A Soldier's Harmony (Солдат Гармонии)

      — АГХХХ!! — завопил Дин, подпрыгнув и резко выбросив кулак вперёд. Тот, кто на него напал, испуганно вскрикнул, и удар лишь скользнул по металлической броне. Не давая врагу ни секунды прийти в себя, человек, быстрее пули, соскочил с колесницы и обрушился прямо на нападавшего. В ушах у него стоял глухой звон, мир вокруг плыл и кружился. Существо под ним тихо заскулило, когда закованный в броню мужчина всей тяжестью придавил его к земле, — а затем всё вокруг стихло. Ничего не осталось. Ни выстрелов, ни Демонов, ни молний. Только пустота. Дин моргнул и опустил взгляд вниз. Его лицо исказилось от изумления, когда он увидел вжавшегося в землю стражника, которого пригвоздил своим телом. Уши у того были прижаты, по щекам от боли и ужаса текли слёзы, а сам он в оцепенелом страхе смотрел на человека снизу вверх. Сержант почувствовал что-то в своей руке и опустил глаза. Изумление на его лице мгновенно сменилось ужасом: его боевой нож замер всего в нескольких дюймах от горла пони. Его взгляд метнулся от жеребца к ножу и обратно, пока он отчаянно пытался заставить себя отстраниться. Сердце колотилось как безумное, а по лбу и шее уже катился пот. — Т-ты пытался снять с меня шлем? — прошептал Дин. Глаза стражника сузились, и он медленно покачал головой, стараясь даже не дёрнуться рядом с ножом, замершим у его яремной вены. — Н-н-нет, сэр. Я-я просто хотел увидеть вас вблизи и-и… тронул вас за плечо. Дин тихо хмыкнул, слушая, как пони выдавливает из себя ответ, и выражение его лица немного смягчилось. Повисла долгая пауза, и Дин видел, как стражник обливается потом от тревоги. Крайне медленно он отвёл нож и убрал его в ножны; лезвие с глухим шорохом скользнуло обратно на своё место у него на плече. Затем Дин не спеша слез с него, присел рядом и протянул руку. Стражник перевёл взгляд с сержанта на раскрытую ладонь и, поколебавшись, осторожно поставил копыто ему на руку. Человек бережно помог ему подняться, и по прежде онемевшей толпе прокатился общий вздох облегчения. Тут же зашелестели перешёптывания, и немало реплик касалось внезапного крика сержанта. — Больше так не делай, — невозмутимо произнёс Дин, после чего отвернулся. Он качнул головой, когда до него донеслись звуки шёпота. Вот только что-то было не так. Этот шёпот исходил не от толпы — казалось, он отдаётся эхом прямо вокруг его шлема. Дин глухо хмыкнул, решив, что всему виной усталость. И вдруг Дин застыл. Всё его тело напряглось и окаменело. — Где Принцесса?! — Дин резко развернулся и стремительно двинулся обратно к стражнику. Он успел заметить пустую колесницу — Твайлайт, Спайк и Люси исчезли. Паника стиснула Дина, словно тисками, и его движения вмиг стали лихорадочными. Стражник поспешно попятился, пока толпа растерянно переглядывалась. — Е-ё увели, сэр. В Дине вскипела ярость, густо смешанная со страхом, и сердце у него похолодело. — Куда увели?! — Сержант Дин! Дин резко обернулся и увидел, как Спитфайр галопом пробирается сквозь небольшую толпу стражников. Она тяжело дышала, шумно втягивая воздух, а когда остановилась перед сержантом, на её морде почему-то играла улыбка. Дин уже собирался отчитать капитана — Принцесса снова пропала, — но та подняла копыто, останавливая его. — Принцесса в безопасности, сержант. Капрал хотел сказать, что её увезли в больницу. Доктор Лактоза и хирург Марроу сейчас оперируют её. Дин моргнул, и вся энергия будто в один миг покинула его тело. Она жива. Она в безопасности. И она будет жить. Он попытался поднять руку, чтобы снять шлем, но внезапное ощущение, словно сотня раскалённых кинжалов одновременно вонзилась в левую руку, пронзило его насквозь. Он вскрикнул от боли и пошатнулся, стиснув зубы. Пони позади них, уже начавшие расходиться, вздрогнули от этого звука и снова обернулись к нему. Без сил не было и адреналина. А без адреналина он наконец почувствовал каждую травму, которую его тело сдерживало весь последний день. — Похоже, тебе тоже не помешает заглянуть в больницу, — сухо заметила Спитфайр. Она направилась по дорожке к медцентру, и Дин, покачав головой, похромал следом. — Без шуток. Магия той сучки-чейнджлинга каким-то образом сломала мне руку, — прорычал Дин, поравнявшись с ней. Он почти не замечал ничего вокруг, пока они шли, лишь изредка кивал тем, кто махал ему. Судя по всему, они приземлились совсем недавно: солдаты всё ещё выстраивались и получали указания от командиров. — Королевы чейнджлингов? Ты и правда сражался с ней? — Спитфайр посмотрела на него снизу вверх с тем, что он принял за восхищение, и Дин тяжело вздохнул. — Да, сражался. Хотя руку я сломал, когда пытался уйти вместе с Принцессой, — буркнул он. — Надеюсь, эта мразь сдохла. Спитфайр усмехнулась и покачала головой. Её хвост хлестнул Дина по задней стороне ноги, и он болезненно поморщился, когда несколько волосков застряли между бронёй и коснулись ран. Он повернул голову и мрачно посмотрел на неё сверху вниз, отчего та тихо фыркнула. — Не смотри на меня так, сержант. Я выше тебя по званию. И, судя по тому, что мне рассказали солдаты о том взрыве, уже чудо, что хоть кто-то из нас вообще выжил. Дин глухо хмыкнул, когда они прошли под аркой главного входа в казармы и двинулись дальше по дорожке. Ровный цокот копыт Спитфайр и тяжёлый стук его ботинок будто размеренно отбивали ритм в прохладном воздухе. Солнце садилось за утёсами, и, когда они подошли ко входу в больницу, человека на миг накрыло неожиданное чувство покоя. Он посмотрел направо и успел увидеть холмы, катившиеся за городские стены, пока взгляд резко не упёрся в край леса Уайттейл. «Спокойное место», — подумал он. Дин так глубоко ушёл в свои мысли, что едва заметил, как капитан зовёт его. Он опустил взгляд и моргнул за маской. — Что такое, Спитфайр? — тихо спросил он; маска приглушала голос. Он увидел, как её выражение лица потускнело, а уши слегка опустились. Он остановился, и они встали друг напротив друга. — Я спросила, всё ли с тобой в порядке. Не хотела поднимать это при остальных, но мне показалось странным, что ты не проснулся, когда мы приземлились. Мы даже успели доставить Принцессу в больницу, а ты всё не двигался. Я уже побежала искать свободного медика, но, когда вернулась, ты уже прыгнул на капрала. Дин уже хотел открыть рот и отмахнуться от её тревоги, но она заговорила снова: — Знаешь, ты вёл себя иначе ещё после возвращения из лагеря под Сталлионградом. Я заметила ещё в поезде, как ты сторонился бывших заключённых и вообще всей команды. Ты почти не разговаривал, а в те редкие моменты, когда я видела тебя без шлема, в твоих глазах было что-то… — Хватит. Голос Дина сорвался на рычание, и уши Спитфайр тут же прижались назад — она вздрогнула. На долю секунды в нескольких метрах у него за спиной возникла призрачная проекция, но он отказался оборачиваться. Дин глухо рыкнул и тряхнул головой. — Просто… отведи меня в больницу, чтобы я убедился, что с Твайлайт всё в порядке. А потом собери совет к девяти вечера. Я намерен начать подготовку, потому что у нас всего полторы недели до того, как Император сделает свой ход. И к этому времени я хочу быть готов. Спитфайр выглядела так, будто хотела возразить, но в итоге лишь тихо вздохнула и кивнула. Не сказав больше ни слова, она снова направилась к больнице. Дин просто пошёл следом. Тишина дала Дину возможность думать — и он думал. Его пугало, насколько мало времени им отвели, но он знал, что опыта у него хватит, чтобы справиться. Устранение целей всегда было его сильной стороной, и почти столь же хорошо он владел ближним боем. Ему нужно было лишь подобраться к Императору вплотную — и тогда всё будет кончено. Но была ещё магия. Кризалис наглядно показала, что магия рано или поздно станет для него серьёзной проблемой. Если оглянуться назад, Королева ведь говорила, что её заклинание должно было буквально расплавить его изнутри, а отделался он всего лишь сломанной рукой. Может, его броня и правда работала как надо, и всё упиралось лишь в силу самого заклинания? В магии он разбирался не до конца, но точно знал одно: сплав, из которого был сделан его бронекостюм HLD, обладал устойчивостью к магическому воздействию. — Погодите-ка… сплав… Дин споткнулся, когда внезапно сложил в голове два и два, и едва не влепил себе ладонью по лицу за собственную тупость. Он почти забыл, что Compound-X, металл в его броне, до очистки находился в состоянии, похожем на железную руду. А здесь, на Эквисе, он пока знал только один камень, устойчивый к магии, — тот самый валун Нуллстоуна, который показывал ему кузнец. — Да не может быть, чтобы всё это время всё было настолько просто. Шансы на то, что Нуллстоун и Compound-X — одно и то же, были ничтожны. И всё же Дин был готов поспорить: даже если это не так, его фабрикатор наверняка окажется достаточно продвинутым, чтобы переработать Нуллстоун в пригодный металл. Если его догадка верна, он сможет спасти жизни солдат во время грядущего вторжения. Дин почувствовал, как уголки губ дёрнулись в попытке сложиться в улыбку, но почему-то та так и не появилась. Шёпот по-прежнему звучал у него в голове, хотя теперь больше напоминал лёгкий звон в ушах, чем что-то иное. Он решил, что всё пройдёт, как только ему удастся поспать. Сознания у него ещё хватало, чтобы понимать: последние семь лет глубоко изуродовали его психику, настолько, что он уже боялся — прежним ему не стать никогда. Но Дин знал: в конце концов всё наладится, если не для него, то хотя бы для тех, кто рядом. А это было единственным, что имело значение. Со своей военной травмой он как-нибудь справится. — Дин… Глаза Дина резко метнулись в сторону. Они со Спитфайр уже проходили мимо дверных проёмов — оказывается, в какой-то момент они вошли в больницу, — и всё вокруг теперь расплывалось смазанным потоком. Его чувства улавливали каждый отдельный звук и каждое движение: медсестру, входящую в палату, крик пони где-то в конце коридора, нечеловеческий визг изношенных колёс тележки. Дыхание Дина начало учащаться, а взгляд заметался во все стороны. Стулья словно поплыли и исказились, стены начали сдвигаться к нему всё ближе. Мир внезапно закружился, и желудок ухнул вниз, будто он сорвался с вершины американских горок. К горлу подступила тошнота, кожа стала липкой и холодной. Его дыхание грохотало в ушах, как раскаты грома, а шёпот становился всё громче. Теперь он уже различал отдельные голоса — и почему-то слышал плач. — Примерно в ноль девятьсот часов… Сердце тяжело ударило в грудь. Всё, что он сейчас чувствовал, было в точности как в его кошмарах. Такие ощущения приходили тогда, когда та проклятая тварь играла с ним, перекраивая его разум. Неужели он всё ещё спит? Неужели он вообще не просыпался?.. — Ваша жена, Мэри, и ваш сын, Джексон… Нет, это невозможно — конечно, он бодрствует! Он только что вернулся из улья чейнджлингов, и все были живы, все были в порядке. Он просто вымотан до предела и, скорее всего, уже ловит галлюцинации после стресса последних дней. Вокруг него натянули палатку, и по его лицу потекли слёзы. Он пытался представить их лица, но видел лишь страшные слова на листке бумаги, зажатом в его руках. Кто-то звал его по имени, кто-то коснулся его ноги. А он всё шёл вперёд. Теперь он лежал на лабораторном столе, а высоко над ним нависали инструменты. Над ним склонились врачи в белых халатах, переговариваясь между собой. Действие седативного препарата, под которым его держали, начинало ослабевать. — …и вы уверены, что он ничего не вспомнит? Нам нужны его навыки, но его психическое состояние может подвергнуть опасности всех вокруг… — …я знаю, что это неэтично, но какой у нас выбор… — …он потерял всё!! Как вы могли… — Дин…

***

      Дин судорожно втянул воздух и распахнул глаза. Он дышал коротко и часто. Вокруг не было видно ничего, и уже через секунду он понял: он снова оказался в той самой чёрной пустоте. Резко обернувшись на месте, он почувствовал, как в разум вновь вползает страх, пока он лихорадочно пытался найти того, кто его мучил. — Итак, вижу, ты познакомился с моей старой доброй приятельницей. Этот знакомый голос заставил Дина мгновенно развернуться, и его дыхание почти сразу начало выравниваться. Всё тело разом расслабилось, а веки вдруг налились тяжестью. Дин пошатнулся. — Эй-эй, полегче! Чьи-то руки резко схватили его за бронированную руку и не дали рухнуть. Хватка была железной, и Дин, опершись на неё, попытался прийти в себя, тряхнув головой. Перед глазами плясали чёрные пятна, и он несколько раз быстро моргнул. — Чёрт. Всё хуже, чем я думал. Дин повернулся и уставился на Хранителя; сил злиться у него уже не осталось. Он смог только задать вопрос, который не давал ему покоя: — Что со мной происходит? Эти простые слова прозвучали неожиданно беспомощно. Ему и самому не хотелось в них верить, но теперь он окончательно понял: ситуация стала ему не по силам. Всё развивалось слишком быстро, чтобы он успевал за происходящим. Он был ранен, измотан, голоден и находился на пределе. Он даже не смог проверить, как там Твайлайт. А теперь против него, похоже, обернулся ещё и собственный разум. Хранитель тяжело вздохнул и отпустил сержанта. Дин медленно расставил ноги шире, пытаясь удержать равновесие. Тошнота постепенно отступала, и мир снова начал складываться в более-менее ясную картину. Он наблюдал, как Хранитель неторопливо отходит назад, пока не оказывается прямо перед ним, скрестив руки на груди и скрыв лицо за непроницаемым выражением. — Сержант, у меня для тебя плохие новости. А потом ещё... ну... тоже плохие новости. Дин вяло закатил глаза и сделал жест, чтобы тот продолжал. — Не тяни. Ч-что, мать твою, со мной происходит? Хранитель заметно поёжился, на мгновение опустил взгляд, а затем тихо выдохнул. — Разрушительница набрала куда больше силы, чем я предполагал за последние годы, особенно с учётом плана, который привёл в действие Император. Из-за их работы и почти завершённого замысла она смогла проникнуть в твой разум и устроить там настоящий разгром. Хранитель широким жестом обвёл чёрную пустоту вокруг них. — Это твоё внутреннее пространство, сержант. А теперь посмотри прямо себе под ноги. Дин подчинился — и громко выдохнул от ужаса, увидев далеко внизу трещину шириной в милю. Внутри неё всё двигалось, словно в гигантском разломе проигрывалась живая лента воспоминаний. Он узнавал кадры из начала своей военной службы. Друзья, задания, семья — всё мелькало перед ним, как обрывки старой видеозаписи. — Когда я впервые встретил тебя, я кое-что увидел. Внутри твоего мозга находилось устройство, которое запирало определённые участки памяти. Я не рискнул ломиться через этот барьер и вместо этого пришёл к тебе во сне. Но я также почувствовал... нечто, связанное с этим устройством. Что бы там ни было скрыто за ним — это было нехорошо. Я не знаю всего, через что тебе довелось пройти, и не собираюсь тебя судить, но, когда Разрушительница вторглась в твой разум, она тоже ощутила это явление. Только в отличие от меня она не стала его игнорировать. Должно быть, она копнула глубже — и тем самым выдала себя. Она ведь говорила с тобой, верно? Это прозвучало почти не как вопрос, а как констатация. И в голосе Хранителя сквозил страх. Дин лишь молча кивнул — информации было слишком много, чтобы он успевал её переваривать. Хранитель начал мерить шагами пространство перед сержантом. — Тебе невероятно повезло, что ты не сошёл с ума, и за это я тебя уважаю. Это устройство защитило тебя от худших последствий её воздействия. Ты первый смертный на моей памяти, кто вообще пережил её пытки разума. Я... И тут Дин наконец сорвался. — Да насколько вообще сильна эта Разрушительница?! С чем я, мать вашу, столкнулся?! Всё, что у меня есть, — это дурацкий комикс, и я не помню из него ничего конкретного! Да кто вы, чёрт побери, такие вообще?! Паника и страх звенели в каждом слове, и под конец его голос сорвался на крик. Он ничего не понимал. И больше не мог выносить, что его держат в неведении. Он знал, что Хранитель жизненно важен для безопасности мультивселенной, но он на такое не подписывался. Он был всего лишь одним человеком. Одним-единственным человеком, которому вроде как нужно было просто убить безумного Императора и положить конец войне, охватившей весь мир. Но теперь всё изменилось. Теперь ему приходилось спасаться от какой-то твари, способной ломать сны. Теперь он столкнулся с магией, выходящей далеко за пределы его понимания. И теперь, как оказалось, против него стояла почти богоподобная сущность, способная терзать его изнутри. «Чудо, что я до сих пор не слетел с катушек», — подумал он. Хранитель тяжело вздохнул, увидев панику в глазах сержанта. Но он понимал: теперь человеку нужна только правда — какой бы она ни была. — Сержант... Разрушительница — четвертое по силе существо в известной мультивселенной, лишь немногим уступающее мне. Не знаю, какой её изображают в этих ваших комиксах, но ни один смертный не способен причинить ей вред, когда она на пике своих сил. Как, впрочем, и мне. В том, что касается физической мощи, равных ей нет. Она коварна, безжалостна и является истинным воплощением зла. Её называют Демоном, а я — Архангел. Чем дольше говорил Хранитель, тем ниже отвисала челюсть Дина. Описание этих двух сущностей выходило далеко за рамки всего, что он мог себе вообразить. — Архангелы и Демоны связаны определенными правилами, установленными двумя творцами. Нам по силам стирать целые галактики за неделю, и, будь на то дозволение, мы могли бы уничтожить планету одной лишь мыслью. К счастью, это невозможно. Мы созданы по образу и подобию Человечества, и наша способность творить добро или зло ограничена пределами человеческих возможностей. Как говорится: «Если человечество способно это помыслить, значит, это существует». Дин наблюдал, как Хранитель умолк и уставился уставшим взглядом в чернильную пустоту. — Допустим, я нахожусь в своей родной вселенной — на Земле Прайм. И вдруг все семь миллиардов населяющих её людей в едином порыве решают: «Мы больше не хотим существовать». Поскольку это моя вселенная, я тут же обретаю силу уничтожить планету. Однако в каждой Вселенной есть двое: Архангел и Демон, Свет и Тьма, Добро и Зло. Грубо говоря, Демон бродит по миру и пытается стравливать людей, подталкивая их к злодеяниям. Задача Архангела — делать ровно противоположное. Мы по-прежнему способны калечить, убивать и разрушать, но мы сдерживаем друг друга. По крайней мере, я пытаюсь, — лицо Стража внезапно помрачнело, а губы искривились в суровой гримасе. Он сжал кулаки, и воздух вокруг него, казалось, закипел. — Но потом всё изменилось, — Страж заглянул Дину в глаза, и того внезапно захлестнула буря эмоций: любовь, надежда, утрата, подавленность и отчаяние. Мужчина продолжил: — На Земле Прайм многие вещи в мультивселенной происходят впервые. Я и сам понял это совсем недавно: когда меня выбросило сквозь пространственный разлом между мирами, это был первый подобный случай. Это открыло врата возможностей по всей мультивселенной, и механизм запустился. Ситуацию усугубило то, что, когда я вернулся домой, Разрушительница тоже освоила эту новую способность. Наша битва прокатилась по всем мирам, и чем дальше мы заходили, тем безумнее всё становилось. В конце концов нас занесло в мир, полный говорящих пони. Сражение не утихало, и в итоге мы зашли слишком далеко. Мы впервые столкнулись с могущественной магией, к которой ни я, ни Разрушительница готовы не были. Меня обратили в камень, а её — в сферу. Остальное, как говорится, уже история. Дин стоял в полном молчании. Его мозг отчаянно и безуспешно пытался переварить тот поток информации, что только что вывалил на него Хранитель. Слова застревали в горле, а челюсть лишь беззвучно открывалась и закрывалась. Спустя целую минуту он, наконец, сумел подобрать нужные слова. — Почему я? — прохрипел он, и Хранитель тяжело вздохнул. — Дин, тебя выбрала сама судьба. Посмотри на это так: всё, что от тебя требуется — это остановить Императора, использовать магические артефакты и освободить меня. Вот и всё. Как только с этим будет покончено, ты сможешь вернуться к своей прежней жизни. Людям не положено знать о том, что я тебе только что рассказал, а ведь это даже не половина правды, так что считай, что тебе крупно повезло. — Что-то я не чувствую себя везунчиком, — проворчал Дин. Хранитель тихо усмехнулся, но затем его лицо вновь стало серьезным. Заметив перемену в настроении, Дин снова весь обратился в слух: обдумать услышанное он успеет и позже. — Как я уже говорил до своего небольшого экскурса в прошлое, Разрушительница атаковала это устройство. Та молния, которой она в тебя ударила, была вполне реальной, и она изо всех сил пыталась поджарить твои мозги, пока я не вмешался. — И как, успешно? — внезапно перебил Дин. Хранитель ответил с абсолютно невозмутимым лицом: — Я вытащил тебя до того, как она успела превратить тебя в ёбаного овоща. Именно поэтому ты проснулся с криком. Дин кивнул, и Хранитель воспринял это как знак продолжать. — В любом случае, я не знаю, насколько серьезен ущерб, но здесь я тебе не помощник. Я потратил кучу энергии, пытаясь спасти тебя, и... честно говоря, не уверен, что у меня хватит сил удерживать этого монстра снаружи. Повисла секундная пауза, после которой Дин едва не взорвался от ярости. — ЧТО?!! — проревел он так, что Хранитель даже вздрогнул. — М-мне нужна твоя помощь, чтобы не впустить эту тварь! Я понятия не имею, как работает магия разума... а если она попытается... попытается взять меня под контроль или типа того?! Дин нервно зашагал взад-вперед, его дыхание снова участилось. В голове начали прокручиваться самые худшие сценарии, и леденящее чувство страха прочно обосновалось в его сознании. «Неужели врагу будет так просто подчинить меня? Разве такое вообще возможно?» — Дин, я знаю, о чем ты думаешь, но тебе нужно успокоиться. Твой стресс совершенно не облегчает работу врачам там, в мире бодрствования. Дин резко развернулся к Стражу и обвиняюще ткнул в него пальцем. — Ты вырубил меня только для того, чтобы поговорить?! Какой, нахрен, во всем этом смысл, если теперь этот щупальцевый монстр в любой момент может влезть ко мне в голову и захватить мой разум?! А что, если Разрушительница вернется? Что тогда?! В ушах Дина нарастал глухой звон, а на глаза готовы были навернуться слезы. Он чувствовал себя абсолютно беспомощным, особенно сейчас, когда весь его мир перевернулся с ног на голову. Он отлично умел убивать пришельцев, скрытно перемещаться и спасать беззащитных. Но теперь ему предстояло бороться с врагами, которые будут без остановки пытаться сломить его волю изнутри. В ушах Дина начало звенеть, а слёзы готовы были пролиться из глаз. Он чувствовал себя беспомощным, особенно потому, что всё оказалось перевёрнутым с ног на голову. Он был хорош в уничтожении пришельцев, скрытных операциях и помощи беззащитным. Теперь же ему приходилось противостоять врагам, которые постоянно пытались сломить его волю изнутри. Место, которое и без того держалось на грани. — Думаю, с тобой все будет в порядке, Дин. Звон в ушах стих, и Дин снова повернулся к Хранителю. Во взгляде Архангела читалось сочувствие, а полы его плаща мягко колыхались на несуществующем ветру. — С чего бы? — вздрогнул Дин. Его собственный голос показался ему совершенно безжизненным. — Разрушительница была заперта так же, как и я, и, судя по тому, что я видел, она вложила безумное количество энергии в атаку на твой разум. Сомневаюсь, что она сможет провернуть нечто подобного масштаба снова, пока не вырвется на свободу. Самое большее, о чем тебе стоит беспокоиться — это то странное щупальцевое чудовище. Я видел твое воспоминание о встрече с призраком Аликорна, и думаю, что после ее слияния с монстром эта тварь сможет проникать лишь в твои сны. Я видел, насколько ты силен, сержант, и не сомневаюсь, что ты сможешь дать ей отпор. Слова Хранителя успокоили Дина, и разъедающее чувство страха начало отступать. Может быть, у него и впрямь есть шанс? — Да, и еще два момента, прежде чем ты очнешься, — Дин нахмурился, обратив все свое внимание на Хранителя. — Во-первых, найди Торакса. Его держат в темницах Мэритайм-Бэй, и он владеет жизненно важной информацией. Во-вторых, отвечая на твой предыдущий вопрос: это не я тебя вырубил. Я повидал достаточно разных Эквестрий и усвоил, что у тебя произошло то, что единороги называют «Выгоранием маны» или магическим истощением. Дин задумчиво склонил голову набок. Он вспомнил, как медик из улья говорил ему нечто похожее. Значило ли это... Страж улыбнулся, поднял руку и театрально пошевелил пальцами: — Ты волшебник, Гарри! Он хохотнул над собственной шуткой, и Дин невольно фыркнул от смеха. Он покачал головой и заметил, как пространство вокруг начало приобретать светло-серые оттенки, становясь все ярче. — Здесь наши пути расходятся, сержант. Я верю в тебя. И помни: сил тьмы несметное множество, но ты — тот самый факел, что разгоняет мрак. Теперь все зависит от тебя. Удачи. Дин улыбнулся и махнул рукой на прощание, пока эхо слов Стража таяло в воздухе. Его веки отяжелели, и накатило мягкое умиротворение. Ему предстояло переварить массу информации, и, хотя только что произошло так много событий, он понимал, что нужно двигаться вперед. Ему нужно победить, а для этого придется проявить хитрость Разрушительница пыталась сломать его, но потерпела крах. Он так просто не сдастся.

***

      Спайк тихо дремал, откинувшись в кресле, а на его животе покоилась недочитанная книга. Его мягкое посапывание вторило звуку кардиомонитора, чье тихое пиканье создавало убаюкивающий ритм. В палате не было ни звука, кроме сопения дракончика и сигналов аппарата, пока пиканье внезапно не участилось. Раздался пронзительный крик ужаса, который эхом разнесся по всей больнице, но сильнее всего этот жуткий звук ударил по самому Спайку. Маленький дракон вскрикнул от неожиданности и кубарем скатился с кресла, выронив книгу и больно ударившись плечом. Он в страхе прижал уши: крик не утихал, а вскоре к нему примешался топот копыт и встревоженные голоса. С полдюжины медсестер и врачей ворвались в палату, пытаясь успокоить паникующую Принцессу, но их усилия казались тщетными. Маленькая пурпурная аликорн металась по кровати; ее глаза были широко распахнуты, а зрачки сузились до крошечных точек. Спайк жалобно заскулил, наблюдая с пола, как его сестра в неподдельном ужасе бьется в истерике. Шум стоял невыносимый, и дракончик почувствовал, как к горлу подступает ком, ведь никто ничего ему не объяснял, а сам он ничем не мог ей помочь. Наконец, крики сменились громкими рыданиями, и Спайк приободрился, поняв, что приступ миновал. Его сестра сжала доктора Лактозу в таких сокрушительных объятиях, что у того едва глаза на лоб не полезли, но врач даже не пискнул, позволив Твайлайт выплакаться ему в плечо. Спайк осторожно подошел к койке, благодарно кивнув расступившимся медсестрам. — Твайлайт? — мягко позвал он, и когда она не ответила, осторожно положил ладонь на ее плечо. Она медленно повернула к нему красные от слез глаза и хрипло пролепетала его имя. Дракончик ободряюще улыбнулся, запрыгнул на кровать и крепко обнял сестру. Отпустив бедного доктора, она вцепилась в юного дракона так, словно от этого зависела ее жизнь, пряча лицо у него на груди. Твайлайт слабо улыбнулась сквозь слезы, но улыбка мгновенно исчезла, стоило ей почувствовать жгучую боль внизу живота. Она зашипела и вздрогнула, заставив Спайка отстраниться и с тревогой уставиться на длинный зашитый шрам на ее теле. По щекам Принцессы снова покатились слезы, когда она осторожно провела копытом по шву, и дракончик потянулся, чтобы еще раз обнять ее, стараясь не задеть рану. Именно в этот момент он услышал перешептывания врачей. — Но доктор, мы не можем сказать ей сейчас! Она только что прошла через Тартар, и вы знаете, к каким последствиям это может привести! — прозвучал голос. — Oui, но чем скорее мы с этим покончим, тем лучше; в конце концов она сама все поймет, — возразил другой. —Что вообще может быть хуже потери... — начала медсестра, но тут же испуганно прижала копыто ко рту. Было слишком поздно: четверо пони и доктор замерли под подозрительными взглядами Принцессы и Дракона. — Хуже потери чего? — монотонно спросила Твайлайт, пока страх и замешательство заставляли ее разум на огромной скорости перебирать худшие сценарии. Врачи лишь неловко запинались, не решаясь произнести ни слова. Твайлайт подалась вперед, не обращая внимания на боль; в ее глазах читалась отчаянная мольба. Спайк почувствовал, как она напряглась, и совершенно не понимал, что происходит, ведь битва уже закончилась и они были дома. Так почему же внутри все начало холодеть от дурного предчувствия? — Выкладывайте! — рявкнула Твайлайт, заставив медицинский персонал оцепенеть от неожиданности. Они переглянулись, прежде чем доктор Скальпель обреченно вздохнул и нервно дернул ушами. — Merde, — тихо ругнулся он себе под нос, после чего снова выпрямился. — Месье Спайк, Принцесса Твайлайт... мы должны вам кое-что сказать, — произнес врач тоном, не предвещающим ничего хорошего. Чувство тревоги внутри Спайка мгновенно переросло в настоящий ужас. Он сразу узнал этот тон — он уже слышал его много лет назад, когда к дому Скуталу пришел стражник с печальными вестями. Он помнил, как тете передали письмо, а солдат торжественно и печально сообщил о гибели ее отца при исполнении долга. Доктор Лактоза говорил точно так же, и ледяной ком в животе дракончика становился все тяжелее. Врач откашлялся, переступая с ноги на ногу, а на глазах стоящих позади него медсестер выступили слезы. Мир вокруг Спайка вдруг начал гудеть, лицо потемнело, а тело пробила крупная дрожь. И тут кусочки пазла в его голове сошлись воедино. Спайка оглушило взрывом, поэтому он лечился в последнюю очередь и почти ничего не слышал в той панике. Но во всей этой суматохе был один пони, которого он так и не увидел после высадки на берег. Тот самый пони, который ни на шаг не отошел бы от Твайлайт, пока она лежала на операционном столе. Пони, которого Спайк называл своим старшим братом. Врач, должно быть, прочитал осознание в глазах маленького дракона, и его взгляд смягчился от жалости. Не дожидаясь ни слова, Спайк вскочил и бросился прочь, роняя слезы и продираясь сквозь толпу медсестер. Он был уже у самого выхода из больницы, когда все здание словно содрогнулось, а мимо пронеслась фиолетовая вспышка. Когда двери за его спиной начали закрываться, он услышал вопли и крики своей сестры — не от физической боли, а от невыносимых душевных мук. Он остановился лишь дома, где захлопнул дверь, запер ее на замок, забился в темный угол и горько расплакался.

***

      Глаза Дина резко распахнулись от звуков знакомого крика, и инстинкты мгновенно взяли верх. Его тело напряглось, и он молнией соскочил со стальной койки. Врач на другом конце палаты вскрикнул от неожиданности и страха, когда двухметровый солдат рванул к двери. Дин проигнорировал оклики медсестер, попытавшихся броситься вдогонку. Он с легкостью оставил их позади, двигаясь на источник шума; внутри нарастало чувство тревоги и страха, пока мозг лихорадочно перебирал возможные варианты происходящего. В одном он был уверен точно: кто бы ни напал на его друга, очень скоро этот кто-то превратится в кровавое месиво на полу. Краем глаза Дин уловил мелькнувшую фиолетово-зеленую вспышку и на секунду подумал, что это Спайк пробежал мимо. Времени проверять не было, поэтому он лишь прибавил шагу. Крики становились все более разборчивыми, и то, что Дин поначалу принял за страх, оказалось неподдельной яростью. С разбегу он влетел в двустворчатые двери. Но картина, предствшая по ту сторону, заставила его как вкопанного застыть на месте. Слева в углу в страхе жались две медсестры, еще двое лежали без сознания справа. А прямо по центру находился доктор Лактоза, принимая на себя всю мощь Королевского Кантерлотского Гласа. — ОН НЕ МЁРТВ!! ГДЕ МОЙ БРАТ?! — Дин поморщился от громкости, чувствуя накатывающее недоумение. По лицу Твайлайт градом катились слезы, ее крылья были широко распахнуты — видимо, для устрашения. Рог полыхал яростной фиолетовой энергией, а на лице застыло безумное выражение. И тут в голове у Дина всё сложилось. — ВЕДИ МЕНЯ К НЕМУ!! ОТВЕДИ МЕНЯ К ШАЙНИ СЕЙЧАС ЖЕ!! Доктор Лактоза зажмурился и затряс головой. Дин был готов отдать жеребцу должное — тот неплохо держал удар. — Принцесса, умоляю! Мне так, так жаль, но я не могу! Пожалуйста, вам нужно успоко... — ХВАТИТ ЛГАТЬ!! Ш-ШАЙНИ НЕ МЁРТВ!! Я-Я-Я ВИДЕЛА ЕГО!! Я ВИДЕЛА, КАК ОН СПАС МЕНЯ И-И-И ДИНА!! — Она отчаянно замотала головой. От колоссального выброса магии ее тело покрылось испариной, а слезы хлынули с новой силой. Дыхание срывалось на хриплый свист, и в глазах читалась неприкрытая паника. И тут она заметила его. — Д-Дин? — Ее голос прозвучал тихо и робко. Магия мгновенно угасла, и давящая атмосфера в комнате словно рассеялась. Крылья бессильно обвисли, едва не волочась по полу, и полные слез глаза уставились на него. Он услышал ее всхлип, и сердце болезненно сжалось. Дин видел в ее взгляде немой вопрос, отчаянную мольбу сказать хоть что-то, что могло бы подарить ей надежду. — Твайлайт... Один только тон его голоса сказал всё, и из ее глаз хлынули новые слезы. Дыхание снова стало сбивчивым, а из горла вырвались удушливые рыдания. — Нет... — Она покачала головой. — Нет, нет, нет, нет, НЕТ! Твайлайт бросилась вперед, и глаза Дина расширились от удивления. Казалось, от фиолетовой Принцессы исходит чистая, первобытная ярость. Она набросилась на него, колотя копытами по его бронированной ноге. Сила ударов была такова, что Дин едва не покачнулся, и с каждым попаданием она выкрикивала лишь одно это слово. Постепенно удары становились слабее, и Дин опустился на одно колено. Он видел в ее глазах панику, страх, гнев и невыносимую боль. Он просто ждал, пока удары по ноге вдруг не сменились градом шлепков по груди. Это уже были не удары, а бессильные тычки, и ее гневные крики превратились в жалобные рыдания. Дин обхватил Принцессу руками и прижал к своей груди. Она тут же обмякла и в голос разрыдалась, а его правая рука начала мягко гладить ее по гриве. — Мне очень жаль, очень жаль, — шептал он снова и снова. Время потеряло свой смысл, пока они сидели так, казалось, целую вечность. В какой-то момент медсестры покинули палату, и с ними остался лишь доктор Лактоза. Вынырнув из своих мыслей, Дин услышал ровное дыхание снизу и опустил взгляд: его подруга заснула. Ее лицо было покрыто влажными дорожками, она то и дело тихо всхлипывала во сне, но в остальном выглядела умиротворенной. Невероятно бережно он поднял Принцессу на руки и тихо подошел к ее кровати. Осторожно уложив Твайлайт, он укрыл ее тонкой простыней. Дин услышал последний всхлип, прежде чем повернуться и зашагать к двери. Он остановился, когда доктор Лактоза прочистил горло. — С-сержант Дин... Мерси. — уши доктора прижались к голове, и Дин тяжело вздохнул, глядя на пони. — Пожалуйста, проследите, чтобы она выпила воды, когда проснется. И спасибо за вашу работу, док. Мне жаль, что вам пришлось всё это увидеть. Доктор покачал головой и нахмурился. — C'est d'accord, мой друг. Я никогда не видел ничего подобного и могу лишь вообразить те ужасы, через которые прошла наша Принцесса до того, как вы ее спасли. Когда хирурги закончили свою работу, я осмотрел ее — всё тело было покрыто шрамами и ожогами. О-она была и-истощена, и... Дин мягко зажал рот доктору рукой, прерывая поток слов. Лактоза моргнул, осознав, что его понесло. Более того, на его глазах начали наворачиваться слезы. Хоть он и имел дело с тяжелыми травмами и видел, как умирают пони... он никогда прежде не сталкивался с жертвами подобных пыток. Для него это было за гранью понимания. Дождавшись, пока доктор успокоится, Дин убрал руку. — Док, с ней всё будет хорошо. Моя задача в Сопротивлении — сделать так, чтобы вам больше никогда не пришлось с... таким сталкиваться. Главное, что вы помогли спасти Твайлайт. К тому же, тот, кто ее пытал, взлетел на воздух. Оба издали тихий смешок от нелепости этой фразы, и напряжение между ними медленно рассеялось. — Рад это слышать, сержант. — смех утих, и голос доктора снова стал напряженным. — Вам нужно проверить Спайка. Боюсь, он присутствовал при том, когда доставили вести, и выбежал из больницы прежде, чем мы успели его остановить. Дин задумчиво хмыкнул и кивнул. Его взгляд вернулся к спящему аликорну, и он не мог перестать смотреть на нее. Хоть пони вокруг и были четвероногими, в них всё равно проскальзывали вполне человеческие черты. Какая-то крошечная часть его сознания сочла маленького аликорна милой в более... экзотическом смысле, но эта мысль была быстро и безжалостно подавлена. В конце концов, она была его другом, а у него вообще-то была жена. Тем не менее, мечтать не запретишь. — Если она проснется в ближайшее время, передайте ей, что я буду в казармах со Спайком. Без лишних слов Дин вышел из палаты. На сегодня у него была масса планов, и внезапно он осознал две вещи. Во-первых, он понятия не имел, сколько пробыл без сознания, а во-вторых, его рука чувствовала себя как новенькая. Легкая ухмылка тронула его губы, пока он шел в свою прежнюю палату, но, завидев снующих вокруг медсестер и стражников, он вновь надел маску каменного спокойствия. Вернувшись к себе, он обнаружил винтовку и шлем, лежащие на стуле в углу. Он вскользь задался вопросом, как они умудрились починить ему руку сквозь броню, но решил разобраться с этим позже. Он быстро сгреб шлем и винтовку со стула. Натянув шлем, первым делом, он сразу заметил засохшие крапинки крови прямо перед глазами и нахмурился. Никогда прежде он не был так близок к смерти; единственным сравнимым моментом были те мгновения, прежде чем его засосало в эту сказочную страну. Глянув влево, он расширил глаза: над датчиком движения высветилась дата, и его охватила легкая паника. Он был в отключке полтора дня. Дин мысленно дал себе затрещину, быстрым шагом выходя из больницы. У него оставалось от силы одиннадцать-двенадцать дней до того, как грандиозный план Императора придет в исполнение, а ему еще нужно было подготовить атаку на Кантерлот. Времени было катастрофически мало, и он лихорадочно искал решение. Чем ближе дедлайн, тем лучше подготовится Император, а Дин не мог этого допустить. Атаковать за день до срока — плохая идея, но и слишком рано бить нельзя. «Шесть дней», — шепнуло подсознание. Дин кивнул, понимая, что это идеальное время. Золотая середина, которая даст время на подготовку и позволит застать Эльфов со спущенными штанами. Дин остановился перед входом в подземелья и мысленно сделал пометку навестить Тригнара и этого парня по имени Торакс. Кстати о Тригнаре: он вдруг осознал, что эльф, вероятно, снова гниет в своей обветшалой дыре. Так дело не пойдет, и Дин подошел к двум стражникам. Солдаты отдали ему честь при приближении, и Дин ответил тем же. Он заметил еще одного стражника — сержанта, судя по гербу на груди. Пони остановился перед возвышающимся над ним суперсолдатом и вскинул бровь. — Могу я вам помочь, Первый Сержант? — голос пони был низким, а под броней Дин разглядел следы преклонного возраста. Сейчас это было нормой: Сопротивлению нужны были все, кто мог держать оружие, будь то юнцы или старики. — Меня интересует состояние принца Тригнара Блюблейда, сержант. Его вернули в темницу? — Дин нахмурился, видя, как пони уверенно кивает. — Так точно, сэр. Мы также конфисковали у него странный фиолетовый шарик. От него исходила магическая аура, и мы решили, что это может быть его план побега. Дин покачал головой и в гневе стиснул зубы. Он знал, что стражники не виноваты, но неужели никто не заметил, как Принц помог ему? — Так не пойдет, сержант. Во-первых, я требую, чтобы сферу ему вернули. Я знаю, для чего она. — пони уже открыл рот, чтобы возразить, на его лице вспыхнул гнев. Двое его товарищей тоже насупились, но Дину было всё равно. — Более того, Принцу должны выделить как минимум койку, а также обеспечить доступ к уборной и душу. С него снимут кандалы, хотя ингибитор магии он всё же будет носить. Сержант не выдержал, топнул копытом и угрожающе зарычал. — И с какой стати я должен это делать? Этот Принц — наш враг, и его народ только и делал, что разрушал наш мир! Он — абсолютное зло! — остальные двое закивали в знак согласия, но Дин лишь покачал головой. — Принц совершал ужасные поступки, но он сыграл ключевую роль в спасении вашей Принцессы. Без него она была бы мертва. — тон Дина оставался ровным, а у троих пони от шока отвисли челюсти. Солдаты переглянулись, но сержант продолжал буровить Дина взглядом. В глазах пони читалась внутренняя борьба, и взгляд Дина смягчился. — Темные Эльфы — зло, это правда, но без него ничего этого не удалось бы сделать. Он останется под стражей, но неужели мы опустимся до уровня его сородичей? Повисла пауза, они снова смотрели друг на друга. Охранники наблюдали, как их сержант медленно кивнул и со вздохом сдался. — Ладно. Я никогда не прощу того, что сделал его вид, но раз ваши слова — правда, полагаю, мы можем проявить толику цивилизованности. — Сержант повернулся к солдатам и кивнул. — Верните ему шарик и принесите со склада свободную койку и одеяло. — он снова повернулся к Дину, хмурясь. — Принца будут отводить в уборную каждые четыре часа. И на этом всё. Дин кивнул и снова выпрямился. Его взгляд скользнул к жилому зданию, где находились Твайлайт и Спайк. Ему еще предстояло разобраться с подростком, а потом он сможет приступить к своим планам. — Очень хорошо, сержант. Вольно. Двое отсалютовали, а Дин зашагал к двухэтажному зданию. Слева, на тренировочном поле, он увидел суетящихся солдат — большая группа практиковалась со скорострельными арбалетами и световыми копьями. Чуть позади стрельбища возвели небольшую конструкцию, где пони отрабатывали тактику штурма помещений, которой он их научил. Также он заметил двух странных существ, похожих на помесь льва и орла, стоящих неподалеку. Дин покачал головой, отводя взгляд, вошел в здание и начал подниматься по лестнице. Подготовка шла неплохо, но он сомневался, что этого хватит. Впрочем, даже если их навыки не дотягивали до нужного уровня, всё, что ему было нужно, — это убить Императора. Дин планировал использовать пони для проникновения в город и применения партизанской тактики, чтобы отвлечь внимание. Сам же Дин ворвется в тронный зал, разберется со стражей и убьет Императора. Затем он соберет артефакты, необходимые для освобождения Стража. Он знал, что как только этот носящий плащ полубог окажется на свободе, Эльфы либо сдадутся, либо будут уничтожены. План был полон рисков, но другого выхода просто не было. Он не мог вечно прятать Твайлайт: Эльфы контролировали большую часть планеты, и если тянуть слишком долго, они организуют масштабный штурм, чтобы ее захватить. Дин был силен, но сто миллионов солдат — это многовато даже для него. Дин мотнул головой, подходя к нужной двери. Он поговорит с советом сегодня вечером, тогда и скоординируют план. Он медленно занес руку, чтобы постучать, но приглушенные звуки рыданий заставили его замереть с поднятой рукой. Он тихо вздохнул, и его плечи словно опустились под тяжестью нахлынувших мыслей и чувств. Неуверенность в себе и чувство вины пронзили его, и он поморщился, когда перед мысленным взором предстало лицо Шайнинг Армора. Слова эхом зазвенели в ушах. Обещай мне, что сделаешь всё возможное, чтобы защитить мою сестру... На глазах Дина выступила слеза, но он смахнул ее, пару раз моргнув. В последнее время он стал слишком сентиментальным, и эта мысль разозлила его. Эмоции только ставили под угрозу миссию. Если он собирался сдержать обещания, ему нужна была холодная голова. Дин медленно взялся за ручку, повернул и толкнул. Петли едва слышно скрипнули, когда он переступил порог. Рыдания прекратились, и комнату окутала жуткая тишина. Взгляд на датчик движения показал, что Спайк находится внизу и слева от него. — Дин? — услышал он жалобный скулеж и повернулся к маленькому дракону. Неважно, сколько крови он повидал и с какими психологическими травмами имел дело — видеть плачущих детей всегда разрывало ему сердце. Дин снял шлем — тот издал тихое шипение. Сунув экипировку под мышку, он осторожно опустился на колени. Спайк забился в угол, его глаза распухли и покраснели. Из носа текли сопли, а у ног натекла маленькая лужица слез. — Привет, малыш. — Дин вздохнул и пятерней взъерошил себе волосы. — З-зачем ты пришел? — спросил Спайк. В его голосе сквозило непонимание, и Дин посмотрел на дракона самым мягким взглядом, на который только был способен. — Я пришел, потому что знал, что тебе больно. — Дин откинулся назад и с тяжелым стуком уселся на пол. Он положил руки на колени, расслабляя позу. Это немного успокоило Спайка: маленький дракон быстро вытер нос и глаза рукой, и снова шмыгнул. — Хочешь поговорить о... — Дин не успел договорить, как дракон бросился вперед и вцепился в солдата, сжимая его в объятиях. Его рыдания эхом разнеслись по темной комнате, и Дин успокаивающе обнял дракона одной рукой. Он изредка похлопывал его по спине, нашептывая утешающие слова, пока Спайк выплакивал свое горе. Когда рыдания стихли, Спайк медленно отстранился и вернулся на свое место у стены. Он еще раз вытер лицо и шмыгнул носом. — С-спасибо, — прошептал он. Дин кивнул, и в комнате снова повисла тишина. Спайк смотрел в пол с глубокой меланхолией, отказываясь встречаться с человеком взглядом. Дин задумчиво хмыкнул, заставив дракона поднять глаза. — Спайк, я хочу тебе кое-что рассказать. — Спайк вздрогнул от слов Дина, но кивнул. Человек сменил позу, и воздух в комнате вдруг показался дракону напряженным, хотя он и не понимал почему. — Спайк, твой брат... он был героем. — Дин сделал паузу, когда дракон покачал головой. — Они все так говорят, — пробормотал он, и его лицо на миг исказил гнев. Дин вздохнул. — И правду говорят. Полагаю, ты знаешь, что бывает, когда солдат погибает в бою? Как близким сообщают об этом через бумажное письмо? Спайк молча кивнул. — Что ж, я скажу тебе это лично, глядя в глаза. Твой брат спас Твайлайт, Сопротивление и меня. Я был там, Спайк. Я был на волосок от смерти, и твоя сестра тоже бы не выжила. Но тут появился Шайнинг. Он дал мне время вытащить Твайлайт, и дал Сопротивлению время укрыться. Это он уничтожил улей чейнджлингов. Спайк вдруг удивленно вскинул голову, его челюсть отвисла от неверия. — Спитфайр сказала мне, что это твоя взрывчатка уничтожила улей! Дин покачал головой и вздохнул. Ему определенно нужно будет потолковать с этой кобылой. — Улей уничтожила моя взрывчатка, но именно твой брат активировал ее. Послушай. — Дин немного подвинулся и подался вперед. Он положил руку на плечо Спайка, глядя дракону прямо в глаза. — Я знаю, каково тебе. Я тоже терял близких. Твой брат был героем, и враг бы победил, если бы не его поступок. Мне так, так безумно жаль, что это случилось с тобой, но я хочу, чтобы ты знал: Шайнинга не забудут. Дин медленно убрал руку. Спайк почти с минуту торжественно и мрачно смотрел в пол, и тишина стала почти осязаемой. Дин уже собирался что-то добавить, когда Спайк наконец заговорил. — Если бы Шайнинг был здесь, он бы хотел, чтобы я встал и продолжил помогать. Он погиб, чтобы у нас появился шанс, и я не позволю моей роли в этом пропасть даром. Дин в шоке приоткрыл рот, образуя букву «О», а Спайк слабо улыбнулся. Человек слегка покачал головой и одарил его теплой улыбкой. — Совершенно с тобой согласен. — Сержант медленно поднялся на ноги, и Спайк последовал его примеру. Пару мгновений они стояли молча, пока Дин не натянул шлем. Закончив с этим, Дин посмотрел сверху вниз на Спайка, а Спайк посмотрел на него. — Не хочешь пойти помочь мне в казармах? Мне бы не помешала компания. — не успел он договорить, как Спайк с энтузиазмом закивал. Дин не удержался от легкого смешка, покачав головой. — Отлично, тогда пошли. Дневной свет зря пропадает. Как только он сделал первый шаг, легкий рывок за руку заставил его остановиться. Он медленно опустил взгляд и увидел Спайка, смотрящего на него с грустной улыбкой. — Дин, спасибо, что помог мне, — произнес он. Человек на секунду замер, после чего ответил коротким, но твердым кивком. — Не за что, малыш. А теперь пошли, я покажу тебе, как чистить мою пушку. Они вышли, и комнату вновь поглотила безмолвная тишина.

***

А в полукилометре оттуда, в оживленной больнице, начала приходить в себя одна Принцесса...