Ты - Москва, я - Питер

— Ничего вы так смотрю подежурили, — как гром среди ясного неба раздался голос Игоря, простите за каламбур. Наверное, мне снится. Я устроилась поудобнее на диване, накрывшись пледом. — Подъем, голубки, рабочий день начался. Стоп. Голубки? Я все ещё не открыла глаза, но отчетливо чувствовала чьи-то руки на своей талии. Три. Два. Один. Рядом со мной лежал Хазин. — Твою ж мать, — я дёрнулась назад, но уперлась в спинку дивана, тогда я пихнула Петю и тот свалился с дивана, стащив с собой покрывало. — Блин, с вечера ты была помягче, — Петя потёр ушибленный бок и встал на ноги. — Утра, Гром, — парень отсалютовал питерскому коллеге и скрылся за дверью. — Ничего не говори, — встав на ноги и начав убирать диван, прошептала я. — Это все стресс. Будешь кофе? — я собрала диван и пошла к кофемашине. От кофе Игорь не отказался. — Тебя можно поздравить с потеплением в отношениях с напарником? — аккуратно завел тему Гром. — Мы поговорили по душам, Игорь, и все, ничего не было. Я выговорилась, он тоже. Нам стало легче после такого душевного вечера, — я протянула парню кружку и стала наливать еще кофе. — Ну, это даже больше чем «все», — усмехнулся Игорь. — Ты ему даже кофе варишь, — кивнул Гром на чашку. И только сейчас я заметила: кружка Хазина, кофе варю, как он любит. Приехали. — Могу и на Диму сварить, — усмехнулась я. День прошел спокойно, ну, относительно. У нас был взрыв банкомата в метро самодельным устройством. Пассажира, который это сделал, оперативно вычислили по камерам, а уже к вечеру его взяли на окраине города. Он даже не пытался скрыться, спокойно ехал себе домой. Банкомат взорвал с целью хулиганства. И еде ему очень повезло, что никто не пострадал. Иначе была бы совершенно иная статья. — Ладно, удачного вечера, майор Хазин, — улыбнулась я и пошла на выход из отделения. Но замерла на выходе из кабинета, увидев своего отца. Ну, а ему тут что нужно? — Дядь, ты кто? — в своей привычной, наглой манере спросил Хазин моего отца. Блять, встреча года. Я с трудом сдержала себя, чтобы не усмехнуться от такого обращения к отцу, который, судя по всему, был реально в шоке. — Это отец мой, — поняв, что отвечать мой отец ещё не в состоянии от такой наглости, сказала я. Ну, конечно, великий Архипов, а тут какой-то сопляк, по мнению отца, так с ним говорит. — Это кто? — отец развернулся ко мне и указал пальцем на Петю. — Коллега мой, из Москвы. — Это видно, — слишком пренебрежительно выдал папа, на что я даже цокнула языком. — - Пошли домой, там поговорим насчет твоего жениха, — этот тон не терпел возражений, которые хотел обрушить Хазин, поэтому пришлось тормозить моего напарника. — Петь, все в порядке. Увидимся завтра. В машине стояла гробовая тишина. Атмосфера была слишком напряжённая, воздух можно было резать. А вот дома начался просто пиздец. У меня других слов не было. Сначала мне просто час где-то читали нотации, какая я плохая, не ценю заботу отца. Я что-то, естественно, ответила ему, отцу это не понравилось, и он, впервые в жизни, попрошу заметить, ударил меня. Я даже не поняла, как это получилось. Но в следующий момент я уже полусидела-полулежала на полу, прижимая руку к пылающей щеке. Когда осознание пришло ко мне, я вскочила на ноги и поспешила к выходу, добавив, что ноги моей больше в этом доме не будет. Но меня остановили, папина охрана, которой он приказал не выпускать меня из дома. Это что-то новенькое. Хотя нет. Хорошо забытое старое. Я сто раз сбегала из дома с Гречкиным потусить, и то было без физической подготовки. Сейчас-то я и подавно сбегу. И я сбежала. Ночью. Домой вернулась за полночь. У меня случилась прекрасная поездка домой через весь город из-за разведенных мостов, но главное, что я дома. В безопасности. Там, где меня не тронут. Кстати об этом, на щеке красовался огромный синяк. Благо, у меня выходной завтра и я смогу прийти в себя после очередного пиздеца. И вновь мое шаткое спокойствие пошатнулось. Нет, я не пошла напиваться с Гречкиным и танцевать до упада, я не пошла курить траву, как в прошлый раз. Мне даже не захотелось напиться одной, хотя дома был приличный такой арсенал горячительных напитков. Но я включила в наушниках музыку и принялась убираться в квартире. То ли повзрослела, то ли выгорание началось. Хотя второе вряд ли, после того, как я рассказала это все Пете, мне действительно было легче на душе. Пока я пыталась вытереть пыль с верхушек шкафов, у меня выпал левый наушник из уха. И, как потом оказалось, большое спасибо ему за это, потому что именно благодаря этому я услышала, что во входную дверь кто-то долбился. Подойдя ближе и ожидая по ту сторону кого угодно, я услышала нервные выкрики Пети. — Блять, Рада, открой дверь. Открой дверь. Твою мать, Архипова, у тебя же свет горит! Твою ж мать, он же всю парадную на хер разбудит. Я, быстро спустив волосы на лицо, резко распахнула дверь и не успела ничего сказать. Меня опередили. — Жива! — Конечно, жива. Что со мной будет? О чем ты вообще? — Рада, там твой брат приходил, мы с ним не очень хорошо пообщались, а потом он вышел из кабинета, видимо, набрал твоему отцу, рассказал, что тебя нет на работе, а потом кинул фразу: «подумаешь, двинул ей». Мы еще раз не очень хорошо поговорили. Ну, и он мне все рассказал. Решил, что надо ехать. Ты… чистая? — он чуть помедлил с вопросом. — Не считая вчерашнего джина, да. Хазин, я же пообещала тебе, что ни грамма не приму, я в лепешку разобьюсь, но обещание выполню, — сказала я и едва заметно улыбнулась. Ну, вообще-то мне очень приятно, что он за меня так переживал. — Собеседник нужен? — я усмехнулась. Когда в моей квартире был кто-то посторонний, да еще и мужского пола? Ну, Кирилла и Грома мы не считаем, они исключение. — Нужен, заходи, — я пропустила его в квартиру и закрыла дверь. — Я сейчас что-нибудь организую из еды, может вина? — Можно и вина, — Хазин сел за стол, а я, достав бокалы, полезла в холодильник. Вряд ли, у меня найдётся какая-то серьёзная еда, но закуски я организую. Поэтому я быстро нарезала какие-то колбаски, сыры, нашла виноград, ну и еще какие-то закуски, которые по моему мнению подходили к вину. — Ну, за нас с вами, за хер с ними, — усмехнулась я и чокнулась с парнем бокалами, а потом запрыгнула на стол, решив, что сидеть я буду там сегодня. И в этот момент мои непослушные волосы, которые прикрывали синяк, слетели с щеки. — Это он? — Хазин кивнул на мой синяк на лице. Черт. — Я, кончено, на дочь года не претендую, но такого точно не заслужила, — парень аккуратно коснулся моей щеки, едва проведя по синяку пальцами. — Мне кажется, или ты меня не боишься? — Это алкоголь не выветрился. Плюс вино на старые дрожжи, — аргумент на все случаи жизни. С моим образом жизни алкоголь из организма точно не выходит никогда. — Посмотрим, что будет на утро.