Её это раздражает, но ему это нравится.

      Кэйа сидел на балконе второго этажа какого-то дома. Балкон выходил в небольшой переулок. В нём всё было выложено брусчаткой. Шёл дождь. Вода или собиралась в неглубокие лужи или аккуратно стекала по камушками вниз. Капитан рыцарей наблюдал за подозрительным типом. Недавно он заподозрил его в криминальной деятельности и решил лично за ним проследить. Мужчина долго петлял между зданиями, пытаясь скинуть возможный хвост, не то, что бы он мог хотя бы попытаться совладать с Кэйей, но в конце концов остановился здесь.       Если бы кто-то спросил, то погода была отличная, по его мнению. Прекрасная, даже. Сильный ветер, лёгкая морось, тёмные тучи. Настолько тёмные, что теряешься во времени. Кажется, что уже давно вечер, а солнце уже как час скрылось за горизонтом. Но нет, оно всё ещё находится в зените. Или не находится. Кэйа посмотрел на грозовые тучи. По лицу тут же стали неприятно стекать капельки дождя. Сложно сказать, когда его, солнца, не видно.       Абсолютному большинству жителей Мондта такая погода не по душе, и Кэйа отчётливо понимает почему. Но именно эту погоду он любит больше всего.              Начнём с того, что в Мондте длительность осадков, в худшем случае, составляет не больше, чем полтора дня. А этот уже как неделю идёт, что делает его особенным. И Мона и Лиза говорят что дождь вполне себе естественный, ничего магического или сверхъестественного в нём нет. Случается в Мондштадте он редко. Раз в год. Почти как по расписанию, если допустить погрешность в несколько дней. И, как и в этот раз, приходит он к концу лета. Как бы знаменуя собой конец тёплой поры и начало прохладной, осенней. Некий барьер, призванный чётко обозначить где должна кончится пора праздности и веселья, а где начаться пора работы и подготовки к зиме. Вот такая вот особенность Мондштадтского климата.              Говорят, что это Барбатос наказал осеннему ветру гнать в эти края грозовые тучи, что бы люди не забывались в вечных пирах и весельях, а настраивались на рабочий лад. Ещё говорят, что сам Барбатос приходит в Мондт с этими тучами и наблюдает за своими подданными с небес. Поэтому в это время церковь особенно активна. Песни поют чаще, чаще возносят молитвы, и людей принимают чаще. И ходят люди туда тоже чаще, ведь кроме этого, им заняться больше то и нечем. Только походы в церковь, посиделки дома у камина или выпивка в таверне с компанией друзей способны отвлечь людей от непогоды. От того в тавернах сейчас сложно найти свободные столы, кстати.       Глупые люди. Не понимают что от молитв толку никакого, если они сами не готовы что-то делать или что-то менять. В это время многие устраивают себе выходной, а сам Мондт будто впадает в спячку.       Кэйе интересно, а что об этом времени думает Розария? Обычно она прогуливает все молитвы и песни, какие только может. Она не самая набожная из монахинь в церкви. Это если сказать мягко. Кэйе кажется, что это самая, для неё, раздражающая пора в году. Нужно будет позже спросить.              Что бы она подумала, узнай что сам Барбатос даёт ежедневные выступления в самых разных тавернах города? Что вчера его, к примеру, видели в новой таверне «Усатый бородач»? Кстати, глупое название, учитывая, что у владельца таверны нет ни усов ни бороды. Или название вскоре сменят, или трактир вскоре закроется.       Наверное она бы удивилась. Не сильно, ведь пусть она и была монашкой, верующей или поклоняющейся назвать её точно было нельзя.              Она даже имя своего бога правильно произнести не может. Или не хочет, если учесть что каждый раз она называет его по разному, и ни ризу, на его памяти, ещё не повторилась. Может так она показывает свою непокорность? Что на богов рассчитывать не стоит, ведь то, какой будет твоя жизнь должен решать ты и только ты? И молиться тогда стоит только себе.       Да, Кэйе кажется, что на неё это было бы очень похоже. Всегда при себе, ни на кого не рассчитывает, ни от кого не зависит. Ему нравится этой в ней. Она, может и не знает об этом, но очень на него похожа. Он тоже предпочитает, что бы в его дела никто и никогда не совал свой нос. Для их же собственной безопасности.               Но ещё больше ему была бы интересна реакция жителей на их, так называемого, Бога. Нет, к Венти, как жителю Мондта, у Кэйи особых претензий нет. Кроме того факта, что он часто ворует вино у Дилюка, попрошайничает, часто пьет и утраивает погром.       Ещё у него нет при себе никаких удостоверений личности. Любой желающий, если попробует капнуть под подозрительного барда, увидит, что тот, лет 10 назад, появился буквально из неоткуда. Ещё он нигде не работает, кроме утренних и вечерних брынчаний на своей лире под своей же статуей. Его игра, стоит отметить, очень красивая.       Но вот к Барбатосу он мог бы задать тысячи вопросов. Мондштадт город не маленький, а вера в своего Бога, который на тысячелетия бросает собственный народ, на удивление, крепка. Люди молятся и нуждаются в чём-то ежедневно. Кэйа уверен, что где-то сейчас кого-то грабят или избивают. Этот кто-то, наверняка, умоляет Барбатоса о помощи. А Барбатос, Кэйа уверен, сейчас где-то бухает. Скорее всего он сейчас действует на нервы Дилюку. И такое, наверняка, происходит очень часто. Не может Кэйа заставить себя молиться такому Богу. Даже церковь посещать и то противно.              Кэйа родом не из Мондштадта. Он из Каэнриах, нации без бога. Нации, где ничего не стояло выше людей, где люди сами определяли чего они хотят, кем будут. Где они надеялись сами на себя и справлялись со всем своими силами.       Кэйа думает что Розарии бы там понравилось. Понравилось бы, если бы 500 лет назад Боги, и Барбатос в том числе, не уничтожили его родину. Но это дела давно минувших дней. Сейчас Кэйа не хочет об этом размышлять. Если опустить неприятное прошлое, Кэйа мог бы сказать что Венти — приятный парень. «В доску свой», с ним можно выпить и поговорить на самые разные темы, а ещё он всегда находится в центре внимания. Весёлый бард вызывает улыбки на лицах каждого, с кем поговорит. Умеет слушать, а за его советом, порой, выстраиваются в очередь. Что-то божественное в нём действительно есть.              Наконец то что-то начало происходить. К подозрительному типу кто-то подошел, громко хлюпая по лужам.               -Стой. Ты принёс? — Послышался грубый, чёрствый голос.                      Порой так бывает, что только по голосу можно понять: человек явно связан с криминалом. Обладатель голоса видел смерть и не чурался приносить её другим. В тёмном и грязном переулке стояли двое, друг на против друга. Говоривший был тем, за которым наблюдал Кэйа, он носил на себе чёрную мантию с капюшоном, закрывающим голову и лицо. Слегка сгорбившийся, как бы прячась от взгляда случайного спутника. Одна рука была вытянута ладонью перед собой, общепринятый жест «Стоп». Другая рука, которая вчера была перебинтована чуть выше кисти, оставалась под мантией, в тепле. Кэйа вмешиваться в разговор не спешил. Торопиться было некуда, рыбка уже попалась на крючок, пусть и не знает об этом.       Из-за поднятой руки, можно было разглядеть что у него под мантией. Чистая добротная бежевая куртка, тёмного цвета штаны и хорошая, крепкая обувь чёрного цвета. В такой не страшны ни лужи, ни мелкий мусор под ногами. Человек среднего достатка не мог бы себе такие позволить. Такую обувь делало лишь несколько мастеров, и стоила она соответственно. Это была первая зацепка, которая привлекла вчера вечером внимание Кэйи.        Не удивительно что обладатель такого голоса молчал несколько часов подряд, сидя в таверне рядом с отрядом рыцарей. Это, кстати, стало второй зацепкой, привлёкшей внимание Капитана.       Тот, кому это было сказано, был обычным бедняком. Грязный, рваный свитер поверх мятой, когда-то белой рубахи. Дешёвые штаны и лапти вместо обуви уже давно насквозь промокли. Парень явно недоедал. Сквозь одежду можно было различить очертание рёбер. Впалые щёки и мешки под глазами тоже не украшали образ. Кроме всего прочего, на щеке был виден большой синяк. Двумя руками он держал мешочек с, по видимому, деньгами. Он трясся от холода, и был сильно напуган. Он боялся человека в плаще. Грустное зрелище, Кэйе приходится сдерживать себя, что бы тут же не вмешаться в разговор и не избить Фила. Фил, так Гил и Нарт вчера представили своего молчаливого спутника, с которым познакомились тогда же, когда спасали Койла от грабителей. Да, это было совершенно «не подозрительно».        Впрочем, это имя наверняка было не настоящим. Но Кэйа не винил двух авантюристов во лжи, они сами этого, наверняка, не знали. «Фил», хех, это даже смешно. Слишком простое имя, совершенно не подходящее его лицу. Будто у кого-то не было времени думать, а представиться нужно было срочно. А ещё на это имя он отзывался через раз, будто бы ему нужно было время, что бы понять что его зовут именно так. А ещё он лишь недавно, на прошлой неделе, обосновался в Мондштадте, приехав сюда не то из Ли Юэ, не то из Инадзумы. Факт в том, что этот «Фил» не был местным. Это и стало главной зацепкой, привлёкшей вчера внимание Кэйи к этой особе. Кэйа был практически уверен с кем имеет дело, кто этот «Фил» такой и чего от него стоит ждать. И, решив за ним понаблюдать, оказался прав.               -Д-да, вот. Как и договаривались, 4 тысячи. Только не бей, п-пожалуйста, я ведь тебе больше ничего не должен, да? Я-я… Мне пришлось о-обворовать несколько людей, для того что бы достать их. Один раз я даже почти попался, мне пришлось срочно убегать, я думал что уже всё, ещё бы чуть чуть и… — Он начал что-то быстро и бессвязно говорить. Ко всему прочему он сильно нервничал, что показывала прерывистая речь. Он будто заикается. А ещё вот и нашелся воришка, о котором позавчера было столько разговоров. Одним делом в списке стало меньше. Ему даже жаль паренька, но таков закон.       Судить других это не его работа. Его работа это доставить других на этот суд. Что будет с бедняком дальше — уже не его забота. Скорее всего простят и помогут встать на ноги. Он ведь обычная жертва обстоятельств.               -Заткнись. — «Фил» грозно шагнул вперёд и поднял руку, приготовив её для удара. — Я сказал ЗАТКНИСЬ. Мне не интересно, откуда ты их достал. Я сам решу должен ты мне то-то ещё или нет.       Бедняк испугался и отступил назад, а затем запутался в своих ногах и упал в лужу. Мешочек с морой выпал из его рук, оттуда выпало несколько десятков монет. Бедняк тут же принялся извиняться и собирать монеты. Он думает, что ему ещё повезло что они стояли на брусчатке, а не где-то на голой земле, там упасть было бы обиднее, а собрать все монетки было бы гораздо сложнее.              Кэйе надоело смотреть на это. Он спрыгнул с балкона 2-го этажа, на котором всё это время сидел. Без единого звука, в полёте он зацепился за подоконник, затем за другой, и, будто бы всю жизнь отрабатывал эти движения, аккуратно приземлился сзади от Фила.       Фил услышал стук от приземления, на который тут же развернулся. Но не успел он до конца понять, кто же перед ним стоит, как его шею уже ласкала сталь меча. По шее побежали тонкие струйки крови. Фил, наконец, понял кто перед ним стоит, но было уже слишком поздно.        -Не вздумай дёрнуться. Убьёшься ещё. — Кэйа улыбнулся от мысли о такой бесславной кончине.        -К-капитан, что вы, — Его прервал холод, обдавший шею. Кровь тут же замёрзла и прекратила течь, но рана заболела ещё сильнее. Не достаточно, что бы дёрнуться от боли, но достаточно, что бы понять: стоит двинуться и он умрёт.        -Можешь не юлить, Фил. Ты под арестом. Не сопротивляйся, и тогда всё будет хорошо.        -К-капи… Кэйа. Послушай, может мы сможем договориться? — Вполне себе естественный порыв откупиться от проблем. Раз уж сила и авторитет на Кэйе точно не сработают. Но нет. Его уже ничего не спасёт. Он понял это за секунду до того, как кулак капитана отправил Фила в глубокий сон.        -Теперь ты. — Кэйа перевёл свой взгляд на бедняка. Тот был ещё больше напуган. Не зная чего ожидать от капитана рыцарского ордена, бедняк даже не принимал попыток убежать или сопротивляться. Только глупо перевёл взгляд с Фила на Кэйю и опустил свои плечи. Видимо, уже принял свою судьбу — Как тебя зовут?        -Я Ти-Тилкир, с-сэр. П-просто Тилкир. Что теперь со мной будет?        -Ничего особо, Тилкир, с тобой не будет. Конечно, ты предстанешь пред судом и ответишь за каждую сворованную тобой Мору. А ещё извинишься перед теми, кому причинил вред. Не думаю, что тебя отправят в тюрьму, но впредь за тобой будут присматривать. Как по мне, хуже того, что с тобой происходило недавно, уже не будет. Считай что тебе повезло.        -Хот-телось бы верить. — Кэйа посмотрел на мешок Моры в руках у Тилкира и помахал пальцами, мол «Давай сюда». Тилкир без сопротивления передал мешочек с морой, в которую уже успел сложить все выпавшие монетки. Кэйа принял мешочек и подвязал его у себя на поясе, рядом с другим, похожим. Затем он взял тело Фила и закинул, точно мешок картошки, к себе на плече. Махнул головой Тилкиру, мол «За мной» и пошёл в сторону ближайшего поста рыцарей. — Кстати, е-ещё кое что. — Сказал Тилкир. Кэйа снова посмотрел на него. — У моей матушки очень слабое здоровье, как бы не заболела, узнав обо всём. Волноваться же сильно будет. Можно как-то сохранить от неё это в секрете?        -Увы. Едва ли нам это по силам. Суд, как ты знаешь, дело публичное, а слухи будут гулять, чего бы мы не сделали. Так что узнает ли она — это лишь вопрос времени. Да и не стоит врать в глаза своей матери, Тилкир. Прими последствия с достоинством.        -Да, наверное вы правы. — Ответил Тилкир с глубоким вздохом.                      Кэйа передал Фила, Тилкира и мешочек с Морой стражам порядка, а так же раздал указания что с ними делать. Теперь ему предстоит сделать письменный отчёт для Джинн. Кэйа ненавидел это, но таков устав. Письменно хранить и передавать информацию гораздо надёжнее чем устно. Кэйа это, само собой, понимал.       Но здраво рассудив, что спешить ему, собственно, и не к чему, он отправился в таверну. Розария уже должна была закончить своё задание, стоит выслушать её отчёт, вот уж где бумажная волокита принесёт только вред. Она не представляет какая удачливая, улыбнулся Кэйа своим мыслям.       Кстати, почему-то вчера у Дилюка было на редкость скверное настроение, наверное, стоит расспросить что к чему. Кэйа надеется, что это не приведёт к ещё одному срыву. Эх, как же раньше всё было проще.       У Розарии тоже вчера было такое лицо, будто что-то не даёт ей покоя и постоянно давит на нервы. Поэтому он вчера так к ней и не подсел, ведь думал что рада она этому ой как не была бы. Незачем совать голову в пасть ко льву. Может быть у неё просто разболелся зуб?              В таверне можно было услышать песню именитого барда, а ещё там было очень людно. Как и всю последнюю неделю. Не то, что бы это как-то мешало Кэйе или Розарии. Кэйа всегда и везде «свой». Он может подсесть к кому угодно или попросить кого угодно освободить ему столик. Но в этот раз он решил ни с кем не здороваться. Только с редкими выпивохам которые, по чистой случайности, его, всё же, заметили.        А Розарии никто просто не посмеет перечить. Ещё живы истории о том, как к ней пытались неумело подкатывать, а потом незадачливых дурачков, что погнались за внешней красотой, находили избитыми.       Да, Розария красива. Даже очень. Настолько, что порой от неё сложно отвести глаза. А взгляд её холодных очей заставляет желать. Желать подчинить её себе, показать, что ты достоин её улыбки, достоин того, что бы на тебя обратила внимания эта холодная королева.       Холодная королева, хах. Да, ей это подходит. Но идиотом будет тот, кто пойдёт на поводу своих мимолётных чувств и желаний. У таких остолопов нет и шанса. Едва ли её интересуют отношения. Чувства — это не про неё. Они ей не нужны, они не помогают выжить.       Кэйа, от части, знает о её прошлом. Где-то поймал неосторожное слово, где-то прочел реакцию, где-то прочитал отчёт или выслушал отзыв о ней от Варки. Тяжелое детство, взросление среди бандитов, целый комплекс психических расстройств. Отказ от эмоций — лишь одно из возможного множества проблем со психикой. Но Кэйа, как никто, понимал её.       Кэйа тоже не был местным. Тоже пережил то, чего не пожелаешь даже врагу. Его детство, до дого, как его оставили на винокурне, тоже не было простым. Так что да, он её понимал. И не жалел её. По его личному опыту, если такие как они и нуждаются в чём-то, то это что-то бесконечно далекое от жалости. Он скорее рад за неё. Она смогла выжить. Смогла измениться. Смогла справиться и жить дальше. Кто знает, на что ещё она способна?              Кстати о ней. Она, как всегда, сидела за дальним столиком и по чуть-чуть выпивала своё вино. Одуванчиковое, она его любит. А ещё рядом со столиком стоял Дилюк и перебрасывался с Розарией фразами. А это уже странно. Обычно она сидит одна и не терпит, если кто-то кроме него или Венти отвлекает её от вина. Может ему показалось, но он, кажется, даже слышал своё имя в их разговоре. Но подслушивать их было бы верхом неуважения.               -Привет! Как вы тут без меня? — Смело подсаживаясь за столик к Розарии, говорит Кэйа. Дилюк хмур. Был хмурым ещё до того как пришел Кэйа. Разговор шел не из приятных? — Не помешаю?        — Помешаешь. — От Дилюка ответ последовал незамедлительный.        -Отлично! Буду стараться. — Теперь Кэйа перевёл взгляд на Розарию. Она выглядела как обычно. Холодный взгляд, замкнутая поза, смотрит прямо в глаза. Хочет что бы Кэйа отвёл взгляд?        -Какие же у тебя красивые глаза, Рози! Напоминает мне о вкуснейшем красном вине. Обожаю вино. Кстати о выпивке. — А после, всё же, перевёл взгляд от красных глаз Розарии на Дилюка. — Дилюк, не будешь ли ты достаточно добрым, что бы сделать мне бокал «Полуденной смерти»? Сегодня ведь твоя смена, да?        — Только 2 часа дня, а ты уже пьёшь? У тебя сейчас разве не рабочее время? Другого от тебя и не ожидал. — После сказанного Дилюк развернулся и ушел за барную стойку. Кэйа ожидал такого поворота, так что удивлённым не остался. Внезапно заговорила Розария. И теперь Кэйа снова смотрел на неё.        -Ещё раз назовёшь меня Рози и я отрежу твой язык. — Последовала слегка, по мнению Кэйи, запоздалая реакция. Её взгляд стал не просто холодный. Он стал убийственный. Острый, настолько, что начинало казаться, что отрезать язык она могла одними лишь глазами. Ему нравится. Он не мазохист, но с ней не скучно. Она единственная, кто может сопротивляться его чарам обольстителя. Единственная, кто не начинает краснеть или отводить взгляд перед его очарованием. А ещё не знаешь чего от неё можно ожидать. А по одному лишь её красноречивому взгляду всегда можно понять, насколько далеко ему позволят сегодня зайти.       И, если его интуиция его не обманывает, сейчас, в его присутствии, её взгляд становится всё мягче и мягче. Видимо, разговор между ней и Дилюком был не из самых простых и отбирал у неё много сил. С каждой секундой всё интереснее и интереснее.        -Да ладно тебе, Розария. Тебе ведь понравилось, да? Чувствую же что я прав. Или, быть может, я что-то прервал? Прости, не хотел вмешиваться. Могу ненадолго выйти, если хочешь.        -Заткнись. Ничего такого. Мы так и будем трепаться ни о чём, или, всё же, перейдём к делу? — Взгляд из раздражённого превратился в настороженный. Что-то явно случилось.        -Что-то серьезное? — Розария промолчала и перевела свой взгляд куда-то ему за спину. Повисло тяжёлое молчание. Кэйа начал волноваться, неужели всё запущеннее чем он думал? Он смог допустить образование крупной банды грабителей? Но пострадавших было не много, когда бы они успели? Чем они всё это время занимались? И сколько их? 10? 15? Может ещё больше? Как бы не были обидны слова Дилюка, но он прав. Рыцари довольно слабы, а тех, что посильнее, Варка забрал с собой. Если придётся собирать отряд — потери будут неизбежны, за всеми он уследить просто не сможет.        — Не томи, Розария, мне уже сейчас нужно начинать делать отчёт для Джинн, если я хочу успеть разобраться с этим до конца дня.        -Дилюк знает. — Сказала Розария с таким выражением, будто всё должно было стать понятно даже ребёнку. Вот только нет. Кэйа ничего не понял.        -Знает? — На лице Кэйи можно было прочесть непонимание. Что именно знает Дилюк?              Рядом с Кэйей на стол, со стуком, упала рука Дилюка, держащая коктейль. Рядом с ними сел и сам Дилюк.        -Да, знаю.