Филия

Ты мне посмотрел в глаза и улыбнулся,

А я молился напролёт всю ночь, чтоб ты больше не проснулся

      Тихий шёпот разнёсся по комнате. И буквально разрезал собой их жизнь на "до" и "после". -Я знаю.       Крэйг посмотрел отцу в глаза. Безжизненно и пусто. Полиция трясла его на предмет примет преступника. Такер говорил, что ничего не помнит. Так оно и было. Пока он не увидел отца, надевающего новые ботинки. Воспоминание гвоздём прошило голову, оставив после себя боль и ужасающую слабость. Такер не собирался прятаться. -И что ты сделаешь?       Выражение лица отца изменилось. Не было больше той добродушной маски заботливого семьянина с двумя детьми. Гримаса гнилого человека. Такер не собирался ничего делать. Папаша наверняка позаботился, выкинув ту свою одежду. А ботинки вычистил. Это Крэйг проверил сам. Ему бы никто не поверил - прошло слишком много времени и выглядеть это будет нелепо. А зная тесные связи родителя с полицией, не исключено, что дело Крэйга изначально было гиблым. -Ничего. Но хотя бы когда мы наедине, прекрати делать вид, что ты меня любишь.       Томас Такер кивнул.       Потом будут годы терапии, но уже не бесплатной, государственной и продетской, а анонимной и весьма дорогой. Но Крэйг справится. Он до последнего будет стараться оставаться с семьёй из-за страха за мать и сестру. Он поймёт отца. Поймёт, но не простит. Ведь такое не прощают.

Ты оставил на мне рубец размером с жизнь

***

Стану маленьким орудием большой маленькой мести

      Твик вновь услышал их крики. Он знал, что они не любят друг друга. Ненавидят, презирают, испытывают отвращение, неприязнь. Но для них уже нет дороги назад. Если они разведутся, то это будет крах бизнеса, но прежде всего - положения в обществе. А для Ричарда и Хелен Твик нет ничего в мире важнее обёртки. Некачественный кофе в кислотных упаковках, мерзкая кофейня, попытка в которой создать "уютную" атмосферу больше напоминает пыточную. Его родители похожи на конфеты. Конфеты в приятных на глаз фантиках, но внутри - копошащиеся черви. Их отсутствие внимания к единственному ребёнку часто превращалось в неожиданный всплеск наигранной заботы и любви (больше-то ей уйти некуда, ха-ха). Тогда Твик становился маленьким оружием. Оружием мести. На одном психологическом школьном тесте он напишет, что обожает папу, а мама на самом деле его ненавидит. А уже на следующей день говорит, что нет на свете никого важнее матери. Он был никому не нужным футбольным мячиком, который пинали то в одни ворота, то в другие, лишь бы напакостить и позлить. Он уехал от них при первой же возможности.

Едь быстрее и не оборачивайся, и никто не увидит твоих слёз

***       Твик захохотал, глядя на попытки Крэйга встать со льда. -Глупыш, зачем же ты позвал меня на каток, если кататься не умеешь?       Это был первый раз, когда Такер пригласил Твика сходить куда-нибудь, а не наоборот. Это была не прогулка под снегопадом, не поход в книжный или посиделки в кофейне, где работал Твик. Нет, это был чёртов каток! Мастерство обоих оставляло желать лучшего, но Твик хотя бы посещал школьный каток, а вот Крэйг...       Взяв чужую холодную руку, Твик притянул друга к себе. -Давай покажу, как надо... ***       Блестели лампы, сиял лёд, лезвия коньков. Они кружились в танце. На расстоянии всего пары сантиметров проходили тела, и крепко держались руки. -Да у тебя талант, Крэйг!       Твик улыбнулся, тяжёло дыша. Они остановились друг напротив друга и замерли. Такер смотрел в чужие глаза и не понимал своих чувств. Не мог объять их ни знаниями, ни сердцем. Хотелось улыбнуться в ответ. Что он и сделал. Губы неуверенно растянулись в улыбке. Твик удивлённо поднял светлые брови. Несколько секунд молчания и он резко обнимает Крэйга. Крепко. Это было что-то на уровне, который он до этого не знал и не мог знать, зато познал сейчас и познал в полной мере. Твик почувствовал разливающееся по душе тепло, страшную нежность и желание почувствовать физический контакт. Он не понимал, но знал, что эта улыбка значит для Такера многое. Эти едва поднявшиеся уголки губ, эта небольшая смешинка в глазах. Они не знали, сколько так простояли. Столько лет одиночества, всепоглощающего и затягивающего. А что теперь? А теперь они есть друг у друга. И это уже что-то.       Признание в... любви? буквально витало в воздухе. Однако они оба знали, что это не любовь. Они не могут любить. Это не была ни зависимость, ни одержимость. Это была нежность. Всепоглощающая и затягивающая. Филия ***       Твик крепко держал камень в руке. Такер молчал, не желая нарушать кульминационность момента. Молчал, но поддерживал всем своим видом. Стекло "Tweek Bros. Coffee" громко разлетелось вдребезги, а вместо него осталась огромная, зияющая дыра. Твик больше не был маленьким мальчиком, сидящем на отвратительном кофе. Он был Твик Твиком. Психиатром-наркологом, которому нравилось играть на пианино, читать книги и гулять под падающии снегом. Он отпустил. -А теперь... бежим!       Зазвенела сигнализация, застучали по асфальту ботинки, и вот они уже сидят в машине и пытаются отдышаться. Их сердца бешено стучат, сияют глаза и блестят губы. И так хорошо на душе. ***       Капли дождя, ударясь об траву, разлетались, оставляя после себя напоследок тихий шлепок. Вместо цветов Такер держал балончик краски. Твик, сжимающий его руку, едва заметно кивнул. Семья Крэйга уехала из города после смерти Томаса. Они не увидят, что стало с его могилой. "НАСИЛЬНИК"       Надпись большими, чёрными буквами над фото милого семьянина. Губы Крэйга зашевелились. -Знаешь, я так хотел тебя понять. А потом понял, что ты - просто ублюдок. И место тебе в Аду, Томас Такер. Аминь. Твик невесомо поцеловал Крэйга в щёку. Казалось, мимолётно и незаметно. Но это отрезвило.

Теперь они есть друг у друга