Ты - Москва, я - Питер

На работе был День Рождения у коллеги. После работы мы все собрались в одном из отделов и поздравляли именинника. Я честно хотела отказаться от алкоголя, но мне налили шампанское и на этом разговор закончился. Я честно пыталась избавиться от ненужных мастей в голове, про отца, про брата, про «жениха», уже, кстати, второго, который оказался не вменяемым как первый, а упертым бараном. Ну, все как мой отец и сказал, мужик, который выбьет из тебя всю дурь и приструнит. Сука, как же противно от таких слов. Я еще немного посидела с коллегами, а потом, когда поняла, что я совсем не вывожу и утопаю в своих мыслях, сказала, что пойду в кабинет под предлогом, что мне нужно срочно поработать. Правда, за время посиделок одним бокалом шампанского не обошлось, поэтому от этого газированного напитка меня не хило так развезло. Я зашла в кабинет и уселась на диван, обняв коленки. Состояние было отвратительное, мне хотелось плакать, кричать, возможно, побить посуду. Но я могла позволить себе пустить лишь тихую слезу. Дверь скрипнула, я, даже не глянув, кто это был, попыталась быстро стереть слезы с лица. И тут прямо передо мной на колени присел Хазин, убрав выбившуюся прядь волос. — Рассказывай, — я удивлённо подняла бровь. Что рассказывать? — Расскажи мне, что заставляет тебя курить, чтобы снять стресс? Чьё имя заставляет тебя напиваться до такой степени, что забываешь своё собственное? Кто причина твоего такого состояния? — Не знаю, — честно ответила я, подумав несколько секунд. У меня ведь столько поводов для стресса, да вся мою жизнь сплошной стресс. С которым я то ли не могу ничего сделать, то ли просто не хочу. — Просто пустота и боль внутри. И я ничем не могу их заглушить, — честно ответила я, положив подбородок на свои коленки. — Уже поздно, поехали домой, — я посмотрела на часы и поняла, что уже очень поздно, а завтра на работу, поэтому я поднялась на ноги и схватила ключи от машины со стола, собираясь пойти на выход. — Стоять, — Хазин ловко и очень быстро перехватил меня за талию, останавливая. — Тебя от шампанского прилично так развезло, тебе нельзя за руль. Пошли я тебя отвезу, я не пил. — Я с тобой не поеду. — Мы это уже проходили, Архипова. Не пойдёшь сама — понесу. Будешь очень буйной — надену наручники. — Что неосуществимая фантазия? — усмехнулась я. — Признать честно — да. Которую сейчас вполне могу осуществить. Пошли в машину. — Хазин, я не просила меня опекать, мне двадцать пять лет, я сама со всем справляюсь, — взорвалась я и попыталась оттолкнуть от себя русого парня. Мне просто надоело, что меня пытаются контролировать. Хотя Хазин вообще ни при чем, он просто попал под горячую руку. — Вижу, как ты справляешься, бухаешь до потери памяти, куришь как паровоз, так ещё и к наркоте потянулась. — Так отвали от меня! Мы с тобой исключительно коллеги, не лезь в мою жизнь. Что ты ко мне прицепился? — Ты мне кое-кого напоминаешь. — Кого же? — Меня… — спустя несколько мгновений произнёс Петя. — Поздравляю! — я опять толкнула его, но нечаянно поскользнулась на воде, которую разлила, и мы с Петей полетели на диван позади меня. И я оказалось под парнем. На меня тут же накатила волна истерики, я всеми силами начала вырываться, но Хазин, при всем своём телосложении, оказался довольно сильным. Он стал мои руки своими, разведя в стороны. — Белочка? — Меня чуть парень не изнасиловал. Бывший, — наконец рассказала ему причину своего поведения я. После моего признания в кабинете воцарилась тишина, а сам Хазин тут же слез с меня, сев на диване на расстоянии. — Это было полтора года назад. Ты просил рассказать, что со мной случилось, что я боюсь близости со стороны мужского пола. — Но Гречкин? — Ему я полностью верю, он не раз доказывал, что я на него могу положиться. И он знает про всю эту ситуацию. Ещё знает отец и брат. Но им я точно зря рассказала. — Почему зря? — Они сказали, что я сама виновата. Обвинили меня во всем, что только можно. И после этого отец решил выдать меня замуж и нашел мне жениха. Я его прямым текстом на хуй посылала, а он приклеился как банный лист. Ну, куда его ещё можно послать? Отец насидает, ты выйдешь за него замуж и точка. Пиздец, одним словом. Останусь, пожалуй, сегодня тут, — произнесла я, решив, что на работу вставать через восемь часов, а тратить время на дорогу совсем не хотелось. Спать, кстати, тоже не хотелось. — Ну, давай тут переночуем, — я удивлённо подняла бровь. — Ну, не брошу же я своего напарника. Чай будешь? — я согласно кивнула. Да, чай сейчас зайдёт хорошо. А ещё у нас случился вечер откровений с Петей. Мы открылись друг другу полностью. Мы много разговорили и рассказали, казалось бы, всю свою жизнь друг другу. — У меня родители развелись, когда мне было года три. Я жила с мамой всю жизнь, сначала мы уехали жить к родственникам в Италию, и до десяти лет были там, потом вернулись в Петербург. С отцом общалась крайне редко, ему проще было откупиться дорогим подарком. В школе познакомилась с Гречкиным, нас за одну парту посадили с ним, и мы сперва друг друга невзлюбили, а потом сдружились и стали не разлей вода. Его, конечно, потом в юношестве начало заносить, вседозволенность, все дела, но ко мне его отношение не менялось никогда. А в восемнадцать лет случилась трагедия. Мама ехала с моим отчимом в Рим на машине, какой-то урод выскочил и подрезал их, водитель не справился с управлением. Смертельная авария, — тут я уже во всю плакала, не сдерживаясь. Хазин молча обнял меня, за что я ему была безумно благодарна. Ну, в плане, что он не говорил никаких фраз мне в этот момент. — Отец забрал к себе, иначе было нельзя. Позор для его фамилии, у него же бизнес, инвесторы и прочая херня. Но жила я у него не как дочь, а как проект, неодушевленный. Должна быть такой, делать так, сюда не ходить, с этим не общаться. Сплошные запреты. Ему не нравилось, что я учусь на полицейского, из-за этого тоже были скандалы. Отцу нужно было сделать из меня идеальную для его круга дочь. Но, как видишь, что-то пошло не так. До трагедии я была абсолютно другой: жизнерадостной, счастливой, я любила этот мир и меня все называли солнцем. Когда отец забрал к себе, у меня была легкая надежда, что я действительно нужна своей семье, но нет. Я смирилась с этим к двадцати одному. Пыталась мирно жить с ними, делать, как надо. На одном из папиных приемов я познакомилась со своим бывшим. Отец был рад, что я выбрала Макса, потому что он «подходил по статусу», сын друга отца, обеспеченная семья, все дела. И мы встречались с ним пару лет, все было прекрасно. А потом мы крупно начали ссориться, Макс повернулся на контроле, запрещал мне все, что только можно и нельзя. И я не выдержала, высказала ему все, что я думаю, и сказала, что мы расстанемся. Ему это не понравилось и он… — я шумно сглотнула. Так, Архипова ты все можешь, сейчас расскажешь и станет легче. — И он попытался со мной переспать. Я, если честно, не особо помню, как отбилась, мозг словно заблокировал эти воспоминания. После этого я пошла в полицию, я тут еще никого не знала, и попала на Грома. Он принял заявление, дело завели, суд, все дела. Но… у Максима фамилия громкая, денег много, да и мой отец был на его стороне. У нас такой скандал тогда дома был. Отец говорил, что я должна на суде сказать, что это все не правда, а потом еще и помириться с Максимом. Это стало точкой невозврата. Я собрала все вещи в этот же день, позвонила Кириллу и он помог мне с проездом. Я вернулась в мамину квартиру, где сейчас и живу. А потом мы с Кириллом две недели праздновали мой переезд и даже по пьяне улетели в Рим. Короче, как-то так я и живу, ругаюсь с отцом, пью с Кириллом, никого не пускаю в свою жизнь. И вот только тебе сейчас так искренно все рассказала. Если честно, камень с души упал. — Ты невероятно сильная. — Да уж, бухать много ума не нужно, — горько усмехнулась я. — Все пьют, — отмахнулся Петя. — Но ты не прогнулась под отца, не сломалась, ты продолжаешь гнуть свою линию. Закончила полицейскую академию, работаешь там, где тебе нужно, живешь самостоятельно. Тебе просто нужен человек, который будет тебя поддерживать. Ну, не как Гречкин. — Хазин, если бы ты встретился, когда мне было лет на пять меньше, я бы уже в тебя влюбилась и была бы твоей навеки. — Вряд ли. Я отбитым был в молодости. Даже, возможно, более отбитый, чем твой Гречкин. Позор для всей семьи. Работал в федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков, сам же и барыжил, и употреблял. Долго. И не траву. Точнее не только траву. Ксивой светил направо и налево. Один раз пацана какого-то прижал в баре, у него бычка включилась, на семь лет его в итоге закрыли. Вышел, решил отомстить. Чуть не сдох из-за него в какой-то подворотне. Гром спас. Короче, крышу рвало пиздец. Королем себя чувствовал. — Чего? — удивилась я, поперхнувшись джином. Так, вот с какого момента они знакомы. — Его тогда в Москву отправляли к нам в отдел. Он просто оказался в нужном месте, в нужное время. Потом я в больнице лежал, около месяца. В крови у меня коктейль, конечно, был, но замяли это, но капельницы делали. Правда, я потом от Грома такую лекцию выслушал, хлеще, чем от отца. Короче, в больнице ломка началась, тремор, бессонница, ломота по всему телу, озноб, стал еще более агрессивным. Потом стало еще хуже, ломало пиздец, невыносимо. Я не буду тебе все стадии расписывать, там все стандартно: агрессия, депрессия, потеря аппетита, обезвоживание и так далее. Через пару недель физические симптомы сошли на нет, но в плане психологического состояния ничего не менялась, и тяга к этой дряни никуда не делась. Ну, спасибо рехабу, там уже от психологической ломки помогли избавиться. На работе восстановили, но ушел я в опера, отец, конечно, не отказался, но отношения у нас слишком натянутые, мать плакала постоянно. Тогда понял, надо что-то в жизни менять. Ну и поменял, не прям идеальным стал, конечно, но и не таким отмороженным остался. Поэтому, если бы ты встретила меня лет пять назад, ты бы открещивалась от меня еще хлеще, чем сейчас. — Больше не буду, — чуть улыбнулась я, поправив выбившуюся прядь волос. — За взаимопонимание? — Хазин поднял свою кружку. — За доверие, — улыбнулась я. От меня такой тост услышать — это прям сильно, как мне кажется.