We fell in love in Dushkoctober

***

— Прости… — говорит Антон негромко. Он успел подумать о всем, что произошло: о брошенных в порыве злости словах, о последующих действиях, о словах, которые так и не были сказаны.       Он нашел в себе силы прийти лишь сейчас. Сейчас, когда это уже ничего не значит. И никакое «прости» не сможет его оправдать. Антон сейчас не может простить себя.

***

      Последний день, когда Антон Звёздочкин и Олегсей Душнов общались, был довольно давно. По началу этого дня можно было понять то, как он закончится. Стоявшие в воздухе слова сводили с ума. Никому ничего не нужно было говорить. Каждый был уверен в своей правоте, а правоту доказывать не надо. Закончился этот день ссорой. Глупой и спонтанной. То, что гложило одного всего пару дней, являлось кислотой в сердце у другого. Обижены они оба были одинаково сильно. Они обижались друг на друга и винили друг друга. Никто не сдался бы так быстро. Не побежал бы извиняться, потому что извиняться было не за что. Повод для просьбы о прощении появился позже. — Прости меня, — повторяет Антон, стоя у могилы своего друга. Правда ли они друзья? Ведь последние дни жизни Олегсей провел без этого друга. Он умер, когда они не были друзьями. И теперь они никогда не смогут стать друзьями вновь. Они расстались, оставив клеймо недругов навсегда. Антон уже не сможет попросить прощения, а Олегсей никогда не сможет его простить. Потому что он его не услышит.       В день ссоры, они оба лишились чего-то очень важного. Но каждый повторял, что справится. Что так будет лучше. Негативный опыт это тоже опыт. Сидя на подоконнике общежития Душнов произносит тихое: — Я прощаю тебя. Шепчет в пустоту, даже не пытаясь представить перед глазами лицо того, извинения которого он принимает, просьбу о прощении, которую он не слышит. Но как же легко простить его сейчас. Когда ты уже умер.       Когда Олежа умирал, он бы его не простил. Он бы кричал о том, что это вина Антона. Но сил на крик не было, и о вине бы никто не спрашивал. Антон доставил ему самую сильную боль в его жизни. Антон был виноват в его смерти. Антон не выходил из его головы. Это сводило с ума и сворачивало органы тела. Сколько боли Антон причинил ему, пока Олегсей не умер. Он бы не смог его простить, пока не закончит свою жизнь. Но как легко простить его сейчас. Когда всё уже произошло. Когда больше ты ничего и никогда не сможешь сделать. Когда у вас нет совместного будущего, а совместное прошлое – как соль на рану.       Душнов смеётся, поднимая голову на небо. Надо же. Чтобы простить Антона, ему нужно было умереть. Сейчас, по прошествии жизни, Олежа осознал свою вину. Сейчас, когда уже поздно что-то делать, он думает, что убийства можно было избежать. Что можно было избежать ссоры. Они оба были не правы, но все же Олегсей никого не убивал.       Антон стоял у могилы в красивом костюме. В не менее красивом костюме лежал Душнов под двумя метрами над землёй. Они выглядели прекрасно для свидания, которое уже поздно проводить. Антон никогда не сможет сказать ему, что он просит прощения. Олегсей никогда не сможет сказать, что он его просил. Чёрная ткань давит в грудной клетке. Перед покупкой костюма, всё было как раз. Сейчас, видимо, внутри что-то поменялось. Что-то расширилось, а теперь заставляет задыхаться. Антон думает, что сделал бы многое, чтобы того, что произошло, никогда не случалось. Антон знает, что сделает все, чтобы такого не случилось вновь.       А Олегсею легко дышится. Его костюм лежит вместе с его костями, к которым он больше не имеет отношения. Он больше не имеет ничего общего ни с гробом, ни с могилой, ни с человеком, который стоит рядом с могилой и просит прощения. Антон стал грустнее. Он вырос. Он больше не разбрасывается словами, больше не прыгает по крышам и больше не зашивает ранения швейной иглой. Антон не может быть тем, кем был раньше. Антон не имеет ничего общего с тем человеком, которого прощает Душнов. Антон не имеет ничего общего с тем человеком, который обидел Олегсея. Душнов прощает того человека, на которого он никогда не обижался. Звёздочин молится, чтобы тот, кого он никогда не обижал, его услышал.       Он складывает руки замком и прижимает губы к пальцам. Шепчет тихо, обращается то к мёртвому, то к Богу. Богу на него наплевать, а мёртвый слишком далеко, чтобы слышать.       На другом конце Москвы прозрачные пальцы складываются в замок и лежат у живота. Он безнадежно надеется на то, что Антон когда-нибудь захочет с ним поговорить. Парадный костюм мертвеца сгнил. Швы заполняются червями. Парадный костюм живого будет молча лежать в самом тёмной углу шкафа, чтобы никогда больше не предстать перед его владельцем.       Ничего в этом мире нельзя вернуть. Как бы кропотливо ты не сидел над разбитой вазой, она никогда не будет целой. Ваза у Антона скоро разобьётся вновь, распадётся на стеклянную пыль. Стеклянная пыль будет забиваться в дыхательные пути, будет залезать под кожу, и Антон будет страдать. Ваза Олегсея лежит в коробке от воспоминаний, как память о том, что когда-то было целым. Красные розы украшают пустую могилу, как и красная матовая помада у зеркала. И там, и там вы увидите лица людей, которые не успели проститься. Не в этой жизни

Они оба опоздали. Они оба уже ничего не могут сделать. Они оба извиняются. Они оба прощают.

Одним пылким криком они поклялись стать друг для друга никем. И клятву они исполнили, уничтожив себя; кто физически, кто морально. Одним тихим и неуверенным шёпотом они начинают новую жизнь.