Я буду ждать тебя здесь

      — Олеж, — Антон подходит к Олеже со спины, — что случилось?       Антон начинает переживать. Олежа сидит за столом уже минут пятнадцать и смотрит в пол. Ничего не говорит и словно не двигается вообще. Только лишь сбито дышит — этому свидетельствует грудная клетка, которая, слава богу, поднимается и опускается.       Олежа не отвечает, а просто поднимает взгляд, полный опустошения и грусти. Тревога Антона растёт. Нет, он должен взять ситуацию в свои руки и помочь. Просто смотреть на такое состояние Олежи он не может. Ни Антон, ни Дипломатор.       — Олежа…       Антон наклоняется и обнимает парня. Он знает, что в объятиях Олеже становится легче. Душнов сам об этом не говорил, но это сложно не заметить. Антон просёк эту фишку месяца три назад, и она его ещё ни разу не подвела.       Слышится, как Олежа шмыгает носом. Антон решает, что как только он посчитает нужным, то сам всё расскажет. Сидят они молча до тех пор, пока Олежа наконец-то не отстраняется и не говорит:       — Мне отец писал.       Антон быстро прокручивает в голове варианты того, что тот мог написать. Ничего страшного на ум не приходило. Тогда почему Олежа так расстроился? Случилось, может, что-то…       — Что писал?       — Сказал, что хочет приехать ко мне. Мол, не видел давно, а я сам к нему не приезжаю…       — Так пусть приезжает. Я не против. Квартира большая, места хватит. Чего так переживать-то?       Олежа смотрит на Антона. Смотрит с каким-то страхом в глазах. Боится и ничего не говорит. Антон замечает: закусывает губу и нервно перебирает пальцы. Звёздочкину опять приходится думать о том, что могло случиться. Додуматься, оказывается, легче, чем он рассчитывал.       — Ты говорил ему, что переехал ко мне? — голос Антона нейтральный. Это не упрёк, не жалость. Что-то другое.       На вопрос Олежа мотает головой. Теперь понятно, почему он так переживает.       — Напиши ему. Молчание ни к чему хорошему не приводит. Вам нужно поговорить.       Олежа кивает. Конечно он напишет. Конечно они поговорят. Желательно сделать это сейчас, а не игнорировать его. Иначе этот игнор точно ничем хорошим не закончится. Олежа это знает.       — Да-да, я напишу… Не думаю, что он обрадуется.       — Всё будет хорошо, Олеж.       Антон, по просьбе Олежи, оставляет его одного. Ему нужно было собраться с мыслями и поговорить с отцом. С человеком, которого он боится, наверное, больше смерти.       Для Антона это странно. Странно бояться родителей. Бояться даже тогда, когда ты вроде бы уже самостоятельный человек, который вправе решать свои проблемы самостоятельно да и вообще что-либо менять в своей жизни.       Для Олежи же кажется странным не бояться родителей. Крики за непослушание уже какие-то… нормальные, что ли. Привычные. Будто так происходит у всех. Олежа из-за своего малого круга общения, в котором, наверное, была ещё только Оля, не знает, что бывает и по-другому.       Звёздочкин не знал, о чём они там говорили. Переписывались они или созванивались — понятия не имел. Знал лишь то, что Олеже плохо. Душнов никогда не хочет с кем-то ругаться, выяснять отношения. Он не любит ссоры. Он любит тепло и уют; когда у всех всё хорошо. Светлый человек.

***

      Антон тихонько открывает дверь в комнату и смотрит на Олежу. Тот сидит никакой: глаза в пол, в подрагивающих руках держит телефон.       — Ну… как поговорили? — наверное, глупый вопрос, но Антон думает об этом уже потом.       — Мы поссорились, — Олежа поднимает взгляд на Антона, ища хоть какой-нибудь поддержки. — Сильно.       Звёздочкин обнимает его. Шепчет, что отец Олежи успокоится, остынет и перестанет сердиться; что они помирятся; что он сам будет в этом помогать. Олежа на всё кивает.       — Всё будет хорошо.