В сумерках прячутся звезды

      Луффи крылья Йер искренне нравятся. Они огромные, похожие на дым и сумеречное небо одновременно, а еще мягкие, но вместе с тем практически не осязаемые для прикосновений. Он трогает маховые перья, кости плеча, предплечья и кисти, гладит нежный пух. Крылья проглядывают сквозь прорези на одежде, и там тоже виднеются перья, и Луффи заинтересованно засовывает руку прямо под ткань, чтобы все пощупать, но Йер внезапно отстраняется и качает головой.       – Ну дай посмотреть, ты же сама разрешила! – канючит Луффи, удлиняя руки, чтобы достать до желанных перьев, и Йер вздыхает – неожиданно тяжело, – и ее мягкая улыбка пропадает. Она на мгновение поджимает губы, но Луффи хватает и этого. – Что, совсем нельзя?       – Чуть позже будет можно, – с привычной улыбкой отвечает Йерсель, вновь садится рядом, свешивая ноги с края обрыва, и укладывает длинные перья Луффи на колени, и он с удовольствием зарывается в них обеими руками. Но осторожно: Йер об этом просила!       – А когда будет позже? – тут же уточняет Луффи и просовывает голову под крылом так, чтобы, удлинив шею, оказаться с Йер лицом к лицу. Ее взгляда он не чувствует; ну, она же вроде вообще ничего не видит, верно? – Кстати, зачем тебе эта белая тряпка?       – Ты узнаешь о том, что «позже» наступило, первым, – говорит Йерсель и ласково гладит Луффи по голове. Это даже приятно, у Йер теплые руки и невесомые прикосновения, а еще она полетала вместе с Луффи в небе и никогда на него не злится. Йер хорошая – поэтому Луффи ей верит. – А повязка… их носят все слепые, чтобы не пугать окружающих.       – Я не испугаюсь, – упрямо говорит Луффи и расплывается в зубастой улыбке. Его солнце льнет под пальцы Йер и выпрашивает как можно больше ласки. – Но «позже», я понял. Я запомнил!       – Будь ты божеством, в тебя не составило бы труда уверовать, – смеется Йер, и Луффи корчит недовольную рожу.       – Нет никакого божества, но я стану королем пиратов, – уверенно заявляет он и показывает Йер язык. – И не переводи тему!