Всё о глазах Антона Звёздочкина

      Олежа никогда так не пил. Можно было даже сказать, что он вообще никогда не пил, если конечно не считать ситуации из детства, когда он случайно выпил из какой-то чашки свой любимый компот, а это оказался не совсем компот. Но по-крупному — никогда.       Вообще, Душнов был достаточно умным парнем, достаточно умным для того, кто пытался бы заглушить свои чувства алкоголем. Но ошибки совершает каждый. И всё случается в первый раз.       И вот, Олежа шёл, пошатываясь, по улице, надеясь не набрести на толпу гопников или не встретить кого-нибудь из универа. Он не хотел чтобы его кто-то видел в таком состоянии. Особенно Антон. Антон, из-за которого весь этот балаган и случился.       Антон, у которого глаза как два куска янтаря, Антон в своём идеальном пиджаке, Антон, с этим своим чарующим низким голосом. Антон, в которого он абсолютно точно влюбился, и сегодня, наконец, это осознал. И провалился сразу же.       Провалился в тучу своих переживаний, в яму сомнений и страхов, в чувство безысходности. Ведь Антон — это Антон, а он — это он. И это две большие разницы.       Настолько большие, что если с Олежей разговаривают лишь по учёбе, то с Антоном действительно хотят говорить. О чём угодно, лишь бы слушать его голос, его мысли, видеть его лицо, эмоции, что угодно, только бы он был рядом. Быть рядом с Олежей хотели только на контрольных и экзаменах. Чтобы списывать.       Об Антоне одновременно хотелось и не хотелось думать. Он был как популярная песня на радио, очевидно, что многим нравится, но признать, что и тебе тоже, равносильно заключить себя в серую массу. Только вот Олежа Антона знал по-настоящему. Восхищался им, слушал, говорил в ответ. Олежа не знал только, знал ли Антон его в ответ.       Дорога становилась более размытой, в глазах мелькали звёздочки фонарей, а ноги, будто бы ватные, отказывались работать. Олежа прислонился к фонарному столбу и прикрыл глаза, стараясь одновременно с этим удержаться на месте. Он несколько раз вдохнул и выдохнул холодеющий вечерний воздух, пытаясь прогнать ощущение тошноты, а затем начал сползать по столбу вниз. Тут его и подхватили чьи-то руки.       Олежа вздрогнул, но ничего сделать не смог, ноги окончательно подвели, и он обмяк, позволяя подхватить себя под руки.       — Олегсей, — только не этот голос. только не сейчас. Антон. — Олежа, ты в порядке?       Олежа открыл глаза, глядя прямо в лицо Звёздочкина. Конечно, он не в порядке. Он даже сказать ничего не может, только смотрит с видом нашкодившего котёнка.       — Не думаю, — наконец ответил он, отводя глаза. Смотреть больше нет сил. Объясняться тоже нет сил, но кажется, придётся.       — Ты не ответил на сообщение. Я подумал, что что-то случилось.       — Случилось, — икнул Душнов, теперь уже сам хватаясь за Антона. Стоять сам он давно не мог. — Влюбился.       Звёздочкин смотрел вопросительно, но ничего не говорил. Подхватил Олежу, тот что-то мычал, но не сопротивлялся. Свет фонаря ударил в глаза следом за запахом чужого парфюма. И Олежа провалился.

* * *

      Лицо Антона. Не очень чёткое, но, определённо, это он. Прямо перед ним. Какой позор, думает Олежа, хотя он сейчас не в состоянии оценить, насколько сильный этот позор по шкале от несделанного домашнего задания до разочарования семьи. Навскидку, где-то семь.       Звёздочкин поглаживает его пальцы. Или ему это снится, сложно наверняка сказать, думается ему. Наверное, это сладкий сон. И хорошо тогда. Душнов позволяет Антону переплести их пальцы, блаженно улыбается. Таких реалистичных снов у него не было давно. Последний раз ему снилась защита диплома, но там всё было нервно и жутко. Тут всё было хорошо.       — Ты ведь говорил обо мне, Олежа? — спрашивает Антон, и Душнов согласно кивает. Конечно о нём, в кого ещё он мог влюбиться так.       Звёздочкин улыбается, убирает волосы с чужого лица, наклоняется ближе и мягко целует в лоб. Отпечаток тёплых губ несколько мгновений держится в восприятии Олежи.       — Я тоже в тебя влюбился, — говорит Антон-из-сна. — С первого взгляда.       Олежа смотрит на него любовно, стараясь запомнить всё. Как он ему улыбается, как задерживает глаза, как звучат его признания, насколько тёплые и мягкие у него губы. Завтра утром ему явно захочется вспомнить этот сон. И не только завтра, быть может, он будет вспоминать его каждый день.       Не-отдающий-себе-отчёт-Олежа накрывает ладонь Антона второй ладонью, впечатывает в сознание горячую руку Антона-из-сна. Антон крепче сжимает его пальцы.       — Ты такой хороший, Антон, — тихо сообщает Олежа. — Я тебя очень люблю.       Больше он не знает что сказать. Правдоподобные сны обычно заканчивались на минуту назад раньше, так что он просто ждёт, когда его уже выдернет из этого счаисливого мира.       Антон ничего не отвечает, только улыбается молча, прячет смешок в кулаке, не может оторвать взгляд.       — Тебе нужно поспать, Олеж, хорошо? — наконец говорит он, поглаживая волосы Душнова.       Олежа согласно моргает, если Антон-из-сна, такой хороший, такой добрый, с тёплыми руками, говорит, что так нужно, то он согласен. Он проваливается почти сразу как закрывает глаза.

* * *

      Открыть глаза утром намного сложнее, чем закрыть их ночью. Это Олежа понимает сразу. У него болит голова, он полностью чувствует значение слова сушняк, которое часто слышал от одногруппников и соседей по общежитию. А ещё, он помнит тот сон, от которого внутри всё сжимается, и хочется пищать, как ребёнок при виде игрушки мечты. Но он сдерживается. Делает пару коротких вдохов, пытается успокоить забившееся сильнее сердце.       Не в силах встать с кровати, берёт телефон, листает ленту в соц сети. Смотрит на уведомление, закашливается. Выспался? Увидел что ты онлайн, решил написать.       Олежа нажимает на диалог. Диалог с Антоном Звёздочкиным. Антон Звёздочкин: Как себя чувствуешь после вчерашнего?       Олежу потряхивает. Вдруг приходит осознание — вчерашнее не сон. И никогда им не было.       Пытается прийти в себя. Бесполезно. Крутит все события в голове. Неужели, Антон донёс его до общаги, а потом они держались за руки и Олежа нёс ему в лицо какую-то бредятину про влюблённость? А самое главное, Антон ведь ответил. Ответил взаимностью.       Набирает сообщение дрожащими пальцами.

Олежа Душнов:

Всё нормально. Мы можем обсудить вчерашнее?

Антон Звёздочкин: Да. Заеду за тобой в восемь.

Олежа Душнов:

Хорошо.

      — В восемь, — повторяет Олежа вслух. — Сейчас одиннадцать. За девять часов я съем себя заживо.       Он старается не думать. Даже симптомы похмелья не мешают ему впадать в нервную панику. Его крутит до тошноты, пока он судорожно пьёт воду.       В душе он стоит под потоком воды, но как только закрывает глаза, сразу же начинает подташнивать. Хватило же ума, думает он. По шкале от Димы Шашлыка до Антона Звёздочкина он чувствует себя на крепкую двойку.       Остаток дня он не помнил, но когда Антон написал, что он подъехал, сердце болезненно сжалось.       Олежа уже миллиард раз поменял сторону в которую зачёсывал волосы, перемерил все рубашки и футболки, но в итоге вышел в своём обычном прикиде. Он увидел Антона у входа и сердце пропустило удар.       — Добрый вечер, — Антон приветливо улыбнулся. — Хорошо выглядишь.       — П..привет, Антон. — Олежа вновь поймал нервное заикание. — Я бы не сказал, — он отпустил нервный смешок. — Распитие явно не мой конёк.       Звёздочкин улыбнулся, больше не говорил ничего. И это пугало.       — Прости. Я вчера много глупостей наговорил, — начал Душнов. Его извинения искренние, Антон действительно не должен был слышать ничего такого вчера.       — А мне показалось милым, — ответ Антона сбил Олежу с толку. Теперь он просто молчал, глядя себе под ноги. — Ты обычно мне в глаза так не заглядываешь.       — Вот чёрт, — Олежа пятнисто покраснел, собрал ладони в замок и заломал пальцы. — Чёрт, это так глупо, прости, я не…       — Не хотел, — заканчивает Антон. — Я так и понял, но в любом случае, ты уже сказал, а я уже ответил.       Звёздочкин коснулся рук Душнова, позволяя вытянуть одну из них из ломания пальцев.       — Не переживай так, всё нормально, — успокоил Антон. — То что ты ничего не озвучивал раньше, ещё не значит, что я не знал. — О чем ты? — Ты ведёшь себя как влюблённый. Я это знаю, потому что чувствую себя так же. Как влюблённый школьник. А Олежа и правда чувствовал себя растерянным влюблённым школьником в период расцвета первой любви. Потерянным, но вдохновлённым и очарованным.

* * *

— Глупый вопрос, но по шкале от Шекспира до Чехова, где находится наша любовь? — Олежа лежал головой на чужих коленях, и смотрел снизу на очерченную линию подбородка Антона. — Не думаю, что в классике есть хоть одна история любви, напоминающая нашу, — отозвался Звёздочкин, наклоняя голову и заглядывая в голубые глаза Душнова. — А вопрос совсем не глупый, очень даже интересный. — он потрепал Олежу по волосам, тот довольно улыбнулся. — Прости. Всё никак не могу привыкнуть, что я теперь «интересный», — Олежа выделил интонацией последнее слово. — Ты всегда был интересным, — Антон накручивал на палец прядь Олежиных волос. — Для меня уж точно.