(Не)важности

У Антона было много привычек — Олежа не знал их всех, но мог назвать несколько. Первая привычка Антона была немного странной. Обычно Олежа редко видел, как он нервничал. Антон делал вот что: он закусывал щеку со внутренней стороны и щурил глаза. Антон, Олежа думает, наверное почти никогда не замечал того, что он делал. На счет второй Олежа был не уверен, но он видел пару раз, как Антон кусает губы. Он уверен, Антон этого тоже не замечает. Не замечает и того, как Олежа смотрит на его потрескавшиеся губы. Третья привычка Антона была милой — он склонял голову в бок, по-совиному, когда чего-то не понимал. Совсем немного, даже не заметно почти. Олег как-то раз заметил это, когда они пошли на одну пару вместе. Антон тогда легко склонил голову в бок, совсем немного, прикусил губу. Он и не замечал этого даже. Олежа тогда улыбнулся, тронул его за плечо и сказал: — Тебе помочь? Антон мотнул головой, мол, потом, если что и продолжил. Четвертую привычку Антона он ненавидел. Антон имел такое противное свойство всегда молчать, когда с ним разговаривают в серьезном тоне. Антон молчал всегда, когда Олежа хватал его за руки, умолял бросить все это, бросить Дипломатора, его, эти страшные ночи и просто жить нормально. Антон тогда тоже промолчал, всегда молчал, дождался, пока Олежа не выдохнется, и встал. Бросил на него грустный взгляд, потом уставился на свои руки. Открыл рот, собираясь что-то сказать ему, сказать, как больно самому ему это делать, как больно смотреть на такого Олегсея. Собрался. И не осмелился. Просто молчал. И Олег это ненавидел. А Пятая привычка (и именно с большой буквы) была чем-то интимным: Антон иногда сжимает бедра ногтями, очень сильно, иногда бывает даже до красных полумесяцев на коже. Олежа тоже случайно попался под руку, когда Антон случайно сжал его локоть до полумесяцев на коже. Антон скорее делал это тоже подсознательно, чем специально. Он и сам-то внимания не обращал на это. Олежа знал про Антоновы привычки многое, просто потому что наблюдал за ним так долго, что все это приелось к нему как родное. Антон про Олежины привычки не знал. Он даже очень удивился, когда увидел Олежу с трясущимися руками и сигаретой между губ. Он выглядел бледным, и зажигалка у него в пальцах никак не хотела делиться огнем. Он поспешил вытащить у Душнова сигарету прямо изо рта, но остановился, когда заметил, каким тяжелым был его взгляд. Олеже это было нужно. Это была его обычная привычка, такая же, как сводить указательные пальцы в приступе смущения или неуверенности. Она была его частью. Антон любил все части Олежи. И он хотел узнать их все. Правда не успел.