Мой восхитительный соролл

— Да боже, не забыл я, говорю же, одеваюсь уже, — бормотал Шастун в зажатый между плечом и ухом телефон, надевая штаны.       На другом конце висел Серёжа, который почему-то подумал, что друг забыл о договоре погулять. — Ну ладно. Ты же помнишь? На нашем месте, — Матвиенко подразумевал под этими словами находящийся неподалеку Кольцовский бульвар. Парни всегда встречались там, прежде чем идти гулять куда-либо. — Да, всё, давай, а то вам придётся меня ждать, — улыбаясь, произнес Антон, и, дождавшись ответного прощания, положил трубку.       Парень встал, окончательно надел на себя красные спортивные штаны, после чего взглянул в зеркало. На лице всё так же алел синяк, отек начал сходить ещё вчера вечером. Антон надел всё ту же черную толстовку поверх свежей домашней футболки, кинул в карманы телефон, наушники и сигареты — не вариант оставлять последнее дома без присмотра, могут найти.       Шастун оглянулся в последний раз и вышел за пределы своей комнаты. Пока парень завязывал шнурки, за спиной выросла мама, а когда она подала голос, Антон чуть до потолка не подскочил от испуга: — И куда это мы собрались?, — в голосе слышались нотки строгости и раздражения. Шастун, стушевавшись, попытался ответить максимально уверенно. — Гулять пойду. Прости, что не предупредил тебя заранее. — Антон, твои эти прогулки не устраивают Андрея, — после слов матери на лице Антона от прежней доброжелательности не осталось и следа, лишь смесь злости и ненависти. — А почему я должен думать о том, что ему нравится, а что нет?, — после слов, сказанных юношей, на губах женщины застыл немой вздох. — Антон, — шикнула она на сына, но тот уже одной ногой был за порогом квартиры. — Не переживай, домой вернусь, — сказал парень не оборачиваясь и закрыл дверь.       Когда спускался по лестнице, на удивление, никто не вышел по его душу и даже не кричал ему в след. Становиться грустно от той мысли, что он рад этому.       На улице с каждым днем стремительно становилось холоднее, листья, до этого украшающие деревья, срывало ветром, а тот, в свою очередь, дул почти постоянно. Солнце сменилось листопадом, через какое то время опавшие листья покроются снегопадом, а потом он растает, и природа вновь оживет.       Так же будут меняться мысли и стихи Антона — летом более позитивные, а зимой угнетающие. Он не имел представления, как время года настолько сильно влияет на творчество и даже мысли, но это всё его не сильно радовало — зависеть от кого-то или чего-то крайне неудобно.       Под ветровку проникал порывистый ветер, отзываясь холодными языками по коже. Шастун мысленно сматерился, ибо понял, что сегодня он точно замерзнет.       Массивная подошва его кроссовок издавала характерный звук с каждым шагом, под ногами шелестела листва, которую по земле волок всё тот же ветер.       Завораживала красота осени — теряющие пушистую крону деревья, и срывающий ее властный ветер, вихрями кружащий листву в воздухе. Шастун обожал наблюдать такое осеннее явление, оно казалось ему по-настоящему вдохновляющим и красивым.       Он не заметил, как уже шел по пустующей аллее бульвара к их месту. Уже издалека было заметно, что возле лавочки стояли Серёжа и Дима — оба веселые, значит, ждут не долго, меньше 5 минут.       Антон сунул руку в карман, доставая оттуда пачку сигарет, открыл и сунул одну меж губ — прикурит у Сережи, всегда носящего с собой зажигалку.       Улыбаясь максимально широко — насколько позволяла сигарета — Антон привычно поздоровался с друзьями, пожав каждому руку. — Серег, дай прикурить, — Антон взял сигарету меж пальцев и устремил взгляд на друга. Тот начал хлопать себя по карманам, после чего всё-таки нашел зажигалку и, чиркнув, вытянул руки к Шастуну, одной прикрывая огонек от ветра.       Поблагодарив друга, Антон приставил сигарету к губам и затянулся. Ему точно пора бросать, не может тот, кто просто балуется, затягиваться с таким желанием и последующим кайфом. И даже не пытайтесь его переубедить. — Короче, мы с Позом пока тебя ждали, надумали сегодня выпить, ты как, за?, — спросил Матвиенко и пошел уже в знакомом компании направлении — все без вопросов последовали за ним. — Почему бы и нет?, — выдыхая дым — от чего голос стал приглушенным и низким — ответил Шастун.       Последний раз они пили после первого сентября – празднование это было или нет, они сами не решили — прошло, как-никак, почти три недели.       Целью их, в прямом смысле, культурного употребления алкоголя, было не набухаться в дрова, а расслабиться и забыться в этом окутывающем тепле. Антону оно всегда казалось особенным — ничто не давало ему такого тепла, как может дать алкоголь. Но и последствия у него ужасные — на примере Андрея, от которого уже тошнит, это очень заметно.       Отчим часто ловит белку, Шастуну страшно думать о том, что от этого может кто-то пострадать. Он или его мама, кто-то из собутыльников отчима, которые, слава богу, являются очень редкими гостями в их квартире — или совершенно не знакомый им человек — не важно, любой исход по-своему ужасен.       Парни шли по улицам и дворам Воронежа в размеренном темпе, абсолютно никуда не спеша. Темы менялись сами собой — школа, дом, слухи, новости из пабликов вк — настроение поднималось, а проблемы, даже без вмешательства алкоголя, ушли на последний план.       Антон расслабился и вовсю болтал с друзьями. В такие моменты он искренне мог ответить на вопрос — «ты счастлив?» бесспорное и твердое «да».       Место, которое выросло на горизонте угрюмым фасадом — исписанным граффити и облупившейся краской, что валялась под стенами на таком же убитом временем асфальте — было знакомо всем подросткам, живущим в этом районе. Место, где клиентура всегда одна и та же. Место, где никогда не просят паспорт, не просят спрятать купленное за пазуху, где возраст не имеет значения. Место, в котором кроме как с алкоголя и сигарет заработка нет. Какаду. — Добрый день, можно три сидра пол-литровых, — нагнувшись к низкорасположенному — в сравнении с ростом парня — окошку и положив пару купюр на монетницу, спросил Антон. — Соммерсби?, — женщина, лет под 50, поднялась и развернулась к стенду, стоящему аккурат за ней. — Да, — юноша кивнул и закусил губу. — Что-то ещё?, — она снова села, поставив бутылки на стол, и посмотрела исподлобья, выглядывая из-под очков. Антон обернулся на друзей, одними губами повторяя вопрос продавщицы. Серёжа ударил по карманам, сунул в них руки и выудил из одного ещё одну купюру, и, протягивая её Шастуну выдал неожиданное: — Зажигалку, — брови Антона сползли к переносице, но задавать лишних вопросов он не стал — положил купюру в монетницу и тепло улыбнулся. — Ещё зажигалку, пожалуйста. Женщина пересчитала сумму, данную ей парнем и, насыпав ему в ладошку сдачу мелочью, отдала купленное.       Дабы не вызывать особых подозрений — вдруг что — друзья быстро скрылись во дворах. За открытие бутылок в их компании всегда отвечал Серёжа. Открывал он, конечно, не глазом и не сабраж, но тоже довольно круто.       Забрав у Димы его напиток, он приставил её к забору горлышком, и, пару раз примерившись, сделал резкое движение вниз — крышка с характерным звуком отлетела, упав на асфальт. Отдав бутылку, он проделал то же самое с остальными двумя. — Ну что, куда идем?, — спросил Позов, отпивая напиток. — Не знаю, я думал, что вы помимо того, что бы бухнуть, продумали ещё и места, по которым можно походить, — Шастун засунул руку в карман и сделал пару глотков — тепло разлилось от солнечного сплетения по всему телу. — Хм.. Та хуй с ним, погнали, куда глаза глядят, — Серёжа, не дожидаясь ответа друзей, пошел вперед.       Шастун переглянулся с Димой, дескать, как тебе идея, но тот лишь пожал плечами и устремился за другом. — Кстати, Шаст, пока не забыл, лови, — услышав свою фамилию, Антон был готов среагировать, и когда в его сторону полетела зажигалка, он без проблем поймал её даже одной рукой. — Зачем?, — смотря сначала на лежащую в руке оранжевую зажигалку, а потом на стоящего чуть впереди друга, вопросил он. — Своей, как я вижу, у тебя нет, — Матвиенко улыбнулся и сделал глоток.

***

      Люк — единственная преграда между последним, шестнадцатым, этажом и крышей — не был закрыт, хватало легкого толчка и он поддавался, открываясь с характерным ударом о бетонный пол.       Парни по очереди залезали в маленькую комнатушку. Антон, лезший первый, подсветил себе фонариком и, найдя дверь, опустил ручку вниз.       Подростка открытая дверь не удивила — половина крыш либо взломана такими же любителями охуенной дозы адреналина в крови, либо же не закрыта плюнувшими на всё взрослыми.       Дверной проем был очень маленький, настолько, что Шастуну пришлось, чуть ли не вдвое сложиться, благодаря своему росту.       Теперь его волосы трепал холодный — не то от высоты, не то от времени года, подстраивающего все на свой лад — ветер. Щеки начало пощипывать, глаза чуть заслезились, и парень повернулся спиной против ветра, медленно идя к краю крыши.       Взору открылся неимоверной красоты вид на столь родной и столь чужой ему Воронеж. Этот город он любил до безумия, но, судя по его судьбе, это было совсем не взаимно.       Шастун заворожено рассматривал открывшийся ему с высоты птичьего полета вид — миниатюрные машины, крохотные люди и десятки крыш панельных домов. От собственных мыслей оторвала рука, тотчас упавшая на его плечо. Шастун, сам тому не придав значения, поблагодарил себя за то, что остановился в паре метров от самого края, ибо встав совсем близко, он с испугу сиганул бы вниз. — Шаст, это ещё не самое крутое, тут можно на лифтовую шахту залезть, там вид круче, пошли, — Дима махнул головой в сторону лезшего по невысокой — метра два с половиной максимум — лестнице Матвиенко, после чего, не дожидаясь Антона, пошел в сторону квадратной комнаты.       Парень, через плечо, обернувшись на город, раскинувшийся внизу, снова перевел взгляд на друзей и пошел за Димой.       Лезть наверх было не страшно, высоты Антон не боится, да и рост позволяет парню преодолеть расстояние лестницы быстрее, чем это сделали его друзья.       С самой высокой точки крыши вид вправду был лучше — не было этого металлического парапета, можно было спокойно встать на самый край и не бояться сорваться вниз с шестнадцати этажной высоты. Улыбка расплылась по лицу Антона, волосы всё также трепал ветер, в ушах стоял его тихий свист. — Круто, правда?, — спросил Серёжа, оборачиваясь на друзей. Расслабленный Шастун, на фоне чуть напрягшегося Димы, не выглядел так, будто прямо сейчас стоит на довольно опасной высоте. — Да, ахуенное место, почему мы сюда не поднимались раньше?, — взгляд метнулся по друзьям и снова перешел на крыши девятиэтажек. — Потому что у меня только от одного раза волосы на всем теле седеют, а если вы меня сюда постоянно будете тащить, я откинусь, — Позов подошел к стоящей на крыше бетонной плите и аккуратно сел.       Не слушая дальше разговор друзей, Антон достал из кармана куртки телефон и, смахнув не разблокированный экран влево, открыл камеру. Холодными пальцами он настроил фокус на небо, чуть понизив экспозицию, после чего пару раз щелкнул город, каждый раз поворачиваясь корпусом в разные стороны, запечатляя каждый сантиметр любимого Воронежа.       Быстро глянув фотки, Антон принял, возможно, самое глупое за всё время решение.       Разблокировав телефон он быстро зашел в Телеграмм, открыл диалог с сороллом и выбрал самые удачные фото из всех, что сделал. Пару раз ошибившись и тут же исправляясь, он ввел текст сообщения и отправил фотографии.

NoName *3 фото* Красиво, не правда?

      Не дожидаясь ответа, Антон заблокировал экран, сунул в карман телефон и замерзшие руки, снова переводя взгляд на друзей. — Ну что, идем? Или ещё немного тут позависаем? — Я хочу вниз, — категорично сказал Дима, потирая ладонями от плеч до локтей — то ли от дискомфорта, то ли от холода, пробирающегося даже под утепленную ветровку. — Тогда погнали, — Серёжа подошел к лестнице первым и быстро слез вниз. Свою очередь Шастун уступил Диме, махнув головой в сторону стоящего внизу друга, не желая оставлять акрофоба одного.       Телефон в кармане кратко провибрировал, уведомляя о новых сообщениях. Уголки губ тот час растянулись в легкой улыбке.       Шастун был уверен, что не ошибается в сделанном выводе. И он, правда, не ошибся.       На экране высветился никнейм AsPo. и текст последнего отправленного сообщения.       Антон, леденящими от мороза пальцами, так быстро, как только мог, разблокировал телефон и врезался глазами в сообщения. AsPo. Ваау! Стой, это что, Воронеж?       От названия города глаза округлились, а ветер, не перестающий дуть, теперь ощущался как никогда ранее — глаза слезились.       Антон не знал что ответить, а из шока вырвал кусок рубероида, брошенного Серёжей под ноги. — Шаст, слазь, тут щас Дима от страха сдохнет, — негодующе произнес тот, сложив руки на груди. — Даа, щас.. — пробормотал себе под нос Шастун, замешкавшись.       Прямо сейчас он по-настоящему растерялся — еле нашел карманы, куда сунул телефон, пока разворачивался к лестнице, что бы слезть, сделал с сотню лишних шагов и телодвижений.       Он очень надеялся, что друзья его мельтешение не заметят, но вряд ли они могли бы оставить такое без внимания. По крайней мере, пока что вопросов поставлено не было, а значит, для придумывания ответа время ещё есть.       Антон, в глубине души, хотел поведать друзьям о своем тайном хобби, но не знал, как и когда это сделать правильнее и уместнее.       Он знал наверняка — они таким не увлекаются, а это значит, что они могут не понять его. Не понять, почему Шастуну нравится общаться от лица какого-то персонажа, почему он сохраняет полную анонимность, зачем врет о возрасте.       Вспоминая то, как парни рассмеялись когда узнали о том, что Шастун ведет личный дневник, желание отпадало напрочь. Он понимал, что они все были всего лишь детьми, а дети, как правило, жестоки. Особенно друг к другу.       Когда они вышли с территории крыши в подъезд Антон немного отстал — пытался напечатать ответ сороллу, но выходило, признаться честно, не очень.       Антон привык лгать, привык скрываться за аватаркой с изображением какой-то заброшки из пинтереста, привык вести эту странную двойную жизнь. Там — в паутине интернет сетей — он двадцатидвухлетний студент без имени, а тут — в обычной жизни — шестнадцатилетний Антон Шастун, ученик одиннадцатого класса.

NoName В смысле?

       Не найдя ничего лучше, он решил тупо ответить вопросом на вопрос. Ответ пришел незамедлительно. AsPo. В прямом, котëнок, это же Воронеж Если я ошибаюсь, то знатно ахуею       Понимая, что влип по самое не хочу, Антон решил — если проебываться, то до последнего.

NoName Да, Ас Это Воронеж

AsPo. Ухты, ты из Воронежа, вот так интересно)

NoName Что ты имеешь в виду?

— Ау, блять, Шаст, до тебя не докричишься, — подставив ребро кроссовка под дверь лифта, Позов выглянул.       Шастун лишь тихо сматерился, не найдя цензурных слов в такой ситуации, зашел в лифт, двери которого тут же закрылись. — Что произошло?, — спросил уже второй, заметив растерянный вид друга. — Забейте, — парень сунул руку в карман, достал пачку сигарет и, взяв одну, сунул меж губ — прикурит на улице. — Нет уж, рассказывай, мы сколько дружим, Тох?, — манипуляция это или нет — не важно, в этом есть доля правды.       Антон прошел многое в кругу этих людей, он доверял им во всём, но почему-то всё ещё держал в секрете важную деталь себя. Он не понимал себя, своей ориентации, поэтому решил не торопить события и рассказать лишь о роллке, и, естественно, соролле.       Антон одним взглядом дал понять, что расскажет по выходу на улицу — в лифте повисла угнетающая тишина. Достав из кармана телефон, он вновь открыл диалог — на экране высветилось 3 непрочитанных сообщения. AsPo. Может, как-нибудь встретимся Если я созрею, а ты захочешь Я тоже живу в Воронеже       Сердце сдавило, пространство вокруг, будто, тоже сжалось, тишина давила на уши. Антон таращился в экран широко распахнутыми глазами — человек, от нежных сообщений которого ноги подгибаются, живет с ним в одном городе. Но это на все сто процентов обреченные «отношения» — личность Антона — абсолютная ложь, которую он точно не примет.

NoName Давай вечером поговорим, а то, как видишь, я не дома?

AsPo. Ох, ну хорошо)       Отвечать Антон не стал — заблокировал экран и сунул телефон в карман. Двери лифта открылись и Антон, в этот раз не ловя затупок, вышел первым, и, не дожидаясь друзей, вышел на улицу, прикурив. — Ну, в общем, я летом случайно через вк нашел чат один, — начал свой рассказ Шастун, когда, друзья оказались аккурат с обеих сторон от него, — Это роллка была, ну и я решил что в целом, с моим-то режимом, там можно ночью зависать, и так нехуй делать.

***

      Свет настольной лампы тусклым желтым цветом рассеивался по комнате. Окно было настежь открыто — теплый летний ветер трепал тюль. С улицы изредка раздавались привычные для июльской ночи звуки: гул мотора мотоциклов, стрекотание сверчков, музыка из изредка проезжающих во дворе машин.       Антона его сбитый режим порядком подзаебал, но спать абсолютно не хотелось. Блютуз наушники разрядились, так что теперь музыка тихо играла из динамиков ноутбука. Очередная песня сменилась, от чего Антон вздрогнул — слишком громкое и резкое начало. Парень сматерился, когда от резкого движения по колесу мышки, во время испуга, лента соц. сети начала обновляться.       Самым первым постом теперь была реклама, а интересная статья по теме психологии пропала. Закатив глаза, он решил прочитать хотя бы первое предложение.       «Ведется набор в новый ролевой чат!»       Шастун, сам того не замечая, скривил губы в негодующем жесте — как интересный пост мог смениться на это?       Тяжело выдохнув, юноша перешëл на страницу группы. Пролистав пару постов он, в принципе, вошел в курс дела. Делать всё равно нечего — парень написал в личку сообщества, спрашивая, как попасть в чат.       Ответ пришел через пару десятков минут, когда Антон всё же нашел ту самую статью и уже дочитывал последний абзац.        «Привет! Чат находится в Телеграмме, вот ссылка для входа. Правила в чате пока что не прикрепили, так что я введу тебя в курс дела тут.»       Ниже была прикреплена ссылка на вход. На ноутбуке у Шастуна не был выполнен вход в Телеграмме, так что, открыв Вконтакте на телефоне, парень перешëл по ссылке.        1. Материться разрешается, но только если это не оскорбление в сторону одного из участников. Какие бы взгляды не имел человек — имейте уважение.       2. Добавлять новых участников в чат может только владелец чата или администратор, если вы хотите кого-то пригласить — пишите либо в личку одного из выше перечисленных (если в чате есть места) либо скидывайте ссылку на группу роллки Вконтакте.       3. В чате запрещается скидывать голосовые сообщения, кружки, фотографии интимного характера.       4. Запрещается спамить, оскорблять участников за не вовремя отписанный пост, рекламировать что-либо.       5. Не ссориться с участниками в общем чате.       За несоблюдение правил дается предупреждение или мут на 12 часов (решение принимает администратор в зависимости от частоты и серьезности нарушения/ий), после 3х предупреждений бан. Спасибо за внимание)        Надеюсь, что проблем не возникнет, но если что пиши мне, я админ чата. В сообществе помимо меня ещё есть админы, так что вряд ли тебе отвечу именно я. Поэтому за всеми вопросами в Телеграмм.

Антон Шастун Хорошо, спасибо

      В ответ Антону отправили подмигивающего кота. Телефон пару раз провибрировал — на экране высветилась иконка Телеграмма. Антон поднял телефон со стола и начал читать написанные в чате сообщения. Fenya Привет AsPo. О, люди начинают подтягиваться. Приветствую)

NoName Привет)

Fenya Давно роллишь?

NoName Если честно впервые

AsPo. @n0name, в лс.       Вскинув брови Антон нажал на аватарку участника с ником АсПо — фото мужчины в пальто, держащего в руке стаканчик кофе. Нажав на иконку сообщения, парень зашел в чат, в который тут же пришло сообщение: AsPo. Не против пороллить?

NoName С радостью, только введи меня в курс дела

AsPo. Короче, я разнострочник, могу писать посты, подстраиваясь под тебя. Как я понимаю, ты вообще не але?

NoName Ага

AsPo. Короче, пост это сообщение с описанием действий по выбранному нами сюжету. Есть малострочники, среднестрочники и многострочники — то, кто ты, зависит от размера постов Как только в кураж войдешь то поймешь, кто ты, а пока что, я под тебя подстроюсь

NoName Хорошо)

AsPo. По поводу обозначений, щас скину тебе какие я использую, но на самом деле все по-разному делают       Отпив чай, парень задумался — это всё так смешно звучит, «роллка в телеге», а на деле это та ещё дичь с изъебом. Какие-то посты, сюжеты, правила, обозначения — пиздец одним словом. AsPo. –… — разговор. *.....* — действие. (…) — мысли. {…} — шепот. […] — вне роллки. !..! — крик. ~…~ — флирт. Если что, некоторое можно заменить, как тебе будет удобно.

NoName Ебать, как всё трудно Буду по ходу ловить :D

AsPo. Хах, ну хорошо) А лет то тебе сколько?       Врать Антон привык, но тут было интересно узнать, что будет дальше. Антон быстро напечатал и отправил ответ:

NoName Мне 22

AsPo. Небольшая у нас разница, радует) Мне 24 Больше о себе я не рассказываю, люблю анонимность. Ты как хочешь, но мне было бы не комфортно знать о тебе много, а о себе почти не говорить)

NoName Хорошо, тогда я будем знать друг о друге только возраст А это правило какое-то негласное или дело принципа?

AsPo. Принцип, появившийся на уебанской истории из прошлого, может, расскажу как-нибудь) Общаться будем вне роллки?

NoName Да)

***

      Антон затянулся поглубже, и, пару секунд помолчав, продолжил: — Ну и короче, я там познакомился с парнем одним, ему двадцать четыре, и это всё, что я знаю о нем, в принципе, — Антон перевел взгляд на друзей. — И вы типа дружите?, — спросил Серёжа, вздёрнув бровь. — Ну, как сказать. Мы общаемся вне роллки, но сама роллка явно не дружеское общение, — на возникнувшие вопросительные взгляды, направленные на Антона, в ожидании объяснения, он продолжил с мыслью о том, что иногда пластырь лучше оторвать резко, — Короче, это ролевая игра, она и в чате есть, но там больше общаться и ищут себе роллевиков. Мы с Асом так с самого начала роллим, грубо говоря, мы в отношениях, — после сказанного стало максимально не по себе.       Дело не только в, казалось бы, устремленных отовсюду взглядах — хотя смотрели на него только друзья, всё так же идущие по обе стороны.       Для Шастуна делиться чем то личным было очень странно, особенно если речь идет об отношениях. Отношениях по переписки с парнем, который старше него. — Че?, — выпалил Матвиенко, хмуря брови и отводя взгляд в сторону дороги.       В моменте Антону, затягивающемуся сигаретным дымом, показалось, что Серёжа задумался о том, чтобы выкинуть его под колеса мимо проезжающих машин. Ну, или, на крайняк, самому сигануть. — Ты гей?, — прямо спросил Поз, после чего, максимально «незаметно» ударил Сережу в плечо, проведя руку за спиной Шастуна. Взгляды снова устремились на Антона, в ожидании ответа. — Наверное, я не знаю. — Как это? Быть в отношениях с мужчиной и не знать, гей ты или нет?, — мозг Серёжи явно отказывался уложить всё вышесказанное по полочкам. — Ну, я же переписываюсь, мне нравится человек, а не член. А сейчас я узнал, что он тоже из Воронежа, — последние слова были сказаны с грустью и тоской в голосе.       Во время произношения этой мысли он понимал — вряд ли они когда либо виделись и вряд ли они когда либо встретятся. А Антону хотелось. Теперь ещё больше. — Тю, а чего ты от этой новости позеленел? Всё ж круто, — всё-таки нарушил недолгое молчание Серёжа. — Вот именно, не будешь хоть, как Саша с последней парты, сидеть и мечтать о девочке, с которой в дискорде ночью сюсюкаешься, а она живет за три пизды, — рассмеялся Позов, хлопая Шаста по плечу. — Да, то, что круто, это понятно. Вот только возьми во внимание то, что мне 22 и я учусь в ВУЗе, — Антон кратко затянулся, а после добавил, — После этого не так весело всё это звучит, — Серёжа рассмеялся, и, вскинув руку и уронив её на плечо высокого друга, задал риторический вопрос: — То есть ты, неопределившийся гей, наврал какому-то челу двадцатичетырехлетнему о том, что тебе двадцать два, о том, что ты учишься в ВУЗе, и трахаешься с ним по переписке, между делом обсуждая вид из окна?, — на который Антон, как последний кретин, ответил утвердительно.       Стало ли ему легче, после такого откровения? Наверное. Стало ли ему понятнее что либо, относительно себя, после того, как он всю оставшуюся прогулку обсуждал это с самыми близкими друзьями? Вряд ли.       Антону было понятно одно — однажды карточный домик своей личности, который он построил буквально на ходу, разрушиться, а реакция человека, находящегося по ту сторону экрана, ему не известна. Вряд ли Ас обрадовался такому «сюрпризу». Наверное — как думал Шастун, ставя себя на место соролла — он бы его бросил. В смысле себя, кретина шестнадцатилетнего.       Теперь ходить по улицам было очень трудно. Трудно думать о том, что любой мимо проходящий может быть этим великолепным, горячо любимым им, сороллом. Странно было смотреть на дома, заглядывая в окна, и думать о том, что в каком-то из них, в домашнем уюте, пил кофе его соролл.