Я буду ждать тебя здесь

      Олежа готовит постоянно. Он совсем не против, нет, но иногда это надоедает. Бывает, что просто нет настроения на готовку, зато есть прекрасное слово «надо», от которого, если честно, уже тошнит.       Олежа часто жалеет, что не научил за лето Антона готовить. Уже было бы меньше нагрузки. Антон лишь отвечает, что есть доставка и что он совсем не понимает, зачем Олежа так старается. По крайней мере говорил он так в первое время их совместной жизни. Позже понял, что никакая еда из доставки даже рядом не стоит с этим.       Во время готовки самое ужасное, если тебя отвлекают. Олежа обычно готовит один дома, до возвращения Антона. Готовит в тишине и спокойствии. Но иногда Звёздочкин приходит совсем не вовремя. Приходит, садится за стол. И… просто молча наблюдает за Олежей. Лишь иногда говорит пару слов и опять затихает.       Понимает, что не стоит мешать.       Он правда старается этого не делать.       Но сегодня видимо что-то пошло не так.       — Олежа, — начинает Антон. Душнов оборачивается на него и вопросительно смотрит. Слов не надо, Антон понимает вопрос по взгляду. — Ничего не случилось, — отрезает он, а потом вздыхает.       Молчит.       Возможно думает, что сказать или как начать.       Олежа всё так же смотрит, взгляд не отводит. Ещё немного и у него сгорят котлеты. Но он не может заставить Антона говорить. Он не Дипломатор, который умеет это прекрасно. Он лишь никому неизвестный помощник, от которого толком ничего не зависит. Только: заплатка плаща, который вечно рвётся, и обработка ран, чтоб не загноились.       Антон продолжает молчать.       Олежа молчит вместе с ним.       — Так… что такое? — всё-таки спрашивает Душнов, поворачиваясь назад к плите. Слабый запах горелого просто заставляет это сделать. Кажется, эта порция получилась не самой удачной, хотя могло быть и хуже. Олежа правда переживает за Антона из-за его молчания. Совсем на него не похоже: начинать и не заканчивать.       А Антон понимает — отвлёк.       Звёздочкин переводит взгляд на широкое окно.       Идёт дождь. Нет, ливень. Сильный ветер качает кроны деревьев так, что кажется, будто они сейчас улетят. Одним словом — осень. Антон уже и не помнит, когда последний раз видел солнце. Он бы мог пошутить, что живёт с ним, но он слишком серьёзный. Ему нельзя так шутить.       Герои не шутят.       Герои не молчат.       — Я хотел поговорить с тобой, — голос становится более уверенным и грубым. Будто это и не Антон вовсе. Это Дипломатор с митингов. Тот самый Дипломатор с прекрасными речами, которые Олежа пишет ночами. Может показаться, что он им пользуется, но… это не так.       — …Я уже понял, Антон. Что случилось?       — Ничего. Нам просто надо поговорить.       После этого следует речь. Совсем сухая, Антон или всё же Дипломатор? точно не готовился. Зато слишком эмоциональная. Звёздочкин уже не может просто сидеть за столом. Встаёт из-за него и продолжает. Критикует то, это, ещё что-то. Олеже становится страшно. Ему кажется, что это какой-то приступ Дипломаторства. Такого никогда не было, поэтому Душнов пытается прошептать хоть что-то, чтобы Звёздочкин успокоился:       — Антон, прекращай…       …Дипломатор не прекращает. Он не слышит просьб Олежи остановиться. Второй решает, что ужин подождёт, и быстро выключает плиту. Сам никуда не отходит — продолжает стоять, руками опираясь на кухонную тумбу.       Говорят, кухня — место встреч и решений проблем. А ещё Олежа наслышан, что в России на кухне, за столом, принято обсуждать свою плохую жизнь. Обсуждать политику, кричать о том, что все вокруг неправы, один ты тут самый умный и святой. Сам он никогда не был в подобной ситуации, зато слышал о таком очень часто.       Похоже, их кухня тоже превращается в такое место. Олеже этого не хочется. Пока Дипломатор продолжает что-то говорить, он, не особо вслушиваясь, опускает взгляд в пол и молится, чтобы это закончилось. Ему хватает Дипломаторства в жизни. Сейчас Звёздочкин лишь ухудшает состояние парня.       — Антон… пожалуйста. Давай без Дипломатора дома.       — Я и есть Дипломатор, Олегсей!       Олежа обнимает себя за плечи. Нет, это уже не Антон. Это Дипломатор. Дипломатор, который хочет сделать жизнь всех и вся лучше.       — Нет, ты Антон. Антон, которого я люблю. Антон, послушай меня, пожалуйста. Мне хватает твоих речей на митингах, после них, ночью в Word'е я тоже твои речи «слушаю»! Так вот и ты меня послушай и услышь наконец.       Антон замолкает. Через минуту тишины слышится тихое «Прости».       — Я больше не буду… вот так. Мне хотелось выговориться. Не на завтрашнем митинге, а именно тебе. Я подумал, что кухня — самое отличное место для этого. Я не думал, что тебя это испугает.       — Проехали.