3. автомат-хваталка
3 октября 2022 г., 14:58
Взвизгнула молния. Кацура негромко звякнул монетами в кармане сумки, когда повернулся к нему:
— Кого тебе достать?
Это стало своего рода традицией. Раз в две недели, по свободным субботам, они одевались как парни из сёдзё-манги девяностых годов, Киммоти брал свой рюкзак, в которой влезали только павербанк и таблетница, Таро надевал свою поясную сумку, в которой умещалась вся видимая Вселенная и немного сингулярности, и с самого утра они гуляли по местам, которые выбирали последнюю неделю.
— Давай того рыжего кота, если сможешь, — Сайондзи ответил так незаинтересованно и будто делая одолжение, как только мог.
Чаще всего, на самом деле, они просто шатались по моллам, ели в низкопробных по стандартам Киммоти, заслуживающих всех звёзд с мишленовского небосвода по стандартам Таро, зато дешёвых, ресторанчиках околоевропейской кухни, по два часа торчали в букинистических магазинах и в завершение прогулки Таро ненароком уводил его в сторону игровых автоматов, невозможным образом вытаскивал что-нибудь на память и они шли к Киммоти делать домашку на неделю.
И вот сейчас Таро, наблюдавший уже минут десять, обошёл автомат по доступному периметру, выцепил взглядом игрушку, про которую говорил Киммоти, и загрузил монетоприёмник.
— С погрешностью в три попытки достану, — его уверенность, а главное точность его вычислений, уважала, поражала, восхищала и заставляла Киммоти чувствовать что-то странное.
Это уже давно перестало быть про внешность. Сначала да, когда он впервые увидел Кацуру на товарищеском матче между школами, забивающего трёхочковый в первые минуты, он обратил внимание на его плечи, четкий рельеф мышц на руках и лицо то ли парня из корейских веб-комиксов про романтику, то ли какого-то айдола. Потом они случайно разговорились в очереди у автомата с напитками, обменялись твиттерами и молчаливо лайкали друг друга две недели. Таро зачем-то скинул ему свою закрытку, Киммоти скинул в ответ свою, критиковал каждый его пост, а потом Таро предложил ему погулять в субботу.
Это уже давно перестало быть про внешность. Киммоти забыл (если вообще знал такое), когда в последний раз ему было так спокойно и свободно с человеком. С ним было интересно соглашаться, ему было интересно перечить, интересно говорить на какие-то темы без оценочных суждений. Интересно пробовать новую еду и подбирать сочетающиеся луки, придумывать вместе оправдания, почему он пропускал клубные занятия две недели подряд (они с Кацурой устраивали дистанционные стади-сессии по дискорду, которые заканчивались партиями в какую-нибудь глобалочку от Парадоксов).
И Киммоти смотрел, как напряжённо Таро жал по кнопкам и двигал рычажок, как его взгляд перемещался за игрушкой. Даже когда Киммоти просил подгадать и ему момент и пытался вытащить что-нибудь сам, чтобы уж в этот-то раз не идти с плюшевой зверушкой домой, а впихнуть её в руки Кацуре, он каким-то непостижимым образом умудрялся проигрывать.
— Знаешь как у Вольтера было, — Сайондзи обожал говорить ему под руку, потому что это заставляло Кацуру отвлекаться, а отвлекать его было весело. — Люди — это мыслящие автоматы, движимые божественной рукой.
— Ты только что назвал меня богом, а автомат человеком? — он отлип от пульта управления, с наслаждением смотря, как со второй попытки котик всё же проваливается в окошко.
— Божественная рука — это рука этой хватайки, а мыслящий автомат — плюшевый зверёныш, — Таро отдал игрушку ему в руки, Киммоти повернул её в руках мордочкой от себя. — Спасибо за презент, усажу к остальному зверинцу.
…и с ужасом вспомнил, что никого из по меньшей мере десятка мягких котов не выставил хотя бы по полкам, все оставались лежать на кровати, когда он выходил из дома. Божественная сила, к счастью, успела услышать не слетевшие с его губ молитвы, потому что Таро сказал:
— У меня родители уехали до воскресенья, — он просунул большие пальцы в шлевки брюк и оттянул, почему-то нервничая.
— Боишься спать один? — Киммоти усмехнулся и вцепился пальцами в несчастного кота.
— Очень, — они всё так и стояли бы у автомата, но Таро опомнился и увёл их куда-то в сторону. В сторону выхода. — Отец с намёком оставил мне ключ от своего ящика, в сторону которого даже смотреть запрещал.
— Кино, вино и домино? — Киммоти заинтересовался по-настоящему, потому что, несмотря на то, как родители изначально относились к Кацуре, после первой же встречи (они буквально делали домашку и пили чай) и партии в шахматы с отцом Сайондзи растаяли и вверяли ему Киммоти при любой возможности, потому что с такими интеллигентными молодыми людьми и надо общаться, они как минимум хорошие исполнители, возьмёшь его к себе заместителем, когда унаследуешь семейный бизнес.
А Киммоти, между прочим, хотел стать журналистом. Только кроме Таро об этом никто не знал.
Кроме Таро никто его и не спрашивал об этом. Между прочим.
По крайней мере, ему бы не запретили остаться у Таро на ночь. В конце концов, откуда им знать, что они собираются с непривычки улететь с двух бокалов (или что он там предлагает), лежать бок о бок, пихаясь иногда локтями, и пьяно хихикать с какой-нибудь бессмысленной американской комедии нулевых или малобюджетного фильма ужасов.
— Аниме, портвейн и Диабло могу предложить, — Таро заправил прядь волос за ухо. — Кровать отдаю тебе.
Ага, подумал Киммоти, чёрта с два я после портвейна тебе уйти куда-то дам.
— Мы и втроём влезем, — ответил Сайондзи, одной рукой, поскольку вторая была занята под кота, набирая сообщение маме. Заметил удивлённый взгляд Кацуры. — Я, ты, Момотаро.
Ткнул игрушку в носик.
— Хорошее имя. Охотник на демонов?
Отсюда до Таро нужно было ехать на метро около часа, а Киммоти ужас как не любил общественный транспорт с самого первого дня своей жизни. С другой стороны, перспектива оказаться зажатым между дверью и Кацурой совершенно не пугала.
— Сокрушит людоедов из династии Цин.
И Киммоти зашёл в переполненный вагон почти в предвкушении. Таро, очевидно, последовал за ним. Кот устало наблюдал за всем этим своими выпученными пластиковыми глазами.
