Nightmare

Решив остаться с Каем, как в детстве, Николь уже было набрала номер матери, остановив палец на кнопке вызова. Она совершенно забыла об ужине с отцом. Представив скандал, у неё не было варианта, как просить это сделать миссис Блэк. Конечно же, она не отказала любимой соседке. Кроме пылкого и дерзкого характера, Вивьен также обладала хорошим обаянием и убедительностью. Она солгала, сообщив Лилит, что дети так увлеклись разговором, и уснули прямиком в гостинной, и какой она будет после этого матерью, если пустит Николь в такое позднее время идти через лес домой. Мама Николь, понятное дело, расстроилась поступком своей дочери, но небольшой разговор с миссис Блэк смягчил её настроение. Кай и Николь хлопнули друг-другу по плечу, обрадовавшись победе, которая будет длиться ровно до момента возвращения Озборн домой. С детства они привыкли вот так засиживаться допоздна. Николь всегда читала какую-нибудь книгу с небольшой библиотеки миссис Блэк, а Кай играл в видеоигры, частенько забывая уменьшить громкость, за что отхватывал от матери, которая не могла уснуть. Им необязательно было разговаривать, наоборот, они нуждались в этой тишине, занимаясь своими делами, но по-прежнему в каком-то смысле — вместе. Сегодняшняя ночевка ничем не отличалась, наоборот, вызывала феерическое ощущение некоторого прыжка в прошлое, от чего оба сияли в несокрушимом молчании. Она лежала поперек кровати и читала «Кладбище домашних животных» уложив её на пол перед лицом, также свесив одну руку, чтобы перелистывать страницы, а Кай сидел рядом играя в очередную стратегию, где нужно убивать зомби. Когда он с трудом проходил определенные задания, Николь то и дело подшучивала, что он играть не умеет, за что получала кудрями по лицу, чихая от щекотки. Страница пролетает одна за другой, когда читаешь любимого автора, и Николь не хотела останавливаться, всячески игнорируя предательскую усталость от насыщенного дня. Но когда глаза начали невыносимо жечь, а текст сливался в неразборчивую кашу, у неё не оставалось выбора. Захлопнув Стивена Кинга, она возвращает его на тумбочку рядом с часами, циферблат которых мигал, 3:52 утра, притянув подушку ближе к голове и разочарованно вздохнув, наблюдает за сосредоточенным на игре Каем. По окнам забарабанил маленький дождь, который под свою колыбельную, медленно погрузил Николь в тревожную темноту. Оказавшись одной в темной комнате, освещаемая лишь одной свечой. Николь чувствует, что стоит на краю, пытаясь высмотреть вдали какие-нибудь силуэты, или что-то безопасное, прежде, чем подойти. Тревога подступает к горлу, но что-то тянет её вглубь комнаты, словно там находилось что-то, что давно ей необходимо, но Николь страшно, она знает, чем это всё обернется. Колени предательски начали дрожать. Огонёк на фитиле свечи начал игру с запугиванием, готовый затухнуть от своих резких колебаний, словно в этом месте был сквозняк. Буквально за считанные секунды пол покрывается множеством маленьких насекомых, от которых Николь теряет спокойствие, вскрикнув, пинает их ногой от себя замертво, оборачиваясь из стороны в сторону, истерически глотая воздух от количеств этой твари. Не то, чтобы она боялась насекомых, Кай в детстве часто пытался напугать её всякой мерзостью, но в таких объемах, кто бы это ни был, но они могут быть действительно опасны. И снова холодный пот пробрал её по спине, которая уловила чей-то взгляд, и уж точно нечеловеческий. И это что-то было прямиком за ней. Мурашки в очередной раз пробегают по коже, как и жуки карабкаются по её ногам, а сердце сильно колотится о грудную клетку, вызывая ещё больший дискомфорт в ситуации. Николь замечает, что больше ничего не трещит под ногами. Все жуки в один момент, просто, замертво упали. Сжав волю в кулаки, она оборачивается и видит лестницу, ведущую вверх, и снова мгла. Биение сердца отдает в ушах, и Озборн делает шаги в сторону лестницы. Она сделана из камня и покрыта мхом, от неё воняет сыростью и гнилью, а маленький язычок пламени свечки, позволил уловить отражения, лестница была мокрой. Николь делает шаг вверх, пытаясь не подскользнуться босыми ногами о поверхность, на которой оставался шлейф от раздавленных насекомых, но внутри сознание кричало, что лучше отступить, вернуться обратно. — Ники? — послышался голос Кая, и без прежних сомнений она летит вверх. Переступив черту, она хватается за сердце, что бешено билось, в попытке успокоиться и найти глазами друга. Зловещий смех наполнил помещение, заставляя Николь выпрямиться, но от собственной слабости она падает на пол, пытаясь во мгле найти источник звука. Слёзы стекают вниз по щекам, в то время как смех становится громче. В темноте показались те самые кровавые глаза, и Николь кричит, пытается зажмурить глаза, но что-то хватает её за подбородок, сжимая рот, не позволяя издать и звука. Она пытается отбиться, укусить, ударить и открывает глаза, ощутив запах крови. В надежде, что она смогла как-то ранить это что-то, её снова накатывает волна ужаса, когда осознает, что холодные и мокрые руки, что сжимали её лицо были всё время в крови. Где-то вдали звучал до боли знакомый голос, от которого она ревела ещё сильнее. Дыхание того, кто держал её рот на замке приближалось и сквозь тьму она увидела знакомые черты лица Кая. Вот только выглядел он очень печальным, продолжая нашептывать уже более различимое, но по-прежнему непонятное слово. Она пыталась разобраться, как в его шепоте, она начала слышать: — Ники... Ники..! Николь! — её глаза открылись. Кай тряс её за руку, в его глазах отображалась паника, а другой рукой он прикрывал ей рот, чтобы не кричала во сне. Его хватка на запястье немедленно ослабла, когда он удостоверился, что Николь уже не спит. Кай сделал глубокий выдох и рухнул ей на плечо, в какой-то момент он успел переодеться, оставшись в легкой белой футболке и боксерах. Николь поняла, что сжимает руку в его волосах и обнимает за шею, словно он единственное, за что она ещё может схватиться в этом плену кошмаров и безумия. Она быстро опустила руки, и Кай подорвался, начав метаться по углам комнаты. — Чёрт возьми, Ники... Всё стало настолько плохо?! То есть, прости... я имел ввиду, что прошло много времени, как я слышал, чтобы ты так кричала, Николь. Она присела на кровати, откинувшись спиной к стене. По её лбу скатывались капельки пота, хотя в комнате было прохладно. Сейчас на часах было 6:14 утра. Озборн тихо ответила: — Знаю. Всё ухудшается, стоит мне вернуться в эти края. Ну или после просмотра фильмов ужасов. — она смущенно улыбнулась Каю, — Но обычно, я это скрываю, потому что, зачастую, в комнате никого нет. Кай вздохнул, и в воздухе чувствовалось его раздражение: — В следующий раз, напомни, мне никогда не смотреть с тобой что-то похожее на ужасы. — его взгляд упал на тумбочку, подойдя ближе, он взял книгу, которую ранее читала Николь, — И не давать читать тебе Кинга... — Но это ведь лучший жанр! И всё таки, Кай верно подметил, что стало куда хуже. До этого образы во снах были не такими четкими, запоминающимися и, в какой-то степени, живыми. Николь чувствовала образовавшийся в горле ком, который тяжело сглотнуть, как делала это множество предыдущих раз, примиряясь со своим бременем сновидений. Всё меняется, всё уже изменилось. Она поднимается с кровати на негнущихся ногах, истерика ещё давала о себе знать, протолкнувшись сквозь протестующего Кая к компьютеру, открывает документ для ввода. Она принялась излагать свой сон, пока он не растворился дымкой в памяти, и все слова лились из неё словно так нужно было сделать множество предыдущих раз. Озборн писала всё, начиная от маленькой свечки, множества насекомых и заканчивая безумным двойником Кая. Все образы ярко предстали на экране, пока она усердно пробегала пальцами по клавиатуре, оставляя за собой множество ошибок, оборванные предложения, незаконченные мысли. Сейчас не был важен внешний вид текста, его удобное прочтение, главное выписать образы и происходящее. Её тошнило от молчания, а на кончике языка она ощущала последствия своего молчания, поэтому она была полна решимости выписывая всё на бумагу. Кай всё это время сидел тихо, подглядывая в текст из-за её плеча. Чтобы развеять обстановку, он вбрасывал какие-то факты о насекомых, но даже это не могло её отвлечь. Казалось, что внутри неё, что-то зашевелилось, что нельзя останавливать, и каждое её слово должно обрести свободу, иметь своё место. Но Каю удалось на момент остановить её своим вопросом: — Нешамот? Что это такое? Не доводилось раньше такого слышать. — Николь только повела плечами, не отрывая взгляда от монитора, а через секунду, за её спиной был слышен шорох книг Блэка, который искал ответ. Пару минут спустя он раздраженно выдохнул, и достал свой ноутбук. Продолжая ворчать самим с собой ещё некоторое время, Кай захлопнул его и застонал: — Я ничего толкового не нашел. Проверил несколько фольклорных источников, проверил на возможные ошибки... Полагаю, ты ослышалась или придумала это во сне. Это не какое-то существо или что-то в этом роде, Ники. — Ничего я не придумывала. Тем более, это сон. — Тогда, ответь, откуда тебе знать это? — Только после того, как ты мне скажешь, сколько всего в мире видов насекомых! — она огрызнулась и дернулась на месте, прежде чем услышала ответ, продолжила, — Я не знаю.. Я точно не могу знать, но в этом есть что-то реальное. Мне кажется, что это не выдумка, а воспоминания. Николь пересмотрела свой текст, и наконец, позволила мыслям успокоиться. Она обернулась в кресле, и уставилась на Кая изогнув бровь, который снова перебирал свои книги, выясняя, сколько конкретно видов насекомых существует. — И, я думаю, что раз мне приснилось это, следует искать ответ в моих книгах. — В фантастике? — Гляжу, твоё мнение обо мне ужасно. — Не в этом дело, Ники, просто я могу рассказать всё о тебе, начиная от размера ноги и заканчивая твоей комнатой. — Это пугает, на самом то деле. — Николь подошла к его шкафу, достав дождевик и сразу натягивая его на себя, быстро пробормотала, — Если я найду хоть какую-то зацепку, ты мне поверишь? Не дожидаясь ответа, дрожащими от нервов руками она сгребает в карман телефон и сигареты, что выложила на тумбочке перед сном, не обращая внимания на отсутствие ключей, в мыслях выстраивая план, как будет разгребать дерьмо, которое польется на неё из уст матери. Николь вылетела из дома, даже не пытаясь услышать Кая, который предложил для начала нормально позавтракать. Быстрым шагом передвигаясь по лесу, сильнее натягивая капюшон на голову, она закуривает сигарету и проклиная всё на свете, еле слышно хнычет. Она не понимала, почему всё это происходит именно с ней, друг за другом, даже не позволяя отдышаться. Кошмары — это, конечно, не очень приятная часть её жизни, но совершенно другой разговор, когда дело доходит до родителей. С детства Николь вынуждена примиряться с ненавистью и обидой внутри себя. Ещё хуже, когда она испытывала вину. Ей было стыдно ненавидеть их, ведь это её любимые мамочка и папа, которые вырастили и дали всё, что ей требовалось, но вели они себя как чужие люди, от чего неприязнь просела глубоко в сердце Николь, вызывая тем самым стыдливое и тошнотворное ощущение. Почему, только она страдала от этого? И Бог знает, какой сейчас она будет безответственной, глупой и эгоисткой, когда вернется домой, а мать поставит излюбленную пластинку. Она несколько раз чуть не поскользнулась на грязи, что покрывала лесную дорожку. Но, к тому времени, как она добралась к дому из-за холмов уже поднялось солнце. Осторожно поднимаясь по прогнившим в некоторых местах ступеньках, Николь машет мистеру Смиту рукой, и стараясь не издать лишнего шума, открывает дверь в свою квартиру. — Николь Озборн! — прогремела мать, стоя вверху лестницы, уперев руки в бока. Она выглядела очень раздраженной и сердитой, несмотря даже на то, что была в розовых тапочках и поношенном красном халате. Отец Николь вышел из комнаты матери сонный, и был скорее смущенным, нежели злым. — Доброго утра. — буркнула она, стянув кроссовки, двинулась в сторону лестницы, но мать её остановила. — Не так быстро! Сначала снимаешь всю грязную и мокрую одежду, я не собираюсь перемывать за тобой пол! — Я, вроде, и сама могу убрать за собой? — свела брови на переносице Николь, и послушно стала снимать дождевик. — Ты думаешь только о себе, а я здесь каждый день уборку делаю, после тебя! — Лилит взмахнула руками перед собой. — Вот только, я здесь находилась меньше, чем сутки. — ляпнула Николь, поднявшись мимо неё к себе в комнату, хлопнув дверью, прежде чем выслушать очередные нотации. Ситуацию спас отец, который терпел всю злость матери. Он это заслужил, тем более, он знал, куда шел и с кем остался ночевать. Прошло много лет, но Николь всё еще прекрасно помнила, какими они были в браке: невыносимые ежедневные скандалы, разорванные документы, разбитая посуда, а когда не было за что зацепиться, они переключались на Николь. Она была рада, когда они развелись, но ситуация всего лишь сократила количество таких ссор, а не решила проблему, когда эти двое продолжают рушить друг-другу жизнь, не обращая внимания на то, что кто-то страдал от этого намного больше. Николь никогда не отрицала того, что её кошмары могли быть вызваны детскими травмами, которыми её наградили родители. Даже куча психологов, по которым водила семью мать, словно это могло спасти, просили быть внимательнее к дочери, но в итоге, родители переехали в этот особняк, чтобы через пару недель подписать документы о разводе. Схватив стопку книг, Николь присела на мягкий ковёр, сразу же погрузившись в одну из книг об американском фольклоре. Она просидела часами, читая книги на полу. В конце-концов, отец Николь принес ей кофе, как делал себе, и решил пролистать заметки в тетради, которые она делала. Гарри вздохнул и вернул ей тетрадь, заглянув в книгу, которую она читала: — Лилит сказала, что ты собираешься писать свою книгу... Как я понимаю, она будет про детские кошмары? Николь тоже вздохнула, сделав глоток кофе. Ей было непривычно делиться чем-либо со своим отцом, поэтому делала это мать, оставляя дочери осадок предательства. — Они давно уже не детские. — интереса ради ответила Озборн, взглянув на папу. — Так ты до сих пор видишь их? — его лицо было в смятении, — Мы думали, что ты опустила Эзру, когда съехали отсюда. — Чего? Ты о чём? — отец посмотрел в сторону двери, Николь обернулась и увидела мать, от чего Гарри почесал затылок, так и не ответив, удалился из комнаты. Бросив вслед родителям недоверчивый взглядом, она подняла голову к потолку, словно молила Бога о помощи. Взяв учебник обратно, продолжила свои поиски. Когда книги с возможным ответом закончились, Николь перебралась к столу, включая свой старенький компьютер, чтобы сократить время, пока он решит запуститься, пересматривает различные тетради с конспектами из университета, что захватила с собой, для закрепления материала, на глаза попались лекции креационизма. Первой темой был ислам, и Николь мало, что выписывала, так как для неё это одна из самых сложных религий, в христианстве тоже много она не писала — была осведомлена более чем. Перелистывая страницы, она добралась до иудаизма. Перечитывая некоторые понятия и обычаи, её руки замерли. Когда компьютер заработал, она сразу же решила позвонить Каю по видеосвязи. Спустя три попытки, он всё же ответил на её звонок: — Ники, иногда люди могут быть заняты, и я думаю, в порядках вежливости сначала написать сообщение. — Заткнись, и послушай сюда. — в замешательстве от её резких слов, он кивает головой и внимательно слушает, — Я нашла в своих конспектах по креационизма, несколько повторений этого слова. Но в основном, это идеология о реинкарнации, переселении душ. Странно, что ты ничего не нашел в интернете, или вообще не знаешь, учитывая свои еврейские корни. — Моя мать проповедовала христианство, так что, я правда не знал. — ответил Кай, будучи по-прежнему в замешательстве, — Хорошо. То есть, я рад, что мы выяснили этот вопрос. Но так или иначе, какое отношение это имеет к твоим снам? Ты же не можешь победить обычное понятие. Николь даже не думала спорить с его непониманием, ведь она почувствовала впервые момент триумфа, за долгое время. Она дернулась на месте, и возмущенно сказала: — Разве ты не видишь, Блэк? Это маленькая часть разгадки моих снов. Они начались здесь много лет назад, и скоро им должен придти конец. Я чувствую это. — она посмотрела на Кая, но связь резко ухудшилась, его губы двигались, но она не слышала слов, или они доходили до её ушей с сильной задержкой. — Зеркало.. — прошипел динамик голосом Кая, и глядя по-прежнему в экран, но теперь на собственное окошко, она увидела в зеркале силуэт. Медленно обернувшись, ощущая как ладони в один миг стали мокрыми, а по спине пробежал холодок, её ожидало собственное отражение. Глядя на зеркало ошарашенными глазами, она вскрикивает, когда снова слышит голос Кая, но связь уже восстановилась. — Ты видел это?! — присев обратно за стол, истерика снова накатывала, а парень поджал губы и помотал головой. — Плохая связь и игра тенью сделала своё дело, успокойся. — Блэк! Там было что-то! Оборачиваясь на зеркало и возвращая взгляд к окошку на экране, Николь посмотрела на друга, и увидела как он морщится, наблюдая за ней. На его лице было всё написано чёрным по белому, и было понятно без слов, что он ей не верит. Николь ощутила, как её триумф рассыпался в прах перед ногами и всё в один момент разрушилось, одним лишь его выражением лица. Всю жизнь она была сама по себе, чувствуя, что никто не доверяет или не верит, её кошмарам, идеям, мыслям, даже не стараются услышать, и сейчас, она в очередной раз убедилась, как больно видеть сомнение от близких людей, которым позволяешь открыться. Кай пытался быстро скрыть свое замешательство, но уже ущерб был нанесён. Николь отложила тетрадь, а её губы сложились в тонкую мрачную линию. — Думаю, на этом мы закончим. — Подожди... Она выключила компьютер, чувствуя, как обида держит её за горло, не позволяя нормально дышать, тем самым заставляя её плакать. Она честно старалась держать себя в руках. Не развалиться на части среди комнаты, и не измазать ворот рубашки слезами и соплями, не опускать руки, когда удача решила заглянуть в её дом. Ей очень хотелось не размышлять о том, что её жизнь дерьмо. Но это был факт. Она теперь сидела в гостинной, боясь находиться одной в своей комнате. Возможно, это была игра теней, но быть уверенной на сто процентов Николь не могла, как не старалась. Она провалялась на диване больше часа, размышляя о сне, который уже почти выветрился из головы, и взаимосвязи его с иудейским понятием, и зачем отец упомянул погибшего брата Кая. Вдали сигналила машина, и Николь взглянула на дорогу, когда выходила в очередной раз покурить на задний двор, какой-то старый пикап двигался в сторону дома Блэков. Наверно, новые жители, подумала она, ведь до сих пор, ей не удавалось заметить соседей с третьей квартиры. Докуривая сигарету, и глядя уже в сторону леса, её посетила безумная идея. Колодец. Второе место по её страхам занимал он, после кошмаров. Она знала, что должна пойти и узнать поближе это место. Собравшись с мыслями, она хлопает ладонью себе по лицу, пытаясь отогнать детский страх. Сердито взглянув в сторону леса, в ней снова проснулось чувство, что там она сможет найти ответы на свои вопросы, с Каем или без него. Николь оставалось только надеяться, что её тоже никто не искал в лесу.