Старые мелодии о прошлом

Ночной город спокойный. Об этом знает каждый, когда гуляет, проходится по тихим улочкам, освещённые лунным светом. В этом есть своя романтика — недосягаемая и такая хрупкая, что кажется стоит коснуться её рукой, как она тут же разрушится, сломается, оставляя после себя полное ничего. Но кого это волнует, когда ты один жадно вдыхаешь прохладный воздух и смотришь на небо, видя там звёзды? Никого. Потому что кроме тебя здесь никого нет. Вылезая на чердак, он дёргает дверь, проверяя. Шмыгнув носом, кутается в плед сильнее и, прищуриваясь, смотрит в окно. Темно, лишь маленькие точечки-звёздочки сияют. Стараясь шуметь как можно меньше, со скрипом открывает окно и вылезает на крышу, оттуда, пройдясь по скользкой черепице, спускается по приставленной ещё с вечера лестнице и быстрыми шагами двигается к калитке, за которой находится свобода. * * * Пройдя пару километров и заворачивая влево, сдерживает желание сплюнуть сквозь зубы и чертыхнуться. Ну неужели его обманули? Более того, обманул лучший друг? Сердце словно тисками сжимает от этих мыслей. Пройдя ещё немного, смотрит вперёд, ожидая увидеть небольшую крупную фигуру с маленьким хохолком на голове, но видит лишь дорогу, по краям которой разбросаны камни, серые из-за темноты. Запрокидывает голову и шмыгает носом, ну хоть звёзды всё ещё горят, как по часам. Хмурится, пытаясь найти созвездия, о которых когда-то рассказывал ему отец. Как там, если посмотреть направо от ближайшего дерево, то через несколько секунд можно увидеть большую яркую звезду — кончик хвоста собаки, рядом с которой находится её щенок — Кокхтавит — по легенде непослушный малыш, который… Чёрт, он забыл. В любом случае, мальчик не особо верил в эти легенды. Это так, сказки-пугалки для маленьких детишек, которые верят, что мир наполнен магией, но он же уже не маленький, почти двенадцать. А вон и медведь, который держит своими сильными лапами небо со звёздами, до сих пор вызывает у него восхищение. — Хей, долго ждал, а? Внезапный шум заставляет вздрогнуть, но мальчишка делает вид, что даже не испугался. — Да мне уже птказалось, что ты променял меня на кровать, — с усмешкой тянет он, весело улыбаясь. — Да были дела, — быстро отмахивается второй, — В любом случае, ты не замёрз, Кельтц? Отрицательно качает головой. — Твоя бабушка умеет делать такие пледы, что ты не замерзнешь, даже если будешь ждать её внука несколько часов. И, весело смеясь, убегает от друга, который недоволльно бежит на него с кулаками. Двигаться вдвоём явно веселее, особенно, когда Тальк своим заливистым голосом рассказывает какие-то необычаеные истории, в которые ты бы не поверил, расскзывай их кто-то другой. Но это Тальк, а он в таких ситуациях никогда не врёт, и Кельтц знает это, а потому увлечённо слушает, внимая каждому слову. Ветерок путается в волосах, заставляя накидывать на себя и кутаться в плед сильнее (всё-таки стоило брать крассный, а не зелённый). — Слушай, знаешь, что мне бабушка сегодня рассказала? — таинственно и заговорчески начинает мальчишка. — Ну? — Про слепого кота, — (признаться честно, такое начало уже чуть не заставило громко хохотнуть Кельтца в голос, но он сдержался лишь из-за уважения и интереса), — Который бродит ночью в поисках, а-а, добычи? — Каждый кот ночью ходит на охоту, Тальк, — услужливо замечает друг, заставляя рассказчика отмахнуться и чуть скривиться. — Да я не про это. Я знаю это и без тебя. Я про то, что он не просто ходит, а ищет, ищет добычу. Да иди ты, а! — после короткой паузы кидает Тальк, видя на лице собеседника улыбку. — Да я правда не понимаю! — разводя руками и сбивая дыхание от смешков, невинно тянет мальчишка, — Ты описываешь мне обычного кота. — Да он по души мёртвых ходит! Повисает короткая тишина, в течение которой один старается переварить услышенное, другой — справится со злостью (наверное, выходить так поздно ночью в холод было плохой идеей). — Ты поэтому решил выйти сегодня? Чтобы поймать этого кота? — Нет, — качает головой Тальк, серьёзно смотря куда-то под ноги, — Нет, бабушка явно в обморок упадёт и не простит мне такое. Так что я вытащил тебя, чтобы посмотреть на звёзды. Невинная и виноватая улыбка — вот что спасает Талька от большого количества гнева взрослых и от гнева лучшего друга тоже. Дальше они шли в тишине, лишь иногда Кельтц оглядывался, надеясь не повстречать ночного гостья, ведь по какой-то причине стал ощущать прожигающий спину взгляд. * * * Сухие губы мягко целуют кота в макушку, пока тот мурчит на руках у хозяина. Ха, и всё же хозяин слеп.