Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Дорожка лунного света пробивалась через стеклопакет, оставляя на полу длинную полосу. Душнов сидел на подоконнике, уставившись на неё, с полным отсутствием в глазах. Кран мерно капал в такт Олежиным покачиваниям ногой, Антон так и не вызвал мастера. Олежа думал, вот если бы Антон был тут, он бы ему напомнил, они, быть может, поругались бы, а может, и нет. Но Звёздочкина всё не было.       Он ушёл около двух часов назад, обещая скоро вернуться, хоть это понятие «скоро», для такого большого города как Москва, могло изрядно затянуться, всё-таки, Олежа нервничал. Он несколько раз перечитал конспекты с сегодняшних пар, просмотрел бегло несколько новых параграфов. Теперь, когда все дела закончились, он остался один на один с переживаниями.       С Антоном могло случится буквально что угодно. Полиция, авария, кража, убийство, не дай Бог. Душнов обкусал губы и теперь царапал ладонь ногтями, пытаясь заглушить глупые мысли, лезшие в голову.       Звёздочкин не отвечает на звонки. Не может или не хочет? А вдруг у него появился кто-то? Вдруг сейчас он сидит в ресторане с красивой девушкой, заказывая ей бокал шампанского и роллы с лососем? Олежа хлопнул себя рукой по щеке.       ‐ Что за бред ты несёшь? — спрашивает он сам себя, вслушиваясь в ответную пустоту квартиры.       Вдруг, слышится звук ключа в замке. Душнов вскакивает с места и бежит к двери. На пороге показывается Антон, прячущий что-то за спиной. Олежа облегчённо вздыхает, но тут же хмурится.       — Долго тебя не было, — говорит он, кривясь.       Вместо ответа Звёздочкин вынимает из-за спины бумажный пакет и букет алых роз.       — Прости. Понимаю, ты переживал, но сюрприз сорвать не хотелось, — Антон протягивает Олеже букет. — Это тебе, за самые красивые в мире глаза.       Душнов перехватывает букет, тут же закрывая им смущённое лицо. Пакет Антон тоже суёт ему в руки, объясняя, что там роллы, так что приходится возвращаться на кухню, ставить его на стойку и искать вазу для цветов.       — А я уже много чего надумал, — делится Олежа с Антоном, погружая цветы в воду.       — Знаю я тебя, — Звёздочкин подходит ближе, треплет Душнова по голове. — Иногда, много думать — вредно, — он щёлкает его по носу, широко улыбаясь.       — Уж точно полезнее, чем не думать вообще, — защищается Олежа, и Антон, видя, что Душнов его шутки не понял, мягко целует его в щёку. Теперь Олежа точно обезврежен.       — Т-ты! — Душнов загорается как искра, возмущаясь, теперь уже по-доброму. — Нечестный приём!       — Очень честный, — Звёздочкин вновь приближается, теперь уже ставя отметку в уголок губ, Душнов обнимает его за плечи. — До нечестных я ещё не дошёл.       Олежа всегда любил эту кухню. За розовую посуду, за множество чашек на тумбочке, за удобное расположение техники. За Антона. За те моменты, когда они приходили сюда после долгого тяжелого дня, вместе готовили, а потом смотрели сериалы.       Душнов любил это место тогда, когда перемешивая спагетти в сковороде, он, вдруг, чувствовал чужие руки на своей талии и голову на плече. Когда Антон прижимал его к себе, перехватывая ладони своими, шептал что-то, от чего мурашки бежали по кончикам ушей, а щёки розовели.       Любил это место и человека, с ним связанного.