Дневник Астр. Самогонно-бесогонные мероприятия.

      Асфальтовым полотном стелилось шоссе. Высоко в тучах пряталось солнце, раздумывая, стоит ли сегодня выглядывать или число на календаре уже благоволит запускать метель. По обочинам редко встречались деревья, зато кафе, гостиных домов и заправок превеликое множество. Даже интересно, когда путешествовать на машине стало так популярно и удобно. У меня водительских прав не было, поэтому этот вопрос особо меня не заботил. Из удивительного - права были у всех, даже у Дирсты. Откуда эта мошенница только их достала?       Хрипела старая аудиосистема. Для меня стало неожиданным открытием совпадение музыкального вкуса с Костровым. Парень сосредоточено вел автомобиль, изредка бросая взгляд в зеркало дальнего вида. У-у-у, злодей, следит за мной! Заботливая нянька очень строго соблюдает наказ врача о запрете на алкоголь и курение. Но я давно уже выработала свою систему. Иногда я наклонялась к полу, на котором лежал раскрытый рюкзак, и незаметно подливала коньяк в картонный стаканчик из-под кофе. Я уютно расположилась за водительским сидением, растянувшись на весь ряд. С другого края, занимая возмутительно мало места сидела моя коса. Третий ряд поделили между собой Павлин и Пётр. Вообще Шкета, как мальчика крупного, хотели посадить вперёд, но Белоглазов так голосил, что его укачивает, что пришлось уступать. Зато я на правах раненного офицера пользовалась всеми благами. Мне выделили и подушечку, и одеяло, и даже Дирста не вопила, что я упираюсь в неё ногами.       Я честно несколько раз пыталась уснуть, но как-то не выходило, хотя обычно в дороге я отключаюсь моментально. По итогу ехала и, скачущей ручкой с обкусанным краем, делала корявые записи в блокноте. Мои мысли были разрозненные и несвязанные. Я решила, что со всеми проблемами буду разбираться по приезду, а в дороге хочу предаться философии, романтике и прочему бреду путешественника, наблюдающего за серостью начала зимы сквозь стеклопакет минивена.       Неужели человек способен понимать простые истины только после судьбоносного пинка? Например, сколько раз не повторяй, что сковородка горячая - пока не тронет ладошкой раскалённую сталь, так и будет думать, что его разыгрывают. Не доверяет, не доверяет, а потом вырастет человек и все по-новой. «Не влюбляйся в гавнюков!» или «Иногда держи свои мысли при себе! Окружающие болезненно реагируют на правду!» И пока ты снова не вляпываешься в это действием - не веришь. И ведь именно из-за чертового недоверия родилась дурацкая истина про смерть теорий без практики.       Записала, перечитала и, решив, что это какой-то бред, безжалостно выдрала страницу и бросила под сидение. Ноябрьская серость наступила на мое хорошее настроение. Заметив, что творчество сегодня мне не по силам, я придумала развлечение.       - Блиц! - что есть силы крикнула я на всю машину.       Костров от неожиданности дал по газам и мы чуть не переехали какую-то двухместную коробку на колёсах впереди. Зато стоит отдать должное, мои стажёры были отличными подопытными. Павлин моментально проснулся и резко сел, Шкет выпрямил спину, цепляя макушкой крышу, а Редиска явил мне зеленоватого цвета лицо. Ужас, его и правда укачивает!       - Астр, едрить твою за ногу! Хер ли развопилась? - зло проговорил Саша, смотря на меня через зеркало. - Хочешь новые ощущения испытать?       - В смысле? - не сразу поняла я.       - Думаю, вряд ли ты часто вылетаешь через лобовое на шоссе. Учти, я не буду соскабливать тебя с асфальта! - ворчал старлей.       Я рассмеялась. В принципе, настроение понемногу теплело и принимало оттенок лёгкости. У моих подопечных появился условный рефлекс на слово «блиц», что означало внезапный быстрый опрос.       - Итак, знатоки, где проще всего отыскать русалку в городских условиях? - задала я первый вопрос.       - Цистерны водоканалов? - предположил Павлин.       - Минус бал! - радостно сообщила я и быстро указательным пальцем что-то начертила в воздухе.        Тут же на лбу Дани вспыхнуло обозначение «-1». Именно поэтому студенты в мгновение ока становились собранными, ведь магическая метка держалась около четырёх часов, если участник викторины не выходит в ноль или в плюс. Не отвечать же тоже нельзя было. В случае игнорирования опроса над человеком витало облачко с надписью: «У меня твёрдая кость черепа! Стукни меня и проверь!»       - Канализация! - внезапно разразился Шкет.       - Вот кто внимательно слушает мои лекции, а не чатится на занятиях! Ноль! - благосклонно ответила я.       Пётр в начале этой доброй традиции был чаще всего единственным аутсайдером, но ему надоело, что проигрыш обладал странным эффектом: окружающие незнакомцы действительно хотели проверить его череп на прочность. На самом деле, был тут тоже свой маленький секретик - минусовые балы были зачарованы небольшим заклятием злопамятства. То есть для людей проигравший выглядел, как человек, который сделал что-то вредное и давно забытое, но вот судьба внезапно подсовывает этого персонажа прямо здесь и сейчас, чтобы разобраться со случившимся.       - Вопрос второй! Порождением какой страсти является кикимора?       Существуют сомнения в их реальности. Последняя истреблённая кикимора встречалась более сотни лет назад: дело в том, что урбанизация порождает новые грехи, заменяя старые.       - Умышленное распускание и последующее сжигание вязаного изделия из шерсти, - болезненным голосом отозвался Алексей, но все ещё категорически уверенный в своих знаниях.       - Чего, блин? - подал голос Костров. На его лице действительно отобразилось удивление.       - Ноль! - Белоглазов откинулся на сидение, даже не взглянув на меня. - Неужели великий истребитель нечести не был в курсе? - хихкнула я.       - Я с шишигами не вожусь, - хмыкнул Саша.       - Ай да, точно! Это же не тебя отделал банник четыре года назад? - едко спросила я и тут же прикусила язык.       Лицо старлея побагровело. Ему совсем не хотелось, чтобы стажерская мелочь знала о его промахе. Да и я не должна быть в курсе. Мне по секрету рассказала Людка из информационного отдела, а ей Аня из бухгалтерии, а она, в свою очередь, узнала от секретарши Упыря, которая слышала, как полковник отчитывал Кострова за эту историю. Вообще ситуация была дурацкой и абсурдной. Они тогда отделом праздновали чей-то день рождение в бане, напились изрядно и решили геройствовать, а именно - погонять банников. Ну, орудие бравого солдата выпало из ослабленных водкой ручек, так толпа шишиг его и загасила. Если бы не подоспели товарищи, то стояло бы траурное фото с ленточкой на пыльном столе в отделе захвата и уничтожения высших демонов.       Злой старлей остановился на ближайшей заправке и выскочил, буркнув: «Бензина нет». Самолюбие Кострова было вещью хрупкой и нестабильной. Любой свой промах он воспринимал с утроенным трагизмом и старался всячески это замазывать, чтобы никто не узнал. Наверное, поэтому он и был одним из лучших офицеров, хоть все ещё и сидел в низком звании. Ведь, чтобы не косячить, надо беспрестанно совершенствоваться, чем и занимался Саша.       - Вот его правда отделал банник? - усомнилась Дирста.       - Правда, но лучше всем сделать вид, что вы от рождения глухи и ничего не слышали, а то выкинет ещё всех нас на трассе, обидчивый офицер, - я попыталась хоть как-то урегулировать ситуацию, которую спровоцировал мой язык, который часто говорил активнее, чем я успевала подумать. - Раз у нас привал, предлагаю всем дружно сходить позавтракать.       Армейских нравов Костров поднял нас всех очень рано, быстро закинул вещи в багажник, и мы помчали. Время было уже к двенадцати дня, желудок настойчиво напомнил, что обычно в это время он уже сыт и доволен жизнью.       Кафе, как такового, не было. Заправка включала в себя небольшой мини-маркет с грилем, где уже разогревались первые сосиски для хот-догов. Кофейная автоматическая машина выплёвывала с одинаковой скоростью и идентичным вкусом капучино, латте и флэт. За одной из касс обнаружился Костров, который все ещё не отпускал ситуацию до конца, но, бурча под нос, как он не в восторге от того, что надо за всеми нами приглядывать, покупал шесть булок с сосисками. Как бы я не стебала Сашу, его грубая забота была на самом деле брутально-сентиментальная. Ещё в свой больничный период я помню, как он все порывался кормить меня с ложки, потому что Алексей где-то вычитал, что для быстрейшего заживления раны надо находится в полном обездвиживание. Костров человек простой - надо, так надо. Так и гонялся за мной по всей палате с вытянутой ложкой, матами и уговорами, умоляя меня улечься. Я же кидалась в него подушкой, орала, что у психдиспансера каникулы и, перепрыгивая через кровать, бодрым козликом улепётывала от него. На тот момент Дирста окончательно уже меня подлатала, мой доктор все удивлялся как я так быстро иду на поправку. Я улыбнулась от воспоминаний больничных будний. Очнувшись и вынырнув из перебирания забавных ситуаций, я обнаружила настороженное лицо Александра, который протягивал мне хот-дог.       - Астр, ты тут? Я тебя уже минуты три зову! - недовольно сказал парень, все ещё настырно притягивая мне хлебобулочное изделие.       - Не тут, - я ненавидела эти глупые риторические вопросы. - На Кавказе я! - автоматически выплюнула колкость я, забирая свою "горячую собаку".       - Ну и хорошо, что на Кавказе. Там горных козлов много, тебе не привыкать к их компании, - усмехнулся Костров, намекая на последний инцидент с Никитой.       Я нахмурилась. Тема Воздвиженко все ещё была болезненна для меня. Я несколько раз пробовала ему звонить, но абонент был не абонент. Как истинно великая и обиженная девушка я оставила большое количество сообщений по типу: «Ты больше не посмеешь ко мне прикоснуться!» или «Если я услышу, что ты мне звонишь, следующим звуком будет взведённый курок у твоей тупой башки!» Да, я прекрасно понимаю, что такое поведение неадекватно, но, если быть до конца честным, то мне просто становилось легче от того, что я выгляжу глупо. Маска клоунессы отлично прикрывала пустырь в душе, вытоптанный Воздвиженко. И как бы мерзко мне не было от того, что он сбежал (в чушь с командировкой я, конечно же, не поверила) и то, что именно старлей приложил руку к моему отпуску на больничной койке, в глубине все ещё теплилась надежда, что Никита не мог просто взять и пред… Даже слово «предатель» я не могла употребить в отношении к нему.       - Вот иди и пасись, козел стриженный, - сердито сказала и впихнула хот-дог обратно Кострову, да так удачно, что горчица красивым жёлтым росчерком украсила белую толстовку парня.       Я вбежала в туалет. Благо, это была цивильная станция, где в отдельной кабинке находилось, помимо сан узла, ещё и зеркало с раковиной. Закрыв щеколду, я уставилась в зеркало. Я недоуменно разглядывала себя, словно на меня смотрел кто-то незнакомый и новый. Волосы были забраны в высокий хвост, пару прядей по обыкновению выбивались из прически и некрасиво обрамляли своими короткими обрубками лоб. Пару раз я даже брала в руки бритву, намереваясь избавиться от этих торчащих клочков радикально и бесповоротно, но чувство жалости к новым, пробившимся волоскам брало верх. Розовато-рванной окантовкой выделялся шрам на щеке, положивший начало всей этой истории. Он уже не болел и никак не напоминал о себе, даже как-то дополнял весь мой избито-бандитский образ. С собранными волосами отлично просматривались из-под широкого ворота зелёной ветровки синеватые полосы на шее. Обветренные, сухие губы начинали растягиваться в издевательской улыбке. Серые глаза из-под опущенных ресниц смотрели грустно на этот мир. О, я знала это своё состояние. Оно называлось: «Жалей меня срочно или я кину кирпичом!» Вся суть сводилась к тому, что надо было срочно вспоминать все самые печальные события прошедших дней и начать наматывать сопли на кулак от жалости к себе и от осознания несправедливости жизни.       Пакостное подсознание услужливо подкидывало смеющегося Воздвиженко и подоконник с бутылкой портвейна. На мгновение мне даже показалось, что я отчётливо вижу эту картину в зеркале. Поцарапанная поверхность с размытой, но все ещё читаемой надписью сверху «Тюмень - лучший город», пошла рябью. Я закрыла глаза, чувствуя, как первая слеза щекочет выпуклый шрам на щеке. Да чертова эмоциональность! Я столько раз плакала за последнее время, что, казалось, запасов уже не должно было остаться. Открыв глаза, я чуть было не заорала от неожиданности. Из зеркала на меня смотрел такой вполне реальный старший лейтенант Воздвиженко Никита.       - Астр, хвала всем, ты в порядке! У меня очень мало времени! Ты готова меня слушать? - проговорил мне зеркальный двойник объекта моих воздыханий.       - Никита, Никита! Какого черта? Где ты? Почему уехал? Что случилось? Почему твой телефон отключён? - я слышала о том, что есть магическая схема зеркальной связи, но ни разу ей не пользовалась и не сталкивалась лично. Это магия высшего порядка и доступна совсем немногим.       - Это все потом! Я свяжусь с тобой позже, и мы все обсудим, хорошо? Сейчас самое важное, что тебе грозит опасность! - голос Воздвиженко был встревожен, и парень озирался по сторонам зеркального пространства. - Никто не должен знать, что я тебя предупредил! Да-да! Я знаю, как сейчас это неправдоподобно прозвучит, но все же, я молю тебя… Просто попробуй довериться мне на секунду! Хотя бы ради наших совместных воспоминаний и будущего, - Никита тяжело вздохнул. Через зеркальную поверхность ощущалось, как тяжело даются ему слова. - Дирста - это не просто твоё оружие! Она - твоя угроза! Ты должна убить её!       Меня сначала бросило в жар, потом в холод, потом снова стало нестерпимо жарко. Дядь, ты че? Каких грибов ты объелся в зеркальном измерении? Происходящее не укладывалось в голове. Что значит убить Дирсту? Как я могу лишить жизни собственное орудие? Откуда он вообще мог знать о моей косе? Каким образом он связался со мной через зеркало? Вопросов было просто огромное множество, а ответы на них в спешном порядке не находились. И… Стоит признать, упоминание про совместное прошлое действительно кольнуло вспыхнувшее сознание, заставив живот напрячься, а щеки покрыться легкой краской.       - Ты свихнулся? Думаешь, я тебе поверю? Ты пропал, оставив за собой хвост из больших вопросов к твоим нравственным качествам, а сейчас являешься ко мне в зеркале на заправке, когда я только оклемалась после больницы, и в приказном тоне предлагаешь мне убить собственное орудие? На что ты надеялся, человек с заниженной моральной ответственностью? - язвительные комментарии по поводу предложения Никиты из меня сыпались градом. Кровь начинала бурлить, я хотела высказать абсолютно все, что думала об этом человеке. - Ты, хвостатое чудовище, как тебе вообще смелости хватило выйти со мной на связь? Яйца отрастил или к Гудвину наведался? - я неосознанно хотела задеть Воздвиженко больнее.       - Я понимаю, почему ты злишься, Аст, - эта самая тупая фраза, которую он мог произнести! Ну дай Бог тебе здоровье за твоё поминание, напыщенный урод! - Сейчас совсем не то время, когда мы будем выяснять отношения, - изображение в зеркале становилось мутным и плохо разборчивым. - Я должен идти. Я обязательно тебя найду! Береги себя! Ты мне очень дорога… - на этой фразе лица старлея уже не было видно, но голос… Трепетный и родной. Мое сердце дрогнуло, пропустив удар.       Я ещё с пару минут посмотрела невидящим взглядом на своё отражение и на ватных ногах вышла из кабинки. В мини-маркете никого из моей компании сопровождающих уже не было. Продавец-кассир тоскливым взглядом смотрела на заправочные колонки и вздыхала. Её мысли перебегали, словно тараканы через сахар: «А может и жизнь бы по-другому сложилась? Сидела бы сейчас на Богамах. Хотя и у меня своё бензиновое королевство неплохое. Вон, Петрович, второй день конфеты таскает». Я замотала головой. Не хватало ещё свою кашу в голове соединять с чужой, а то будет уже не завтрак, а полноценный суп. Такой вот мюслительный суп. Я улыбнулась своей глупой шутке и внезапно стало так все равно на то, как разрушается моя жизнь. На Никиту, на Дирсту, на демонов, на Кострова, на стажёров, на Упыря и, даже, на Крым. С застывшим оттенком жути, выраженным в моей улыбке, я дошла до машины. Шок? Однозначно он.       Мой мозг панически просчитывал варианты, что говорить друзьям. Или не говорить ничего вовсе? Не зная, какой вариант окажется правильным, я просто, стараясь не зацепить даже мимолетным взглядом Дирсту, чтобы не выдать огромный блок переживаний в моей душе прозорливому орудию, стала пробираться на мое сидение. Мой датчик удивления поколебался от отметки ноль до половины единицы из ста балов шкалы прошедших событий, когда я заметила на своем месте Кострова.       - Болезный, ваше седалище заняло мое пространство, - устало отозвалась я.       Настроя отбивать свое место не было, и я без криков разместилась на сидении своего орудия. Сама Дирста обнаружилась в опасной близости с Даней на третьем ряду. Этим двоим было абсолютно все равно на происходящее рядом, только коса моя дернула незаметно головой в мою сторону. Шкета пересадили за руль, а все еще зеленоватого цвета несозревшей редиски, Алексей царственно занимал самое козырное место в машине. Саша с непередаваемой смесью эмоций из тоски, радости, желания меня ударить и грузом офицерского долга смотрел на меня.       - Ну и где тебя демоны носят? Мы отстаем от графика из-за тебя, - Кострову очень сильно хотелось мне досадить, хоть как-нибудь, но, видимо, мой удручающий туалетной встречей вид, создавал вокруг меня ауру лежачего, которого не бьют.       - Где-то носят… - протяжно и неопределенно ответила я, укутываясь в плед.       Закидывать ноги на Кострова, как раньше это было с Дирстой, я не собиралась, но использовать старлея в качестве подушки – почему нет? Показывая всем своим видом, что я не собираюсь реагировать на протесты, я разворачивала плечи Саши так, как было удобно мне. Заставляя Кострова приобнять меня одной рукой, вторую же я закинула на талию. Своеобразный кокон из рук офицера был теплым, приятным и успокаивающим. Саша же даже не выказывал сопротивления моим действиям, видимо, смирился с ролью недвижимого объекта, излучающего уверенность. Носом я уткнулась в непросохшее пятно от горчицы на толстовке старлея. Грустной ассоциацией к горчице стал звук голодного желудка, который так и не накормили.       - Не знаю, что там у тебя случилось, но лучше будет, если ты сейчас поспишь, - сжимая кольцо из рук, очень спокойно произнес Костров. Наверное, эта машина по генерации обедов и жесткой заботы все-таки обладает какой-то эмпатией. – Спи, Астрид… - горячее дыхание обожгло мою макушку, короткий поцелуй, затерянный в волосах, легкий запах эвкалипта, и я провалилась в сон.