Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Иногда, человек, переживший аварию, теряет способность к важным жизненным навыкам, и ему приходится учиться этому заново. Вот так и Антону приходилось заново учиться жить. Жить без Олежи.       Нет ничего сложнее, чем избавляться от давних привычек, и Антон понимал это, как никто другой.       Сложно было, приходя домой, не слышать такое родное «Привет, Тош», и в связке с этим «Устал? Я поставлю чайник». Чайник приходилось ставить самому. Никто не заваривал самый вкусный в мире чай и не обнимал со спины, прижимаясь щекой к плечу. Будто в одночасье испарилось всё, что делало дом домом. Остались четыре стены и бесконеная тоска, которую не получалось залить никаким алкоголем.       Антону приходилось учиться привыкать к новому.       Он научился вставать без его «Доброе утро». Научился разлеплять глаза, когда жутко не хотелось, когда хотелось лишь закрыть их навсегда, и никогда не открывать, только бы не жить так, как он жил сейчас.       Он научился существовать в тишине. Без его рассказов, без его голоса, звука шагов, перелистывания страниц и подпевания песням из мюзиклов. Будто из его жизни пропали все звуки, вокруг стало тихо, но не так тихо, когда спокойно, а так, как после катастрофы, после которой во всём мире ты остался один.       Научился жить без его запаха. Без запаха шампуня, без запаха геля для душа, без запаха молочного улуна по вечерам. И теперь ему не хотелось вообще чувствовать запахи. Всё это не то.       Научился не думать о нём. Обрубать мысли на корню, забываться всеми известными методами: в работе, учёбе, делах. Пить в те моменты, когда воспоминания особо настойчиво пытались пробиться в его голову. Сидеть до утра в барах с незнакомцами, вливать в себя литры спиртного, просыпаться в чужих квартирах, пачками курить мерзкие липкие сигареты, сдерживать слёзы, вдавливая бычки в поверхность подоконника. Избегать и запрещать себе чувствовать.       Он научился жить без него. Но эта жизнь перестала быть похожей на жизнь. Она стала выживанием.