(Не)важности

Двадцать первого декабря, Олежа пишет ему короткое: «Отпуск?» Когда Антон, перечитав сообщение два раза, не понимает о чем он, Олежа пишет ему такое примитивное сообщение, словно он рассказывает это ребенку и такие мелочи должен знать каждый малолетка, если даже не младенец. Антон даже почти видит как Душнов закатывает глаза — маленькая шалость, совсем по-ребячески. «Москва — Питер. Не хочешь? Я билеты возьму. Съездим на пару дней, я тебе столько интересного покажу» Антон отсталяет кружку с уже остывшим кофе в сторону. Продолжение приходит не замедлительно: «Ты вообще был когда нибудь в Питере?» Антону хочется сказать, что нет, в Питере он толком то и не был никогда, но он соврет. Был, проездом, правда, времени на посещение чего-то культурного интересного в Северной столице он не видел. Он жует пару секунд губу, задумываясь над предложением Олежи, и включает клавиатуру: «Давай. Только на машине» И, немного подумав, добавляет: «Устроим свидание?» Олежа присылает ему кричащего котенка, и Антон представляет, как горит Олежино лицо в темной комнате общежития. *** Они обговаривают дату отъезда, и выбор падает на двадцать шестое декабря. Потому что это единственная неделя перед Новым годом, когда Олежа успевает все закрыть до конца декабря и когда оба не против провести почти-две-недели вместе. Двадцать шестого декабря; Антон забирает Олегсея из общежития с небольшим рюкзаком, который сразу же летит на заднее сидение. — Привет. — улыбается Олежа. Его щеки красные и глаза так по детски блестят. Антон думает, что хочет наклониться к нему и поцеловать его потрескавшиеся от холода губы. — Ты уверен, что ехать на машине до Питера это хорошая идея? Антон жмет плечами, заводит машину: — Почему нет? Ты ведь предложил поезд, а поезд — это долго, тем более билеты дорогие. — он выезжает с парковки, смотрит по сторонам и останавливается на светофоре. — Пристегнись. — напоминает он Олеже. Тот, спохватившись, вертится с ремнем безопасности, пытаясь вставить в щель между сиденьями. — А самолет... Это, ну, не самый лучший вариант, ты знаешь. Олежа кивает с умным видом и откидывается на спинку: — Зато самый быстрый. И все же странно, что ты боишься именно самолетов. — он поворачивается в его сторону, ремень безопасности натягивается на его груди. — Он ведь самый безопасный! — А ты боишься собак, и тем не менее, это самые добрые существа на планете. — серьезно горит Антон, убирая одну руку с руля. Загорается зеленый свет, и они трогаются в сторону выезда из города, на трассу. Олежа молчит пару минут и вдруг расслабляется полностью, говорит: — Ну, Фея не в счет. Антон закатывает глаза: — Фея — ангел. Ничего ты не понимаешь. Олежа прыскает и упирается плечом в окно. — Она разорвала тебе подушку! И все время таскает твои носки. Разве ангел? — Ничего ты не понимаешь. — снова говорит Антон, снова останавливаясь на красном. Такими темпами они сегодня вообще из Москвы не выйдут. — А Фея девочка, тем более щенок. Она ведь вырастет еще, образумится. Олегсей снова поворачивает голову в сторону Антона, который следит за дорогой. Он вдруг тоже поворачивается, и между ними затягивается тишина. А потом Олежа взрывается: — Да она больше меня! Она мне по колено почти, я ее на руки взять не могу! Маленькая? Да эта леди съест нас когда-нибудь, пока мы будем спать, и даже не подавится! Антон смеется с него. Что бы Олежа не говорил про Фею, а собаку он любит. И Фея его, кстати, тоже. Они замолкают ненадолго, пока ждут выезд на платную дорогу, Олежа пишет Олечке, что Новый Год они отметят вместе только второго числа, желает ей удачи с сессией. Оля шлет ему кучу стикеров с сердечками и подмигивающий смайлик вместе с ехидным: «Антону привет». Олежа сразу же выходит из чата и выключает телефон, жутко краснея. Антон поднимает бровь, поглядывая на него одним глазом, пока следит за очередью. Олежа буркает: — Оля привет передает. Антон кивает, улыбается скорее себе, чем Олеже и поворачивает в другую колонну, которая хоть немного движется. Олежа немного жалуется, совсем немного, что ехать им почти девять часов, и вдруг забывает об этом, когда Антон предлагает поговорить о чем угодно, кроме дороги и университета. Олежа, на удивление, сразу же соглашается. Антон думает — девять часов вместе с Олежей это мало; он думает, как было бы ужасно, если бы они поехали на поезде, и, что еще хуже, в плацкарте, а не в купе, или что хуже вдвойне — на самолете. Олежа говорит вдруг, что хотел поступить на актёрское именно в Питере. И Антон вдруг понимает, что да, в самом деле, машина — это самое лучшее, что придумало человечество. Особенно, если рядом еще есть Олежа, у которого всегда есть интересные истории и теплые руки.