые темы. Я была искренне удивлена, когда в каком-то из диалогов парень процитировал Ремарка, а позже отпустил пару шуток с отсылками на старый ситком. С Воздвиженко было легко и весело, правда временами он мог зависать, пронзительно глядя мне в глаза. Это слегка пугало. А вот Костров… Он приходил редко, ссылаясь на большой поток возникшей работы, перекидывался парой фраз и быстро удалялся, оставляя после себя тяжёлую атмосферу в палате и апельсины на прикроватном столике. Возможно, берёг мое психическое здоровье по завету докторов и удалялся, чтобы лишний раз не выводить меня. Зато студенты продохнуть не давали. Только я очнулась , как ко мне началось паломничество страждущих умов. Как и ожидалось, они в шоке, но теперь горят Изнанкой и хотят снова в деле использовать орудие. Добрый дядя Саша Костров даже взял их под своё крыло, пока я отдыхала в бессознанке, и мои парни научились призыву в нашей действительности. Правда, больше с Костровым они не хотят заниматься. Его методы обучения весьма… Кхм… Своеобразны.       Мой больничный затягивался, и выход на работу откладывается еще на месяц. Врачи пугают, что может и больше. Упырь наложил запрет на выходы в Синистраю. Боится повторения истории. Вообще, я знатно всех переполошила, и теперь активно выявляются всяческие странности от других сотрудников, побывавших в Изнанке и не доложивших в рапортах о необычных событиях. Оказывается, не я одна столкнулась с разговорчивыми демонами. Их голоса, как один: птичьи, хриплые, рождающиеся где-то в недрах утробы, обещают конец нашей эпохе. Я чувствую по запаху, что они разрастаются, их все больше. Люди изобретают новые способы грешить. Люди неостановимы в своей тяге к удовольствиям. Раздражительны и агрессивны, не хотящие прощать и любить. Мне самой-то тяжело быть образцом для подражания, пусть я и знаю, к чему приводит мое эго, что уж осуждать простых людей.       По заявлению Никиты, в кома-припадочном состоянии я была недолго - четыре дня. Доктора до сих пор удивляются моей воле к жизни. Опасаются, что меня может снова накрыть и я отключусь, поэтому не выпускают и держат в палате. Ноут не дают, телефон отобрали, даже книжки экспроприировали. Вот я лежу и целыми днями плюю в потолок и залипаю в окно. Кстати, очень интересная тема для размышлений. Я начала замечать жизнь вокруг себя. Люди... За день у каждого столько событий, целая история может развернуться, а мы все ноем и жалуемся на плохое обращение к себе со стороны вселенной. Мне очень полюбилась одна пара, которая всегда ровно в девятнадцать часов встречалась под фонарем. Он - субтильный невысокий парнишка лет девятнадцати и она - эффектная, очень красивая девушка. Казалось бы, что их объединяет? Я каждый раз наблюдала, как девушка заразительно смеётся, становясь ещё прекраснее. Какими же глазами он на неё смотрел… Пусть он и был хрупок, но весь его взгляд, осанка и манера чуть приподниматься на носки, чтобы казаться выше, говорили о его готовности среагировать на любую опасность и защитить любимую. А она улыбалась и не подозревала, что он её рыцарь и судьба. Они были такие светлые и счастливые. Я даже по-доброму завидовала их влюблённости. Все мои отношения были сплошным крахом, если вообще можно называть то, что было - отношениями.       Мой первый кавалер появился в академии - мой одногруппник. Высокий, сутулый парнишка без амбиций и с длинной челкой. Даже нельзя сказать, что я была очарована им, просто он проявил интерес, а мне, в свою очередь, хотелось узнать, что такое иметь партнера. Мы были вместе совсем недолго, мне быстро стало с ним скучно. Затем в моем жизни появился жгучий брюнет с красивыми дельтами на плечах и высокой самооценкой. Мы познакомились в книжном клубе, - неожиданное место для знакомства, согласна. Отношения продлились порядка полугода, в которых мне было тяжело проявлять себя, так как я боялась что-либо говорить поперёк и со всем соглашалась. По итогу, меня просто кинули, объясняя тем, что покорность ему не нужна. Странные люди эти парни… Следом за всем этим прошла череда проб и ошибок. Много свиданий, новых коротких отношений, поисков того самого и небольшого разочарования в любви. И, наконец, когда жизненные рельсы привезли мой поезд в заботливые и тёплые руки, мне показалось, что я счастлива. Я не заметила в какой момент эти руки начали сдавливать мою шею. Я потеряла всех друзей, стала нелюдимой одиночкой с растрепанной нервной системой и истериками. Появились первые кошмары в моих снах. Я очень благодарна своему отцу, который помог мне найти силы и закончить эти отношения. В последующем я ни с кем не встречалась, только были изредка редкие свидания и короткие времяпровождения. А потом Никита… Такой чуткий, непохожий ни на кого. Я уже забыла и простила ему тот неприятный ночной момент. Я даже не могу четко сформулировать, что меня так привлекло в Воздвиженко. Просто он, как из сказки: невероятно красивый, учтивый, обходительный и с такой нежной улыбкой. Как выяснилось при нашем более плотном общении, умён и трепетен к желаниям других людей. Он читал мне вслух, пересказывал вышедшую серию моего любимого сериала, смешил и всячески отвлекал от угнетающей атмосферы больницы. Даже стали закрадываться мысли, что моя безответная влюблённость может оказаться взаимной. Честно говоря, после той неловкой попытки поцелуя больше повторений не было, а жаль…       Часы, ловящие отражение Луны на своём стекле, показывали уже пятнадцать минут первого ночи. Мне не спалось. Я столько отдыхала от безделья, что ночами не могла окунуться в царство Морфея. Так и режим поломается. Я просто лежала на спине и смотрела в потолок, окунаясь в пучину разрозненных и несвязанных мыслей, заставляя себя уснуть. Живот тянуло. Бинты уже сняли и оставили швы открытыми, позволяя мне наблюдать рваную рану с торчащими нитями. Зрелище растерзанного живота не пугало, даже как-то наоборот, приободряло. Живое доказательство моей силы. Была ли я горда собой? Чрезмерно! Было ли мне страшно? Да. Я не понимала и не могла связать факты сказанного демонами. Одно ясно. Они теперь не просто тупые создания, порождённые смрадом страстей. Теперь это армия с предводителем в лице, - или морде, - некоего Короля. Это пугает. Эти твари стали организованными существами. Что им надо? Какова их цель? Зачем кому-то понадобилось их сплотить? Столько вопросов…       Я вздрогнула и замерла от неожиданного звука. Он повторился. Кто-то царапал стекло моего окна. Я очень тихо откинула одеяло и, с замершим сердцем, двинулась к источнику звука. Стараясь даже не дышать, я приблизилась и увидела счастливое лицо старлея Воздвиженко. Пробыв в ступоре секунду, я кинулась открывать окно. Замечу, что моя палата находилась на третьем этаже, а пожарная лестница располагалась с другого края здания. Как он забрался сюда - загадка.       Никита спрыгнул с подоконника в палату и, улыбаясь, смотрел на меня, явно ожидая каких-то действий. А я что? А я до сих пор не понимаю, что он забыл в больнице ночью.       - Долго тебя ждать? Одевайся скорее, а то все пропустим! - сказал он, взъерошив распущенные волосы.       - Чего? Куда одеваться? - тупо переспросила я.       - Я тебя украду на эту ночь! - восторженно ответил парень. - Думаю, тебе надоело тут валяться без дела, - что правда, то правда. Но в голове пока не укладывалось.       - У меня здесь только больничная одежда, - осознав печальный факт, грустно произнесла я.       - Ничего, надевай! - старлей протянул мне свою куртку. Неожиданно она оказалась тяжёлой и большой, словно одеяло из детства.       - А обувь?       - Тебе не придётся много ходить, все равно нельзя, - сказал он и подхватил меня на руки, будто я ничего не вешу.       Лицо моментально покраснело. Я то помнила, что вовсе не пушинка. Да и его крепкие руки, напряженные и удерживающие меня, заставляли думать в запретную сторону. Я решила, что если уткнуться в грудь парня, будет не так заметно мое смущение. От его толстовки пахло мускусом и цветами. Неожиданный запах для мужчины, но такой притягательный.       Мозг отключился и не удавалось задать элементарных вопросов: куда мы, как выйдем из больницы и что вообще происходит. Но уверенный в своих идеях старлей действовал на опережение. Он аккуратно пересадил меня на свою спину и полез в окно, придерживая меня одной рукой. Тапочек снесло порывом уличного ветра и унесло в неизвестность. Незаплетенные волосы моментально раскидало по всему лицу, щекоча губы.       На улице стояла типичная погода для середины ноября - дождливо, промозгло и серо. Фонари справлялись плохо с осветительной ролью. Город накрыло пеленой меланхолии. Жители спальников покрывались пледами и зарывались в подушки уже в ранний час вечера, так как высыпаться осенью - задача сложная. Мне было холодно и слегка страшно. Я вцепилась в плечи Никиты так сильно, как могла, и старалась не смотреть вниз, где поблескивал лужами асфальт. Если парень не удержится, то мы убьёмся вряд ли, но разошедшиеся швы и переломы мне обеспечены. Тельце скоро устанет от моих повреждений и покинет меня. Дабы избежать этого, я схватилась покрепче.       Приземление прошло успешно! Меня обратно перенесли со спины на руки и достаточно быстро перекинули в машину на переднее сидение. Все происходило так быстро и уверенно, что я просто молчала и наблюдала. Только спустя несколько минут поездки, подала голос.       - А мы куда?       - Покажу тебе одно интересное место. Вряд ли ты там была когда-то, - повернулся ко мне Никита, продолжая следить за дорогой.       В этот час машин было немного, хотя временами на нашем пути встречались светофоры красного сигнала, которые заставляли пропускать нас одиноких пешеходов. В машине было тепло и комфортно. Мысль о том, что мне надо будет обратно выбираться из автомобиля, чтобы на что-то посмотреть - не радовала. Спать все ещё не хотелось, но переизбыток эмоций включал защитные механизмы. Я отрешенно смотрела в окно, глядя на проплывающие дома и улицы. Никита молчал, лишь изредка поглядывал на меня.       Приехали мы довольно быстро. Это был двор самого обычного многоэтажного дома. Воздвиженко вышел из машины и направился в сторону моей двери. Холодный воздух моментально заморозил голые стопы. Вторую тапку я скинула перед больницей за ненадобностью. Мне показалось, что это будет большая глупость, оставаться с одним предметом обуви без пары. Парень аккуратно вытащил меня с сидения, и пройдя короткий путь до лавочки на детской площадки, сел, усадив меня на свои колени. Я не противилась и тихо подрагивала от холода, поджимая озябшие пальцы на ногах. Когда тебе некомфортно, о романтике было думать сложно. А если ещё вспомнить, что у меня разорванный живот и, как следствие ноября в ночнушке, можно спокойно подхватить какое-нибудь осложнение.       - Как тебе? - спросил Никита, закутывая меня в свою куртку.       - Что именно? Ветер? Или окна спальника? - буркнула я. Пока мне хотелось только забраться в шерстяные носки и оказаться поскорее в тепле.       По законам жанра, я должна таять от момента в руках объекта своего воздыхания. Но я была девушкой немного другого сорта. Меня не вдохновляли студенческие посиделки на лавочке в минус семь.       - Ты наверх посмотри, - мягко ответил Никита, приподнимая мою голову, взяв пальцами за подбородок.       Беру свои слова обратно. Все-таки меня может пробрать вся эта романтическая чушь. Когда я смогла в сумраке разглядеть картину, искренне поразилась. Было ощущение словно верхушки домов наклонялись, пытаясь соприкоснуться друг с другом, но участок неба будто отталкивал их друг от друга. Этот кусочек был светлым, словно сейчас не ночь, а самый ясный летний день.       - Как это? - выдохнула я, заворожено смотря на то, как медленно Луна плывёт к этому участку неба, так и не настигая его.       - Кто бы знал, - пожал плечами Никита. - Загадка. И это явление видят только люди с силой. Есть предположение, что это одно из мест, где рождаются орудия.       - Фантастика, - только и сказала я, стараясь запомнить каждый фрагмент. Не знаю зачем, просто захотелось, чтобы это осталось в памяти.       - Все, ты совсем окоченела, идём греться, - решительно сказал парень, поднимаясь с лавочки, держа меня на руках.       Я хотела протестовать, потому что ясное небо и правда потрясало меня. Бунт был повержен, так и не начавшись. Мои задеревеневшие губы смогли выдать только мычание. Мне было интересно, куда мы поедем теперь. Но меня несли в другую сторону от машины. Оказавшись в подъезде, до меня медленно доходило, что кажется я иду в гости. Где-то внутри сознания рождалась мысль, а как Никите не тяжело все это время таскать меня на руках, но старлей так ни разу и не выдал своё неудовольствие от ношения тяжестей.       - Не суди строго холостяцкую берлогу, - открыв дверь квартиры, произнёс парень.       Меня наконец поставили на ноги, и я услышала совсем тихий выдох облегчения. Я чуть-чуть смутилась и стала разглядывать интерьер коридора, пока старлей расшнуровывал ботинки. Небольшое зеркало с отпечатками пальцев, полочка для ключей, на которой навалено всякой мелочевки и неаккуратно стоящие пары обуви. Я незаметно улыбнулась, приподняв уголки губ. Хоть где-то этот мужчина был неидеален.       - Проходи, - гостеприимно сказал Воздвиженко, снимая с меня его куртку. Без неё стало сразу как-то неуютно.       Замерзшее тело подалось вперёд в глубину квартиры, где было теплее, чем на проходе. Но вежливость не позволяла без хозяина путешествовать по дому, хотя и хотелось рассмотреть детали быта Никиты. Вообще, я старалась не думать, что меня очень удивляет вся эта ситуация в целом. Зачем он забрал меня ночью из больницы? Что сейчас я делаю у него?       - Я думаю, для начала тебе стоит переодеться, а то эта больничная роба не очень подходит для ноября, - заметил! Где же это осознание было у него раньше, когда он потащил меня смотреть на небо?       У меня были очень смешанные чувства. С одной стороны меня накрывала эйфория от осознания, что я вдвоём с Никитой в некоторой интимной обстановке, а с другой была странная злость и обида, потому что закралась крамольная мысль, что именно в этой квартире уже побывал не один десяток девушек. И что, если я просто очередная добыча?       - А есть во что переодеться? - отгоняя мысли подальше, ответила я.       - Конечно! Я раньше с сестрой жил, тут остались некоторые её вещи, - я просто понадеялась, что его сестра не модель и я влезу хоть во что-нибудь.       Квартира, вопреки моим ожиданиям, оказалась однокомнатная, но просторная. На диване лежал ворох одежды, а компьютерный стол заставлен кружками с недопитым чаем. Парень подошёл к шкафу и долго искал что-то там. Я же скромно стояла в дверном проеме, не решаясь присесть, хотя мои швы начинало покалывать. К слову, после получения новой травмы голень практически меня не беспокоила новыми приступами жгучей боли, хотя след от плети не становился бледнее.       - Держи, думаю, тебе пойдёт, - Никита протянул мне нечто расшитое ярким желтым цветочком, свитер и тёплые носки.       Я благодарно кивнула, принимая одежду. Воздвиженко тактично удалился из комнаты, давая мне возможность переодеться в одиночестве.       Цветочный элемент гардероба оказался лёгким, длинным платьем из приятной ткани по типу вискозы. Оно было свободным А-силуэтом и даже не обтянуло мне бедра. Свитер был мягкий и крупной вязки темно-серого цвета. По всей видимости, шерстяная вещь была взята уже из личных запасов старлея, так как рукава оказались очень длинными. Пришлось их закатать крупными подворотами в четыре раза. Носки тоже были велики, но позволили мне достаточно быстро согреться, это был хороший бонус. Распущенные волосы продолжали лезть в лицо. Резинки с собой у меня не было, но на компьютерном столе обнаружилась неопознанная подарочная коробочка, а рядом с ней атласная лента зелёного цвета. Хороший оттенок, Воздвиженко подходит. Кто-то неплохо постарался, если даже заморочился с цветом упаковки, стараясь приблизить его к старлею. Недолго думая, я закрутила пучок на голове и повязала его лентой. На двери шкафа находилось большое зеркало, которое позволило рассмотреть себя во весь рост. Нелепое летнее платье выбивалось из общей картины шерстяных изделий, но в целом, я выглядела сносно и даже по-домашнему уютно. Беспокойные волосы всеми силами выбивались из пучка. Я редко забирала волосы в прическу, потому она не держалась больше получаса, но сейчас хотелось быть аккуратной и хрупкой.       - Аст, если ты всё, иди на кухню, я заварил нам чай, - прозвучал из недр квартиры голос Никиты.       Найти в однокомнатном пространстве кухню труда не составило. Небольшое помещение с минимальным убранством: стол из тёмного дерева, пара стульев, шкафчики и раковина, с лежащей в ней грязной посудой. Я подавила в себе желание помыть её и присела около стола. Возле меня оказалась белая кружка с дурацкой надписью «Не ищи сложных путей - ищи простые решения». Горячий чёрный чай был самым обычным, без всяких вкусовых наполнителей.       - Извини, я как-то не продумал момент еды, поэтому к чаю особо ничего нет, но есть вчерашняя вермишель. Ты голодная? - виновато произнёс Воздвиженко, опускаясь на второй стул напротив меня.       - Нет, спасибо. Меня закармливают в больнице, так что не жалуюсь, - внутри разливалось приятное чувство осознания. Это слово «не продумал» говорило о том, что он в принципе разрабатывал некий план похищения меня из госпиталя на ночь и сразу знал, что поведёт меня к себе. Горячий чай согревал и успокаивал. Хотя я бы с большим удовольствием выпила бы что-нибудь наподобие виски. Атмосфера располагает.       - Возможно, ты немного удивлена событиям сегодняшней ночи. Я не оправдываюсь, но мне просто захотелось, чтобы ты немного побыла на свежем воздухе. Мне кажется, что это не очень правильный подход к лечению, когда не выпускают из палаты. Прости, что заморозил тебя, - ну и как тут оставаться спокойной? Его обаяние заставляет меня перестать трезво мыслить и разрывает связь с реальностью.       - Спасибо тебе, правда. Я думала, что с ума скоро сойду. И отдельная благодарность за то, что не бросил меня и навещал каждый день. Мне очень интересно проводить с тобой время. Немного печально от того, что ты решил стать ближе ко мне только после того, как я активно занялась членовредительством, - я вспомнила тот момент на лестнице и фразу про симпатию к сильным девушкам.       - Ты не права. Я давно тебя заметил, просто думал, что вряд ли буду интересен такой неординарной девушке, как ты, - произнёс парень, отпивая чай. - Я же самый обычный старший лейтенант, ничего особенного, - и это говорит человек, по которому вздыхает весь женский коллектив нашего участка.       - Слушай, вокруг тебя ужами вьётся столько мадемуазелей. Все поголовно сногсшибательные красотки с томными голосами и большой грудью, - в памяти всплыл образ секретаря Упырева - невероятная блондинка, смеющаяся с каждой шутки и также роняющая слюни на фотографию Воздвиженко. Она была мила, притягательна и дико меня раздражала.       - Да ну. Я как-то и не замечал, - врет, черт, вижу, что врет! Ещё и улыбается так хитро. Мне было очень тяжело говорить с парнем на откровенные темы. - Аст, ты согрелась? - спросил он, уводя разговор в безопасное русло.       - Да, вполне, - рана на животе вела себя спокойно и о себе напоминала только лёгким тянущим ощущением.       Я встала и подошла к окну. Широкий подоконник манил, хотелось забраться на него с ногами и смотреть вдаль на горящие огни ночной Москвы. Тем более, что на нем уже был расстелен тёплый плед, что навевало на мысль, что старлей сам не прочь посмотреть на мир, сидя на подоконнике. Я мысленно хихикнула, представив, как такой серьёзный и цельный парень взирает на людей через окно, обнимая кружку какао.       - Будешь? - спросил Никита, протягивая мне сине-белую пачку парламента с картинкой, грозящей мне смерть в одиночестве.       - Не замечала, что ты куришь, - ответила я, все-таки взбираясь на подоконник.       - Курю, причём давно и довольно много, - подтвердил старлей, доставая с холодильника блюдце. - А как не курить после того с чем мы сталкиваемся ежедневно?       Я удобно устроилась и облокотилась спиной о стену. Никита подошёл ко мне ближе, поджигая сигарету и аккуратно сам вставил её в мои губы. Это было так странно, но фантастически завораживающе. Его пальцы были в паре миллиметров от моих губ, но так и не соприкоснулись.       - Да, работка у нас так себе, - усмехнулась я. Первая же затяжка после долгого перерыва закружила голову. - Раз мы нарушаем все запреты моего режима, может ещё и нальёшь что-нибудь? - с надеждой спросила я.       - Шампанское? - предложил Никита. Я слегка скривилась. Вот что-что, а шампанское - не мой напиток. - Из крепкого у меня стоит только мерзкий портвейн.       - Отлично, то, что надо, - улыбнулась я. Портвейн - напиток моих академических годов. Самое дешевое убивающее пойло, которое можно было найти. Никита жестом фокусника извлёк пузатую темную бутылку с желтой этикеткой, которая отклеилась с одного края. Он плеснул алкоголь в два бокала.       - За тебя, Аст, и за твои заслуги, - тонкий звон стекла соприкоснувшихся бокалов.       - Почему «Аст»? Все же сокращают до Астр, - этот вопрос я хотела задать ещё раньше, но как-то были другие и до моего имени дело не доходило.       - Астр очень тяжеловесно звучит. Мне кажется, что не очень подходит тебе. Ты же воздушная, лёгкая, такая живая. Лучше Аст. Ты же не против?       - Совсем нет, - улыбнулась я, туша бычок сигареты в блюдце. Пригубленный портвейн отзывался в теле, как что-то родное. Все-таки не пить так долго - патово для меня. - Ты был прав, он и правда мерзкий, - засмеялась я. Крепленое вино было отвратительно сладким и быстро пьянило.       - Вот видишь, просто доверяй мне и все, - эта фраза прозвучала так, словно относилась не только к портвейну. - Ты никогда не думала, что мы занимаемся никому ненужным делом? - внезапно спросил парень, облокачиваясь на стену рядом со мной. Он так близко.       - Думала. Наверное, каждый полицейский рано или поздно об этом задумывается. Но последние события дали уверенность в правильности моего пути, - я заглянула в лицо Воздвиженко. Он задумчиво смотрел в глубину ночного неба.       - Да, наверное, все так… Но разве тебе не хотелось простой жизни? Где нет демонов, надоедливых стажёров, опасности за свою жизнь? Твой последний выход чуть не закончился смертью, - тихо ответил старлей.       - Я не боюсь умирать. Я знаю, что рано или поздно это случится и так. Так смысл загадывать? Просто продолжаю делать то, что должно, - мне было дискомфортно слышать такие речи от Никиты. Он был образцовым работником, даже травм не получал ни разу, в отличие от его переломанного напарника.       - Мне просто нужен луч света, который будет вести вперёд. Мне нужно бороться за кого-нибудь, а не только за аморфное человечество, которое ни на грамм не исправится и будет только дальше плодить этих тварей! - Никита в пылу залпом допил портвейн и пристально посмотрел мне в глаза. - Аст, ты мой луч! - я застыла. Такого развития я не ожидала.       - Никит… Ты не находишь, что это немного странно? Мы даже толком и не общались никогда, - дура! Это же тот самый момент, о котором ты мечтала! Что же ты творишь? - У меня просто есть некоторые сомнения… Нет, ты мне очень нравишься. Но ты просишь стать тем, ради кого ты пойдёшь умирать.       - Я не прошу. Ты уже стала, - тихо сказал Воздвиженко.       Дальше происходило все так быстро, что я не успела удивиться. Никита резким движением развернул меня к себе и прильнул к моим губам, одной рукой крепче прижимая к своему торсу, а второй сжимая мягкое бедро. Целовал он страстно и крепко, заставляя все мои мысли и непонимания забиться глубоко в подсознание. Его губы сладкие от портвейна и пахнущие парламентом… Мои руки сами по себе потянулись к краю толстовки, задирая её в надежде снять. Поцелуй был прерван буквально на секунду, чтобы избавиться от кофты и моего свитера. Потом снова был кружащие голову сладкие и томные прикосновения губ. Мокрые, полные желания засосы на моей шее, плечах и груди. Мой живот напрягся от нахлынувшего возбуждения, отчего швы предательски заныли, но я старалась не обращать на это внимание. Моя осознанность попрощалась со мной до утра. Сейчас я была всецело отдана объятиям старлея и его нетерпеливым поцелуям. Я обхватила его ногами, тем временем парень поднял длинную юбку платья и провёл рукой по внутренней стороне бедра. Но рука остановилась в сантиметре от ткани трусов, перехватив меня под ягодицы. Воздвиженко снял с подоконника и, не прерывая поцелуя, понёс в комнату.       - Я так долго тебя ждал, - прошептал он мне в губы. Эти слова прошлись по телу, словно ток.       Его сильные руки, напрягшаяся спина, смуглая кожа… Жгуты мышц. Он выглядел так потрясающе соблазнительно. Меня аккуратно уложили на постель, нависнув сверху. Короткий, смазанный поцелуй в мою щеку с заживающими царапинами. Я потянулась к ремню на джинсах парня. Воздух вокруг наших тел был густым, плотным и горячим. Сбитое, тяжёлое дыхание. Никита перехватил мои руки.       - Я думаю, что твои раны станут препятствием для продолжения, - с сожалением сказал он. Голос его был хриплым.       Я разочаровано вздохнула, осознавая, что и правда от активных действий швы могут разойтись. Но на этом ничего не закончилось. Моя лёгкая юбка разметалась по кровати, обнажая ноги и пресс. Старлей продолжил меня целовать спускаясь все ниже. Шея, грудь, живот. Щекотно… Следующие прикосновения были в самой сокровенной зоне. Его пальцы и язык… Это было похоже на безумие. Прекрасное безумие, которое не хотелось прерывать. Живот напрягался, принося боль в области раны, но она быстро скрывалась под волной наслаждения и удовольствия. Я стонала, извиваясь в руках Никиты. Оргазм наступил совершенно внезапно. Я шумно выдохнула и расслабленно опустилась на мягкие подушки.       Глядеть на Воздвиженко было неловко. Наваждение отходило, затуманенный разум возвращал мысли сомнений обратно. Парень лёг рядом со мной, вытирая тыльной стороной ладони рот. Он просто смотрел на меня из-под прикрытых век и молчал. Я была очень благодарна ему, что не звучало вопросов: «Ну как тебе?»       - Поспим пару часов, а потом я верну тебя в больницу, - тихо произнёс Никита, зарываясь носом в мои волосы и обнимая меня.       Я только и кивнула, отдаваясь моменту. Усталость настигла меня и говорить вовсе не хотелось. Провалилась в сон я быстро, чувствуя на своей талии тяжёлую руку старлея.